Страница 26 из 37
А такъ какъ для русскаго народа духовная сторона его жизни была дороже всего на свете, то отсюда будетъ понятно, почему русскiй народъ относился съ такою великою любовiю къ своимъ монархамъ, всеце ло имъ дове рялся, отличался беззаветною имъ преданностью, до готовности полагать за нихъ свою жизнь, и свято охранялъ права ихъ царской самодержавной власти.
Интересно отметить, что эта преданность русскихъ людей своему царю и царской самодержавной власти не могла поколебаться даже въ перiодъ смутнаго времени. А между темъ, тогда для русскихъ людей могло быть очевиднымъ умаленiе авторитета царской власти, которая не могла предотвратить смуты и справиться съ нею. Ясно было и то, какъ омрачена была въ сознанiи народа самая монархическая идея деянiями самозванцевъ-авантюристовъ.
Но въ допетровскую эпоху русскiй народъ въ целомъ былъ не тронутъ въ своей вере, онъ не изменялъ еще своей идеологiи. Поэтому, въ то время, какъ бояре, пользуясь кризисомъ царской власти, де лали попытки ограничить ее - сначала въ отношенiи Василiя Шуйскаго, а затемъ Михаила Феодоровича, чему благопрiятствовало и проявленiе демократическихъ началъ казачьей вольницы, русскiй народъ свято оберегалъ права царскаго самодержавiя. Постепенно, при посредстве земскихъ соборовъ (1620 - 1625 г.г.) онъ уничтожилъ все поползновенiя ограничить власть царя Михаила, какъ и самыя ограниченiя, которыхъ успели достигнуть бояре. [Ibid., ч. III, стр. 52 - 55]
Движимый православною верою, русскiй народъ во всехъ всероссiйскихъ бедствiяхъ смутнаго времени винилъ не царскую власть, а себя самого. Вотъ почему онъ каялся предъ царемъ Михаиломъ и торжественно клялся ему, давая обещанiе исправиться. [Л. Тихомировъ. Монархич. государ., ч. III, стр. 206 - 208]
Этотъ фактъ является весьма знаменательнымъ. Онъ показываетъ, что никакiя несчастiя смутнаго времени не могли разлучить русскiй народъ съ царемъ и изменить его взгляда на него, какъ на своего самодержавнаго повелителя, какъ на священнаго и неприкосновеннаго главу своего, какъ на Помазанника Божiяго.
Но когда православная вера стала расшатываться въ русскомъ народе, то соответственно съ этимъ началъ изменяться и взглядъ его на царя и его власть. Въ данномъ случае нельзя не отметить возстанiя декабристовъ, бывшаго въ 1825 году и имевшаго своею целью уничтоженiе у насъ самодержавнаго строя. Это возстанiе также является знаменательнымъ фактомъ, только весьма прискорбнымъ. Оно показало, что въ русскомъ народе стало меркнуть русское мiросозерцанiе и религiозно-нравственный идеалъ его сталъ заменяться политическимъ идеаломъ. Зде сь причина изме ненiя взгляда русскихъ людей на царскую самодержавную власть.
И чемъ больше отходилъ русскiй народъ отъ своего религiозно-нравственнаго идеала, темъ сильнее и сильнее заявляло себя въ русскомъ обществе конституцiонное и даже республиканское движенiе, которое вылилось у насъ въ "освободительное движенiе" и окончилось сверженiемъ царя и гибелью Россiи.
Несомне нно Господь наказалъ русскiй народъ за его удаленiе отъ Него, за то, что онъ заменилъ свой религiозно-нравственный идеалъ, къ которому былъ призванъ Богомъ, политическимъ идеаломъ съ его стремленiемъ къ учрежденiю въ Россiи демократическаго строя, къ чему русскiй народъ никогда Богомъ не призывался.
Несомненно также и то, что за наше покаянiе и за великiя страданiя русскаго народа и за то, что онъ среди всехъ своихъ небывалыхъ бедствiй сохраняетъ православную веру, Господь помилуетъ его и даруетъ намъ опять Россiю. Но чтобы возродить ее, мы должны опять вернуться къ своему религiозно-нравственному идеалу и на основанiи его возсоздать царскую самодержавную власть.
Итакъ, не трудно отсюда понять, почему наша св. Церковь не можетъ не содействовать учрежденiю въ Россiи только исконнаго царскаго самодержавнаго строя, и почему она должна отвращаться отъ появленiя въ Россiи демократическихъ формъ правленiя, какъ совершенно чуждыхъ и несоотве тствующихъ ре лигiозному идеалу русскаго православнаго народа.
Но не въ одномъ только этомъ несоответствiи заключается суть дела. Демократическiя формы правленiя не только далеки отъ религiозной русской идеологiи, но и враждебны ей. Поэтому, если та или другая демократическая власть установится въ Россiи, то Церковь будетъ поставлена въ положенiе гонимой, т. е. тогда произойдетъ, если не юридическое, то фактическое отделенiе Церкви отъ государства. Это будетъ означать, что Церковь окажется безъ помощи со стороны государственной власти и будетъ поставлена въ такiя условiя своего существованiя, которыя должны повлечь за собою крайне угнетенное ея положенiе.
Не надо забывать, чго демократическихъ формъ правленiя у насъ требовали представители либерализма, въ особенности, его крайнихъ направленiй, которые не только совсемъ порвали съ религiозно-нравственнымъ идеаломъ русскаго народа, но сделались непримиримыми врагами нашей Церкви.
Съ другой стороны, будемъ помнить, съ какою ревностiю, вместе съ Достоевскимъ, отстаивали нашъ исконный царскiй самодержавный строй М. Филаретъ Московскiй, Еп. Феофанъ Затворникъ, о. Iоаннъ Кронштадтскiй, о. Амвросiй Оптинскiй и весьма многiе достойнейшiе представители православной Церкви и св. нашей Руси. Они открыто осуждали стремленiе къ введенiю у насъ демократическаго государственнаго строя, ибо хорошо сознавали, что этимъ воспользуются все враги Россiи, чтобы погубить св. Церковь нашу, а вместе съ нею и всю св. Русь.
Вне всякаго сомненiя, на отделенiе Церкви отъ государства русская безбожная интеллигенцiя во главе съ ея руководителями-масонами смотрела, какъ на главное средство борьбы съ Церковiю. "Борьба противъ Церкви, - по свидетельству изследователей масонства, - кончится, когда отделенiе Церкви отъ государства станетъ совершившимся фактомъ, когда Церковь станетъ частнымъ обществомъ". [Нисъ: "Основныя черты современнаго масонства". Стр. 4]
Такимъ образомъ, отделенiя Церкви отъ государства желали явные враги православной Церкви, какъ средства ея уничтоженiя. Но къ осуществленiю сего желанiя стремятся и скрытые враги Церкви, которые лицемерно, подъ предлогомъ своихъ, якобы, заботъ о благе ея, - въ целяхъ прiобретенiя ею полной свободы и независимости отъ государственной власти, проповедуютъ отделенiе Церкви отъ государства.
Конечно, это осуществимо только при введенiи въ Россiи демократическаго строя, ибо мненiе, что отделенiе Церкви отъ государства допустимо и при монархической самодержавной власти въ Россiи, является абсурднымъ. Истинный самодержавный монархъ не можетъ согласиться на это отделенiе, ибо самое главное его назначенiе заключается въ томъ, что онъ есть слуга Божiй и покровитель Церкви, а не врагъ ея.
Поэтому отделенiе Церкви отъ государства могутъ у насъ провести, по освобожденiи Россiи, только враги ея, и притомъ, по учрежденiи въ ней того или иного демократическаго строя правленiя, въ которомъ заложена гибель нашей Церкви.
Отсюда ясно, что Церковь не можетъ быть безразличной къ тому, какой государственный строй будетъ въ Россiи; она можетъ ради своего собственнаго блага и ради возрожденiя своей родины стремиться къ возстановленiю въ ней только одного государственнаго строя - самодержавной власти царя Помазанника Божiяго.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Призывъ къ возстановленiю въ будущей Россiи истиннаго самодержавiя на основе симфонiи властей. Толкованiе теорiи симфонiи. Ея осуществленiе въ Византiи и Россiи.
Будемъ и мы вместе съ нашей Церковью стремиться къ полученiю отъ Бога этой величайшей Его милости. Но будемъ всемерно содействовать тому, чтобы самодержавная царская власть была не абсолютистской и деспотической, а истинной монархiей. Таковою она и явится, если будетъ ограничена Церковiю въ смысле такого къ ней отношенiя, при которомъ царская власть будетъ руководиться законами Божественнаго Писанiя и св. каноническими правилами. Иначе сказать, истинная самодержавная царская власть та, которая относится къ Церкви на основе симфонiи властей.
Теорiя этой симфонiи, взятой изъ ІI-й новеллы Юстинiана, изложена въ Славянской Кормчей, [Православная русская Церковь управлялась на основанiи греческаго Номонорена (называвшагося позднее Кормчею книгою), принесеннаго въ Россiю изъ Царьграда вместе съ православною верою] въ начале 42-й главы. Здесь говорится: "Великая паче иныхъ, иже въ человецехъ есть дара Божiя, отъ Вышняго дарована человеколюбiя Божiя, священство же и царство; ово убо Божественнымъ служа сеже человеческими владея и пекiйся: отъ единаго же тогожде начала обоя происходятъ человеческое украшающее житiе, якоже ничтоже тако бываетъ поспешенiе царству сего ради, якоже Святительская честь: о обоихъ самехъ техъ присно вси Богови молятся: аще бо они непорочни будутъ во всемъ и къ Богу имутъ дерзновенiе и праведно и подобно украшати начнутъ преданные имъ грады, и сущее подъ ними будетъ согласiе некое благо, во еже добро человечестей даруя жизни".