Страница 4 из 71
«Я былъ въ міру господскимъ человѣкомъ и сильно отъ самой юности стремился къ монашеству, и не разъ просился у своихъ господъ отпустить меня въ монастырь; но меня противъ моей воли женили. Впрочемъ, не долго я пожилъ со своей женой, которая, кстати сказать, была добрая и вѣрующая, и я её упросилъ отпустить меня въ монастырь. Въ то время крестьяне уже вышли на волю, баринъ уже не могъ меня удерживать, но мужички-то меня удерживали и долго не отпускали. Пришлось ихъ, по ихъ желанію, угостить водочкой, и вотъ только тогда они меня уволили изъ общества. И вотъ наконецъ-то, развязавшись отъ всѣхъ мірскихъ сѣтей и оковъ, устремился я въ монастырь, съ великою радостію. Про Валаамъ я уже слыхалъ ранѣе, куда и направилъ свои стопы и Богу помогающу, 10-го Іюня 1863 года вступилъ я въ тихую святую Валаамскую Обитель.
Живя въ монастырѣ, я усердно проходилъ многія возложенныя на меня послушанія, во всемъ отсѣкая свою волю, стараясь навыкать монашескимъ добродѣтелямъ, а наипаче внутренней Іисусовой молитвѣ. По совѣту и благословенію своего старца, я сталъ усердно заниматься Іисусовой молитвой. Старецъ училъ меня творить молитву просто, не прибѣгая ни къ какимъ искусственнымъ пріемамъ. держа вниманіе въ грудной полосѣ. По прошествіи нѣкотораго времени на меня начали нападать различныя сильныя брани и искушенія. Сначала возмутила мой умъ брань чрезъ различные помыслы: то злоба, то гнѣвъ на ближнихъ возмущали меня, и словно туча мрачная висѣла надо мною — такъ нападали на меня всевозможныя помышленія. Потомъ я повѣдалъ свое тяжелое состояніе старцу. Онъ, меня успокоивъ, сказалъ: «Это пройдетъ, не смущайся и твори усерднѣе Іисусову молитву, не принимай никакихъ помысловъ и воображеній; отгоняй ихъ, но вникай со вниманіемъ въ молитвенныя слова и отъ души взывай ко Господу съ покаяніемъ и смиреннымъ сознаніемъ своего ничтожества и всѣцѣлой грѣховности, помня также Его вездѣ присутствіе. Не успѣла ещё эта брань утихнуть, какъ пришла новая напасть, обнаружился во мнѣ сильнѣйшій жаръ, наиболѣе въ груди, и настолько сильный, что я не зналъ, что и дѣлать. Прикладывалъ я и снѣгъ, и ледъ къ своей груди, но ничего не помогало, словно во мнѣ горѣло что-нибудь. Спасибо старцу!
Онъ меня и въ этомъ искушеніи поддержалъ и не далъ впасть въ уныніе и безнадежіе. Едва это искушеніе стало пропадать, какъ налетѣло новое: пошли у меня по всему тѣлу какіе-то подкожные пузыри; кожа какъ-то странно опухала, вздувалась, хотя боли я не ощущалъ, но порядочно смущался этимъ новымъ горемъ. Послѣ этого ещё худшее искушеніе стряслось со мной. Пропалъ у меня сонъ, и я сильно страдалъ безсонницей: проходятъ дни, недѣли, мѣсяцы, а сна у меня почти совершенно нѣтъ; какъ ни бьюсь, а заснуть никакъ не могу. Признаться, я уже испугался не на шутку, думая, что такъ, видно, съ ума я сойду отъ безсонницы. Но опять старецъ успокоилъ меня и увѣрилъ, что и это искушеніе скоро пройдетъ. Такъ я бился, боролся съ различными искушеніями года четыре; но, наконецъ-то, помиловалъ меня Господь, окончились у меня эти искушенія, и я сталъ успокаиваться. Теперь мнѣ всё легче и легче стало заниматься умной молитвой; вниманіе уже не такъ отбѣгало, и всё чаще и чаще стали приходить слезы умиленія и покаянія. Во время молитвы миръ Божественный сталъ осѣнять мою грѣшную душу. Я всегда просилъ Господа, чтобы Онъ удостоилъ меня быть молитвенно неотходно съ Нимъ, и чтобы молитва всегда возносилась къ Нему изъ моего сердца. И вотъ, Всеблагій Господь благоволилъ меня недостойнаго утѣшить и наградить не по дѣламъ моимъ, но по Своей неизреченной милости.
Помню, это было въ Свѣтлую Христову заутреню, когда пошли по обычаю церковному съ крестнымъ ходомъ вокругъ церкви и запѣли торжественную и радостную пѣснь: «Воскресеніе Твое, Христе Спасе, Ангели поютъ на небесехъ, и насъ на земли сподоби чистымъ сердцемъ Тебѣ славити». Внезапно въ моемъ сердцѣ какимъ-то непостижимымъ образомъ возгорѣлся духовный огонекъ и съ тѣхъ поръ сталъ меня непрестанно духовно согрѣвать и утѣшать. Молитва пошла сама собой, какъ ручеекъ воды текущей, закипѣла въ моемъ сердцѣ неизъяснимая ко Господу любовь; духовная радость наполнила мою душу, а слезы-то, по слову Псалмопѣвца, быша мнѣ хлѣбъ денъ и нощъ. Только просилъ я Господа, чтобы въ трапезѣ мнѣ не плакать и этимъ не выдавать себя и не смущать братію; это Господь даровалъ мнѣ. И вотъ прошло уже 37 лѣтъ, какъ неотходно этотъ духовный огонекъ обитаетъ въ моемъ сердцѣ. Правда, бывали случаи, за какое-нибудь неосторожное слово онъ меня на нѣкоторое малое время оставлялъ; тогда я плакалъ, каясь предъ Господомъ: просилъ Его милости, и огонекъ снова появлялся въ моемъ сердцѣ и согрѣвалъ меня духовно. Настолько онъ тонокъ и духовенъ, что нельзя не только что-нибудь худое сдѣлать, но онъ не терпитъ и разговора о чемъ-нибудь суетномъ или грѣховномъ.
Теперь безъ Господа я не могу жить и одной минуты, что бы я ни дѣлалъ, а въ сердцѣ моемъ огонь молитвенный неослабно горитъ, и молитва, какъ струя, течетъ всегда внутри меня. Вотъ завтра, если Господь благословитъ, — закончилъ свою речь старецъ, съ веселой улыбкой глядя на своего собесѣдника, -нашъ скитскій Іеромонахъ О. Серафимъ утромъ причаститъ меня Божественныхъ Христовыхъ Таинъ, да пора, пора мнѣ уже домой къ праотцамъ». — «Ну. Вы ещё поживете, батюшка, — возразилъ инокъ, — вѣдь Вы ещё не такъ слабы, чтобы такъ скоро Вамъ уже и умерѣть». — «Нѣтъ, — отвѣтилъ на это старецъ увѣреннымъ и твердымъ голосомъ, — завтра я оставляю васъ и отправляюсь домой къ праотцамъ. Вѣдь тамъ несравненно лучше, чѣмъ здѣсь». — «Но я, — говоритъ инокъ, — въ своемъ сердцѣ этому не повѣрилъ, видя его такимъ веселорадостнымъ и добро сидящимъ на своемъ убогомъ ложѣ и твердымъ голосомъ со мною говорящимъ». Разговоръ этотъ былъ уже позднимъ вечеромъ, а на другой день, 17-го Августа, послѣ ранней литургіи, причастившись Святыхъ Христовыхъ Таинъ, спустя какихъ-нибудь полчаса послѣ причащенія, старецъ тихо и мирно предалъ духъ свой въ руцѣ любимаго имъ Господа, Котораго онъ отъ юности возлюбилъ всѣмъ сердцемъ и Которому онъ всей душой усердно служилъ и угождалъ. Надъ нимъ воистину исполнилось слово псалмопѣвца: Блаженъ, егоже избралъ еси и пріялъ, вселится во дворѣхъ Твоихъ (Пс. 64, 5).
Мы вѣримъ, что нынѣ онъ во свѣтлостехъ Святыхъ, наслаждаясь лицезрѣніемъ Господа, неизреченно блаженствуя, славитъ Всеблагаго Бога.
11. О. ВЕНІАМИНЪ: ПОМОЩЬ ИНОКУ ИЗЪ ЗАГРОБНАГО МІРА
Справедливо Св. Отцы сказали: «Монахъ не вернется въ свою келлію такимъ, какимъ вышелъ изъ нея». Что же сказать намъ о тѣхъ отлучкахъ невольныхъ за святое послушаніе изъ обители иноковъ, когда имъ приходится долго жить среди міра и его соблазновъ, напримѣръ, на подворьяхъ въ городахъ, или, что ещё несравненно опаснѣе и вреднѣе для инока, жить среди семьи, окруженнымъ разными соблазнами мірскими? Въ такую обстановку жизни попадаютъ священноиноки, когда ихъ временно посылаютъ на приходъ вмѣсто священника, тогда поневолѣ приходится иноку жить въ семьѣ среди соблазновъ. Врагъ старается уловить въ свои сѣти вышедшаго изъ обители инока, и только сила молитвъ и сила св. послушанія сохраняютъ ихъ отъ паденія грѣховнаго. Разсказывалъ намъ одинъ инокъ, находящійся въ подобной обстановкѣ: «Однажды, когда мнѣ было очень тяжело и я уже былъ на краю гибели, а помощи подать мнѣ было нѣоткуда, я находился въ сильномъ волненіи, какъ вдругъ моментально, совсѣмъ неожиданно для себя, я впалъ въ забывчивость или какъ бы въ легкій сонъ. И вотъ я вижу, откуда-то по воздуху величаво и радостно идетъ ко мнѣ покойный нашь старецъ Іеросхидіаконъ Веніаминъ въ полной схимѣ. Лицо у него было какъ свѣтъ; схима — словно огненная; лучи свѣта испускаетъ отъ себя вся его величавая личность. Подошелъ онъ ко мнѣ, пріятный, веселый и радостный.
Увидавъ его, я бросился къ нему какъ бы на шею и низко, низко поклонился ему; затѣмъ сталъ жаловаться на свое тяжелое положеніе, сказавъ ему между прочимъ: «Помолитесь, батюшка, за меня, мнѣ вѣдь здѣсь очень тяжело стало жить». — «Я за тебя постоянно молюсь! — отвѣтилъ старецъ. — Не скорби. Богъ да поможетъ тебѣ и да охранитъ тебя!» Съ этими словами старецъ моментально отъ меня скрылся, а я будто бы очутился уже на Валаамѣ, въ церкви Предтеченскаго скита. Вижу, на своемъ обычномъ мѣстѣ, за правымъ клиросомъ, сидитъ уважаемый всѣми нами въ то время еще здравствовавшій старецъ-схимонахъ О. Никита. Я радостно устремляюсь къ нему и говорю ему тѣ же слова, какія говорилъ и О. Веніамину: «Батюшка, помолитесь за меня; мнѣ вѣдь очень тяжело и опасно жить среди міра». Отецъ Никита, тоже утѣшивъ меня духовными словами и обѣщавъ молиться обо мнѣ, между прочимъ сказалъ мнѣ: .«Господь поможетъ тебѣ. Не бойся! Не скорби!» Съ этими словами я очнулся отъ своей забывчивости и что же? Совершенно другое состояніе ощутилъ я въ своей душѣ, тишину, миръ и полное прекращеніе брани грѣховной. Вскорѣ окончивъ свое послушаніе, я вернулся въ обитель и, когда пріѣхалъ въ Предтеченскій скитъ, увидалъ старца О. Никиту и, радостно привѣтствовавъ его, сталъ было говорить ему, какъ мнѣ было тяжело и просилъ его св. молитвъ. На это онъ съ обычной своей улыбкой отвѣтилъ мнѣ такъ: «Я постоянно за тебя молюсь.