Рогозянский А.

Следует признать заблуждением то мнение, что человек, "сознательно обратившийся" взрослым, обладает более крепко и отчетливо выраженной религиозностью, нежели те, кто был крещен в детстве и воспитан в религиозной среде. Дефекты и затухание религиозного чувства к подростковым годам и юности вызваны не самой невозможностью удержать детскую душу в рамках благочестивого уклада, неизбежностью бунта и отвержения всяких родительских привычек и правил, но, главным образом, недостатками в этом укладе и слабой, эпизодической религиозностью старших членов семьи.

Высокая религиозная настроенность детской души имеет вокруг себя такую холодную религиозную атмосферу нашего времени, такое религиозное одичание, что не должно удивляться тому, что этот источник высшей духовной жизни часто засоряется. Обычно наши дети довольно рано теряют свою религиозную отзывчивость, и причина этого лежит в нашей безрелигиозной жизни, в нашем жизненном материализме, в нашем стремлении жить без Бога. Религиозная одаренность детской души, не получая необходимого для нее питания, постепенно растрачивается и слабеет. Ведь что бы делало дитя, если бы, входя в жизнь, оно сохраняло пыл религиозных устремлений, творческий порыв к религиозной активности, для которой нет и самого скромного места в современной жизни, в современной культуре?

Детская вера является цельной, - дети легко и радостно выполнят то, что подскажет им вера, со всей серьезностью и искренностью следуют за голосом своего сердца. Но жизнь, которую находят вокруг себя дети, не терпит и не ищет цельности, она не только не соответствует господствующим верованиям, но часто резко противоречит им. Ребенок не может не замечать этого разлада, этой двойственности, не может не дышать этим отравленным воздухом, - и в душу его незаметно проникает ядовитая религиозная двойственность. В религиозном развитии ребенка его творческая энергия, творческие порывы исчезают бесследно, и религиозная активность рано застывает в формах привычных, извне воспринятых действий.

Драгоценным ядром, тем творческим началом, которое сообщает благочестию его высокую ценность, является собранность чувства. Юная душа вообще богата творческими силами и настолько жаждет огня, что в нее не нужно привносить ничего извне. Лишь бы мы - и педагоги, и семья, и вся окружающая жизнь - не искажали, не уродовали, не направляли душу на ложные пути. Увы, к сожалению, вся наша современность именно так и влияет...

(По работам прот. В Зеньковского "Психология детства" и "Проблемы религиозной педагогики").

К духовным понятиям, чувствам и правилам дети привыкают естественнее и глубже, чем взрослые. Не случайно, краткие уроки и эпизоды из детства, связанные с благочестием и примерами жизни церковных людей, часто становятся и для взрослых лет путеводными огоньками на пути к храму. Детство, вообще, дает самую благодатную почву для воцерковления. Входя в меру взросления, человек уже обычно "застает" себя сложившимся существом и с большим трудом преодолевает привычки, искажающие его правильное устроение, уклоняющие от реализации главных задач. Если же необходимое педагогическое участие было проявлено с детства, удается с большим успехом привести человека "в лад с собой" - в соответствие с собственной индивидуальностью и духовным призванием. Там, где родители и педагоги живут по-христиански глубокой внутренней жизнью и раскрывают ее для детей, вхождение ребенка в мир духовных понятий будет не интеллектуально-волевым и поверхностным, но полным и целостным, затронет самый центр души - л

юбящее и сопереживающее детское сердце. И, подкрепленные твердой привычкой к традиции и дисциплине, результаты такой педагогики наверняка превзойдут по своей устойчивой силе и глубине всякое, даже самое чудесное "сознательное и ответственное" взрослое обращение.

Итак, рассмотрим последовательность и динамику возрастных перемен, чтобы, глядя на своих сына и дочь сегодняшних и соотнося свои наблюдения с портретом их же, вчерашних, видеть возможную последовательность перемен в будущем и отличать все существенное и длительное от кратковременного и случайного. Словом, станем учиться (и не только по книгам) быть рядом с ребенком в нужный момент, предлагая ему именно те слова и поддержку, какие важнее всего именно в эту минуту.

Коротко о возрастных периодах

Не претендуя на оригинальность, предложу вслед за Зеньковским четырехчастное деление всего пути взросления на первое или раннее детство (до 6-7 лет), второе детство (до 10-11 лет), отрочество (до 16 лет) и юность (примерно до 19-21 года).[1] Заметим при этом, что каждый ребенок неповторим, и рамки периодов могут сдвигаться. Однако же в целом логика и последовательность перемен остаются верными для большинства детей.

ПЕРВОЕ ДЕТСТВО (до 6-7 лет)

Вводит ребенка в окружающий мир, закладывает фундаментальные основы его отношения к людям, событиям и явлениям, формирует привычки. Ребенок не имеет еще развитого интеллекта и опыта. В своем развитии он опирается на показания интуиции и чувств. Эту фазу еще называют фазой наивного эгоцентризма. Ребенок воспринимает мир только в связи с собой: "моя мама", "мой дом", "моя игрушка"... Он может быть свято уверен, например, в том, что отец ездит в командировку, чтобы привозить оттуда подарки, а месяц восходит, чтобы по ночам светить в его окошко. Осознание себя и оценка своих действий еще очень слабы и получают некоторое развитие только к концу этого времени. Мышление догматично, в нем нет пока места для критики и сравнения. Мораль и понимание греха складываются из простого: хорошо-плохо, можно-нельзя, на веру перенятых от родителей. Зачатки греховных наклонностей имеются, но не обладают пока главной своей, сознательной силой. "Прежде страстных помышлений в детях наблюдаются и естественные движения к страсти, но они содействуют не греху, а естественному развитию тела; поэтому они и не дурны в том возрасте" (свт. Григорий Палама) (1, 409).

Социальное притяжение относительно слабо, воспитание происходит в семье и больше зависит не от каких-либо специальных педагогических внушений и действий, но от общей духовной атмосферы в доме. Религиозное восприятие Бога и духовной жизни в раннем детстве очень живо, образно, непосредственно. Область материального и область мистического пока не разделены друг от друга. С исполнением религиозных обрядов и правил еще нет никакой сложности: дети сами охотно воспроизводят формы родительского благочестия. Задача родителей здесь - напитать ребенка духовными впечатлениями, сделать движения его души максимально глубокими и разноплановыми, указать на центральное место в жизни веры и Церкви, приобщить к творчеству.

Взрослый помогает установить связь между тем, что ребенок знает, трогает, нюхает, слышит, и Богом. Физическое выражение присутствия Бога в окружении ребенка (иконах, картинах, жестах, словах, звуках, вкусе) становится частью его опыта. А маленький ребенок обладает сильным и непосредственным ощущением реальности всего, что он познает.

Хорошим примером того, как живо дети ощущают реальность Бога, может послужить трехлетний мальчик, которого я знала. Повторив за матерью свою коротенькую вечернюю молитву, он выглянул в окно, помахал рукой небу и сказал: "Спокойной ночи, Боженька!" Ребенок, которому неизвестно это ощущение реальности Бога, будет воспринимать Его отсутствие так же просто. Его мир "без Бога" будет таким же реальным и многоцветным, он так же будет радоваться жизни, если только родители окружат его любовью и создадут атмосферу безопасности. Для него "идеи" не имеют большого значения, а отсутствие религиозного воспитания будет заметно подобно тому, как, к примеру, в детях из не очень культурных семей заметно отсутствие привычки к чтению (2, 16).

ВТОРОЕ ДЕТСТВО (до 10-11 лет)

Цель, к которой стремится ребенок на этом этапе, - выйти в практическую сферу, отделить реальность от воображения, изучить механизмы окружающей жизни и занять место в ее порядке. Ребенок обретает самосознание - видит себя субъектом взаимоотношений, тщательно контролируют свое поведение. Интеллект доминирует, ребенок приступает к занятиям в школе, активно пополняет недостаток рациональных сведений о мире, формирует собственное мировоззрение. Второе детство - время торжества "практического разума", заимствования взглядов и опыта старших. Возрастает значение социального, мышление принимает сравнительные и критические формы. Правда, оно еще далеко от настоящей диалектичности, продолжает опираться на знакомые и привычные семейные формы: "А у нас дома делают так-то", "А мой папа сказал, что...". Но постепенно, к концу периода, отход от семьи в среду сверстников становится все более очевидным.