Рогозянский А.

Напрасно тогда будут ждать спокойных и благоденственных лет, ибо, когда, позабыв о любви, будут говорить: "мир и безопасность", (и как тут не вспомнить о нынешней политической демагогии!) тогда, - свидетельствует Писание, - внезапно постигнет пагуба (1 Феc. 5, 3).

Климент Александрийский, первый, кто в христианское время обратил внимание на стержневое, мистическое значение педагогики для человечества, утверждал, что воспитание детей имеет ввиду "целость вселенной". Равно по словам св. Иоанна Златоуста нерадение о детях "расстраивает всю вселенную", а последние судьбы мира зависят именно от педагогики: "Если вы воспитаете своих сыновей, то они в свою очередь воспитают своих, а эти опять научат своих; продолжаясь таким образом до Пришествия Христова, дело это доставит всю награду тому, кто послужил корнем". (14, 30, 32) Что же касается примет и знамений последнего времени, то святой отшельник с Афонской горы Нил Мироточивый в XVI веке пророчествовал, что перед концом света "дети превзойдут своей развращенностью и пороками взрослых". А старец Паисий Афонский, утверждал, что "единственная ценность жизни - это семья. Как только погибнет семья, погибнет и мир" (15,46).

Как видим, все это - о нашей теперешней жизни. По крайней мере, читатель может сам рассмотреть те явления, которые нас захватили в последние 10 лет, и увидеть, что у мира, судя по тому, как он меняется и к чему устремлен, едва ли есть шанс сохранить свой порядок в продолжение смены хотя бы двух поколений (это что-то порядка 40-50 лет, а при нынешних темпах, возможно, и меньше). Перед нами стоит вопрос уже не о большем благополучии и спокойствии жизни, но о сохранении личности и, в конечном итоге, о выживании в канун новых мировых потрясений.

Вот почему многие церковные авторы говорят о необходимости создавать "островки христианской культуры и жизни", "усиленно конопатить педагогическое пространство" для того, чтобы оградить себя и своих ближних от гнилостной общественной атмосферы, о которой св. Феофан Затворник, будучи очень чуток к новым мировым веяниям, еще полтора века назад говорил: "воздух теперь дурной и весьма предурной".

Один современный родитель так говорит о своем опыте:

Достаточно иметь одного соседского мальчишку, а не какую-то там среду бандитов, наркоманов - и этого достаточно, чтобы все ваше воспитание пошло насмарку. Маленькая дырочка - и все утечет в нее. Поэтому надо уметь дырочки конопатить и устраивать закрытое педагогическое пространство.

Зеньковский пишет о том же: "бессознательное, случайное воздействие общества па детей, [стараниями старших должно стать] сознательным и планомерным". Но это, повторимся, не означает авторитарного управления детской душой - нельзя все уладить, запретив детям общаться с кем-либо помимо родителей или уехав подальше от мира, куда-нибудь в глухую деревню. "Конопатить дыры" - это значит для взрослых последовательно устранять все свои пробелы и неумения, которые мешают открыть для ребенка возможности и свободу в правильном направлении развить свои интересы, вкусы, взгляды, навыки. Это значит в семейном кругу, внутри школьного коллектива, в церковной общине собирать и тщательно сберегать силы к тому, чтобы не современность или безликое "общество", но мы сами по большей части формировали юную душу во всех отношениях: культурном, профессиональном, гражданском, трудовом, нравственном и духовном - и делали это ничуть не хуже, а лучше, чем мирские кружки, секции, студии, школы, лицеи, колледжи и пр.

Послушаем еще размышления того же родителя:

Но ребенок не должен чувствовать себя, будто в тюрьме. Не просто так: "Нельзя! сиди здесь!" Нужно давать обязательно какую-то альтернативу.

Моя дочка во дворе гуляла меньше, чем 5 раз за всю жизнь. Причем она перестала ходить туда ссша, потому что ей дети, которые там играли, и их игры были совершенно не интересны. Ей гораздо интереснее с мамой, и с папой, и с братиком двоюродным, и с другими мальчиками и девочками, которые ходили в церковь, с которыми она училась в школе. Приходилось постоянно думать о том, чтобы у детей и без телевизора, без подворотни жизнь была широкой и интересной. Тогда они и не захотят в эту уличную атмосферу устремляться. Почему они туда устремляются? Потому что дома с мамой скучно. А с папой и мамой скучно быть не должно.

Важно определить, откуда идет основная угроза, кто в нынешнем мире главный противник и разрушитель всего позитивного, созидательного, подлинно свободного, совестного? Насилие это направлено острием, прежде всего, на связи между людьми. Мы живем в такой исторический отрезок времени, когда все коллективные, надличностные формы - семья, государство, община, рабочий коллектив - подвержены чудовищному давлению и распадаются на отдельных индивидов со своими эгоистическими интересами. Оскудевает эмоциональная, душевная и духовная подкладка взаимоотношений. Человек воспринимает идею свободы только как полную автономность, независимость от других. Он не видит практической ценности или смысла в идее свободы друг в друге, жизни ради свободы другого. Он замыкается, обосабливается от детей, родных, знакомых, своей страны, своей истории, от окружающей природы, от Бога.

О растущем индивидуализме, как о главной причине всех частных и общественных неудач и противоречий, уже с 20-30-х годов заговорили мыслители не только у нас, но и на Западе. П. Тейяр де Шарден в "Феномене человека" писал:

Единственная ошибка, которая с самого начала уводит человека-индивида с правильного пути, состоит в смешении индивидуальности и личности. Чтобы быть полностью самим собой, нам надо идти в обратном направлении - в направлении конвергенции (объединения - А.Р.) со всем остальным, к другому. Вершина же нас самих, венец нашей оригинальности - не наша индивидуальность, а наша личность, а эту последнюю мы можем найти..., лишь объединяясь между собой (15, 207).

Эту мысль легко понять и согласиться с ее правотой: немыслимо затевать прогресс, идти к идеалу лучшего мира для себя лично. Индивидуальные интересы всегда кратки и направлены к одному - быстрее и проще стяжать для себя личные блага. Автономным ценностям не под силу создать и удерживать на себе ту сложную конструкцию цивилизации, которую мы наблюдаем теперь на земле, а тем более, придать ей развитие или уберечь от угроз.

Итак, выжить в условиях современности, сохраниться в свободе и сохранить своих ближних - это, прежде всего, перестать воскурять фимиам своему "я", но выйти за его пределы в поисках других душ, которые также живут ожиданием встречи и ищут созидания и спасения вместе. Именно труд и творчество, целенаправленно совершаемые вместе, должны выступить главными. Ибо если каждый из нас по отдельности еще может надеяться преуспеть в каком-нибудь частном вопросе, то сформировать в целом культурную среду и обеспечить детям разностороннее педагогическое участие и развитие способны лишь крепкие коллективы, сообщества единомышленников. Как справедливо замечал тот же Тейяр де Шарден:

Мысль может экстраполироваться (здесь, развиваться - А.Р.) лишь в направлении сверхмышления, сверхперсонализации (т.е. выхода за пределы эгоистических ценностей - А.Р.). Иначе, как она сможет накопить наши достижения, которые лежат в области мысли? ... нам необходимо выявить, уловить и развить прежде всего "межцентровые" (межличностные) по своей природе силы... И тем самым мы пришли к проблеме любви (15, 204, 298).

Есть ли свобода в Церкви?

Человечество, живущее в совершенном обществе. основанном на любви и свободе, - таков постоянный мотив множества социальных проектов, за которыми исторически закрепилось имя "утопий". Одну из таких утопий - "коммунизм" или "социализм" - во всем ее величии и падении мы могли воочию видеть в своей недавней истории. Другая, - утопические мечтания об обществе процветания и либеральных свобод, этом всемирном союзе и братстве людей, единых в своей отчужденности, - прочно владеет человеческими умами теперь. Но если о том, как жить порознь, отстаивая свой собственный интерес, сегодня вещают тысячи книг и десятки наук: психология, экономика, политология, конфликтология и еще много других "...логий", - то как жить вместе, делать общее дело и не опасаться при этом за "собственное достоинство" - эту задачу не возьмутся решить ни общественные деятели, ни правозащитники, ни психологи-консультанты. Ибо соединяет людей любовью один только Бог.