Страница 23 из 52
К сожалению, обычно мы видим это не у себя, а у других. Что ж, будем учиться у других. Мы видим, что происходит с человеком, пораженным страстью гнева. Этот человек, вообще говоря разумный, вдруг теряет всякую объективность. И в отношении предмета его гнева с ним невозможно говорить, невозможно ему что-то объяснить, он не слушает разумных слов. Если он что-то хочет сделать, то никаких разумных действий у него не получается79. И здесь не важно, какой предлог у гнева.
Чему нас учит мирская мораль? Что бывает гнев справедливый и несправедливый, правильный и неправильный. Одно дело, когда ты сам обижаешь человека, другое дело, когда он тебя обидел, а ты ему только отвечаешь обидой на обиду. Второе как бы и допустимо. Суды специально разбираются, кто кого первый обидел. Если ты первый обидел, то будешь виноват, а если ты отвечал обидой за обиду, то ты будешь прав. Даже Божий закон до пришествия благодати Христовой и тот как бы давал место этой мирской морали, когда в Ветхом Завете говорилось: «Око за око, зуб за зуб» (Исх. 21, 24). Не то чтобы Бог изменился, Бог был Тот же. Уже в Ветхом Завете, и в Притчах и в псалмах, говорится о том, чтобы гнев изгонялся. Я вам уже цитировал псалом: «Смятеся от ярости око мое». А вот, например, слова Соломона: «Долготерпеливый лучше храброго, и владеющий собою лучше завоевателя города» (Притч. 16, 32). Это слова Ветхого Завета, но это слова для лучших, для людей, духовно выдающихся, людей, стремящихся к духовному совершенству. А для общенародного закона, по жестокосердию людей, даже Господь допускал во времена Ветхого Завета справедливую месть, справедливый гнев. Он только ограничивал его законом и говорил: «Око за око, зуб за зуб». То есть если тебя лишили зуба, то ты не лишай человека ока; а если тебя лишили ока, то ты не лишай обидчика жизни, а воздай ему так же, не более чем он воздал тебе.
Но вот приходит благодать Христова. Теперь, когда мы имеем благодатную пищу, когда мы являемся Телом Христовым, членами Церкви, то есть удами Христовыми; когда благодать Духа Святаго преподается нам и в таинствах церковных, и в той особенной молитвенной связи, которая установлена между нами и Господом пришествием Христовым и Его искупительной жертвой и страданиями, и вообще во всей церковной жизни, – с нас уже спрашивается больше. Нам больше дано, и с нас больше спрашивается. И благодать Христова говорит: «Сказано: око за око, и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5, 38–39). То есть благодать Христова воспрещает всякий гнев – и правильный с точки зрения мирской жизни, и неправильный. Конечно, есть разница в степени греха, но эта разница несущественна по сравнению с тем вредом, который наносит нам грех. И конечно, есть иные снисхождения к жестокосердию людей: в христианских государствах существуют суды, существует закон. Закон по этой мирской морали разбирает, кто обидимый, кто обидчик; кто прав, кто виноват.
Но если мы хотим идти вслед за Христом; если мы хотим обрести истинное зрение – видеть себя, видеть свои грехи, свои болезни (а без этого мы не сможем их исцелить); если мы действительно хотим стяжать благодать Духа Святаго, Который будет нас вечно утешать и радовать, – то мы должны удержать всякий гнев: и правильный с мирской точки зрения, и неправильный. Об этом и сказано: гнев правды Божией не творит. Гневаясь вроде бы по-мирскому справедливо, гневаясь на какой-то скверный поступок, на какое-то неправильное отношение, мы, находясь под воздействием гнева, не можем ничего исправить. Наши попытки исправления приведут только к ухудшению. Мы будем врачевать сучок в оке ближнего с помощью бревна (см.: Мф. 7, 3). И этим и себе повредим и ему80.
И все же и в законе благодати Христовой, и по правде Божией бывает гнев правильный и неправильный. Он, конечно, не имеет ничего общего с мирской классификацией. Но мы, христиане, слыша слова: «Дарившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку» (Лк. 6, 29), не должны думать, что не бывает праведного гнева. Праведный гнев бывает и должен быть. И не зря говорится в Святом Евангелии: «Гневающийся на брата своего напрасно подлежит суду» (см.: Мф. 5, 22). Значит, бывает и ненапрасный гнев. Когда святые Отцы рассуждают о том, откуда вообще происходит эта страсть, они выводят, что она происходит от некоего искаженного свойства человеческой души, которая сотворена по образу и подобию Божию. Господь, сотворив человека, вложил в душу его, можно сказать, – гнев, можно сказать, – ненависть81. Тут можно вспомнить слова из стихотворения Алексея Толстого (он хотя и не великий богослов, но в данном случае сказал правильно): «Господь, меня готовя к бою, любовь и гнев вложил мне в грудь». Действительно, Господь вложил в нас гнев и ненависть. Ненависть ко злу и ко греху. Господь нетерпим ко всякому злу и ко всякому греху, даже к малому пятнышку, и стремится искоренить его совершенно. Вот по этому подобию это свойство вложено и в человеческую натуру.
Господь не сотворил никакого зла. Господь праведен и всесвят, и, соответственно, Он не терпит всякую неправду и всякое отступление от святости. Так же должны действовать стремящиеся ко спасению. Один из греческих старцев, близких нам по времени, старец Иосиф, вспоминает о том, как ему снился сон, что стоят люди и их спрашивают: «Кто хочет сразиться с дьяволом?» И в этом сне он, как Давид на бой с Голиафом, вызывается: «Я хочу!»82 Что им движет? Именно это чувство праведного гнева, ненависти, желание истребления греха. Лишение этого чувства для нас совершенно неправильно и неполезно. Мы его часто наблюдаем. Например, когда в нас, христианах, просыпается чувство праведного гнева, мы бываем даже укоряемы от людей внешних, от людей мирских: «Что же ты, в церковь ходишь, а об этом говоришь так резко. Ну, блудит молодежь (или еще что-нибудь в этом роде), подумаешь, дело молодое. Ну что ты уж так». Внешними, мирскими, осуждается наша резкость, в нас осуждается праведный гнев. А мы видим в них неправедную терпимость: «Ну, грех, надо же снисходительно к этому относиться, ну, будет у нас немножко греха». Или очень часто это проявляется по отношению к нашим близким. Особенно к нашим детям. Из любви к ним, любви не святой Божьей, а любви естественной, которая есть и в мире бессловесных животных, мы теряем объективность и снисходительно относимся к их грехам83.
В Священном Писании есть множество примеров праведного гнева. Когда мы читаем Ветхий Завет, это часто приводит нас в смущение: да как же так? как же так жестоко? Есть примеры и в Новом Завете. Мы помним, что Господь не только говорил слова мира и любви, но и дважды изгонял торгующих из храма бичом (Ин. 2, 13–16; Мф. 21, 12). (Я сегодня цыган изгонял, в каком-то смысле по тем же причинам. Ибо они еще хуже, чем торгующие. Торгующие хоть что-то полезное делали для храма, продавали необходимое для совершения священных обрядов. А эти люди приходят в дом молитвы исключительно ради личной выгоды, заработать на этом денег.) Есть в Священном Писании Ветхого Завета страшный и печальный пример неразумной любви к детям и потери чувства праведного гнева. Я говорю о первосвященнике Илии, человеке праведном, богопросвещенном, который много лет исполнял должность первосвященника Израилева. Он исполнял свое служение ревностно, был судьей и вождем народа, был воспитателем пророка Самуила, но к детям своим проявлял не должное снисхождение, смотрел сквозь пальцы на их грехи. Поскольку священство было наследственным, они тоже исполняли обязанности первосвященников, но исполняли их нерадиво, совершали много беззаконий. В результате Господь покарал этих детей.
Но за попустительство покарал и праведного Илия, допустил страшное поражение народа Израилева, так что ковчег Завета был захвачен в плен; и, когда Илий, уже старец, услышал об этом, он свалился со своего седалища, сломал шею и погиб (1 Цар. 2, 12–4, 18).
Как же нам в нашей жизни отличить праведный гнев от неправедного? Здесь важно понять, что праведный гнев направлен против греха, а искажение этого в падшей человеческой природе заключается в том, что гнев направляется против человека. Некоторые святые Отцы, разбирая повеление не гневаться на брата своего напрасно, даже говорили, что слово «напрасно» можно убрать, достаточно слов «не гневайся на брата своего». Если сказано «на брата», то это уже значит «напрасно», потому что праведный гнев направлен не на брата, а на грех, неправду. Кроме того, когда мы просматриваем наши чувства и решаем, поощрять ли их или изгонять из своего сердца; анализируем наши поступки и потом выносим сами себе приговор: как мы поступили, правильно или неправильно; планируем на будущее, как мы должны поступить, – надо, прежде всего, добраться до корня и понять: что же мы хотим? к чему стремится это наше чувство гнева? Если это праведный гнев, мы должны ненавидеть грех, а к носителю греха должны испытывать любовь, желать ему добра. Мы должны стремиться к тому, чтобы истребить грех и сделать человека от него свободным. Итак, праведный гнев направлен в первую очередь против мирового зла, царящего в мире, он к нему нетерпим. Люди, не имеющие такой ревности, как я уже говорил, относятся ко злу спокойно: «Ну подумаешь, ну лежит мир во грехе, чего он такого особенного делает?