Страница 11 из 27
Будем ли мы страдать много в процессе посмертного очищения от греха? Вопрос не в интенсивности, а в качестве страдания. Мы тогда уже сознательно будем в Божьих руках: не будет той кажущейся абсурдности, которая нас так мучит в теперешних страданиях. Хорошо говорит о чистилище св. Екатерина де Генова 55. Есть такая, кот. не надо путать с Екат. де Сиена 56.
У христианина платоническое созерцание все во Христе. Ведь и творение мира было дело Слова Божья. Однако такое созерцание мало кому доступно, и сам Фома дает впечатление, что его не достиг. А у рядовых доминиканцев любопытно и жалко наблюдать, как они забывают о Христе или забывают о великой Фоминой схеме. А главное, богословский исследователь не должен забывать, что он и простой верующий. Ни в одной умственной схеме нету места для нашей (личной) непосредственной связи со Христом. В моем письме от 13/II я Вам рассказываю, как я сам поискал более прямой путь.
Различие духовных путей в одной Церкви мало осуществимо. Униатство есть только самообман. Одна шведская знакомая, питая с детства отвращение к протестантству, стала католичкой; несколько лет тому назад стала эфиопской монахиней – и блаженствует наконец. Но обратного пути я примеров не знаю. Когда я упрекаю Софию Алексеевну, что она «католичка», она отвечает: «А вы не знаете, сколько мне стоило отречься от всего русского». Практически я не знаю, какой будет путь наших друзей, но факт, что они себя чувствуют у себя только в православной Церкви.
О душепопечении – тут я Вас не понимаю. Быть старцем есть дар. К тому же старец обязательно и подвижник. Не может быть другая школа, как только монастырь и скит. Не мешает ему знать и психологию. Но пока духовный дар не определился, это опасная наука. Тут я не говорю об опасности современной психологии. Это само собой. Уже давно, под влиянием иезуитов, на Западе преподается психология. Сама по себе она не плоха, хоть и не глубока. Выходит, что когда юноша обращается к священнику как к духовнику, тот отвечает ему на психологической почве, о которой слыхал, а не на духовной, которую мало понимает. В сущности, отвечает как безбожник – лучше вовсе не ответил бы. И я, в своей семейной жизни, рано научился молчать о своих духовных переживаниях.
Я – человек очень ограниченный, и «Итоги Богословия ХХ столетия» мне не по зубам, потому что слишком далекое от моего склада ума. Я разыскал этот труд, но ничего не понял, потому что попал на немецкое издание, а немецкого языка не знаю. О. Конгара 57 я хорошо знаю, и недавно его возил по городу. Моим профессором он, к сожалению, не был, так как в том году он был в плену у немцев. Он там немало страдал и совершенно забыл русский язык, которому, говорит, он только что научился. Его идеи меня иногда удивляют или смущают, но по его жизни я знаю, что он созерцает что–то Божественное. Действительно, считают на Западе, что теология не имеет отношения к углублению духовной жизни, но ведь нет богословия без созерцания, и нет созерцания без углубления духовной жизни. Когда–нибудь напишу об этом более подробно, если хотите. Это действительно вопрос.
Читая мое письмо, один батюшка спросил, не путем ли подчинения своей воле западный духовник освобождает духовного сына от самого себя. Конечно, я не об этом говорил.
Сердечно Ваш В.
23 марта [1975 г. ]
Дорогой Отче!
Спасибо за все то, что пишете от 4 марта. Действительно, мое призвание мне показалось с самого начала как непримиренность с тем, что Церковь разделена. Это меня и поддержало в моих затруднениях. Премного Вы меня ободряете.
О. Буамар 58 мне показал Ваше письмо. Вы пишете очень хорошо пофранцузски.
Вашему письму от 21 февраля я кратко ответил 11 марта. Сегодня дам дополнительный ответ.
О духовнике. Под влиянием французской духовной школы теоретическая роль духовника до последних времен всегда приписывалась священнику. Практически, так как женские монастыри очень мало зависят от мужских духовных лиц, роль духовной матери всегда существует, но не титул. «Настоятельница послушниц», какова была Тереза Младшая 59, есть не что иное, как духовная мать. В новых конгрегациях, как Младшие Братия, прямо говорится, что духовник, или «директор совести», может быть и не священник. Монах выбирает, кого хочет, но естественно, что молодые обращаются к своему настоятелю. Вообще церковное право тщательно обеспечивает свободу совести. В закрытых духовных заведениях является «экстраординарный исповедник» несколько раз в году, и каждый обязан явиться ему, хоть на благословение: не обязан ни о чем говорить.
Просмотрел 1–й том «Итогов» уже по–французски. Бегло просмотрел статьи: 1 – о православном богословии, 2 – о физике, 3 – о психологе. О 1–й – поговорю ниже. На 2–ю я обратил внимание потому, что автор, о. Доминик Дюрабль, мне очень близкий. Не надо его путать с его братом, Андрэ–Мари – он библеист, тоже мой друг и бывший профессор, но не значительный ученый. Доминик был очень близок к моему покойному духовному отцу просто потому, что учились вместе. В статье о. Доминика я ничего не понимаю, как и не понимал его лекций. Но житейски знаю, что о нем нельзя сказать все, что Вы пишете вообще. Именно он научил меня объективности. Он придерживается странного мнения, что профессор не должен считаться с уровнем своих учеников – а это был наш первоначальный год. Скоро сообразив, что я совершенно растерян, он стал мне давать частные уроки, которые состояли в том, что я должен был понять Физику Аристотеля, через комментарий св. Фомы. В конце года, на устном экзамене, он мне дал почти максимальный балл, 23/25, что, подчеркнул ректор о. Шеню 60, большая редкость с его стороны. Статья о. Конгара, о котором я говорил в последнем письме, находится во 2–м томе, кажется, еще не вышедшем во французском издании. Статья о психологе, которая, наверно, особенно вам не понравилась, мне принесла кое–что.
Особенно меня интересовали подробности о том, что наркотики (ЛСД) могут действительно открыть человеку пути духовной жизни. Дело в том, что я встречался немало с хиппи. То, что сказано, – очень умеренно. Это – хорошая иллюстрация богослова, изучающего инакомыслие. Вы согласитесь, что о «духовности» наркомана полагается говорить крайне осторожно, как можно больше объективно (страница 184).
Я бы поднял такой вопрос: являются ли «Итоги» богословским трудом? Вообще это скорей справочник. Директор нашего дома удивился, что Вы его систематически прочли. Впрочем, понятно, учитывая, что много трудов Вам недоступны. Собственно говоря, богословское произведение – большая редкость. На основе малого, что я читал, не вижу повода полагать, что авторы не признают истинного богословия, хотя, может быть, сами они уже не способны им заняться, будучи слишком преданы своей специальности. Я не имею права судить о книге, которую только раскрыл, но не точней ли был бы такой титул: «Суждение богословия о современной науке»? Что истинно богословский труд оскудел, это другое дело. Впрочем, это может быть и не так. Я Вам все обещаю растолкование о «левых католиках» (Консилиум, статья Секундо Галилеа).
Наконец, об объективности богослова. Лили Серториус пишет (стр. 565):
En Occident, la teologie et la piete sont souvent largement separes: quelques individualites seulement se sont preoccupes de leur compenetration reciproque (…) En Orient (…) l' experience religieuse (est) un element constitutive important du travail theologique applique a la Revelation 61.
1. Истинное и полное богословие всегда вытекает от житейских интуиций одной души. 2. Но не всякий воистину богословский труд может называться полным богословием. 3. Много богословских дисциплин только подготовляют или прислуживают богословию в полном смысле. Автор говорит о богословии в широком смысле. Он не исключает роли личного опыта. Но действительно, во 2 и 3 требуется полная объективность. Да и возможно, что по I типу богословия, творческому, он мало опытный.
1. Чтоб творческий богословский труд не вытекал от сокровенных переживаний одной души – психологически просто немыслимо. Вот мы с Вами и богословствуем о наших заветных стремлениях. Я показываю Ваши письма католическим богословам. Кто интересуется этими вопросами, а кто – нет. Но Вас хвалят, и никто Вас не обвиняет в субъективности. Приведу другой пример – о левых католиках. В 1935 г. дружина доминиканцев стала издавать журнал «7». Выходил еженедельно, но и предвидено было, что из него выйдет газета. Журнал поднял много надежд, но и много вражды. Они опубликовали интервью с Леоном Блюмом, главой «Фрон Попюлэр» 62, где тот говорил, что не видит, почему католики не сотрудничали с ними по социальным вопросам. Тут уже поднялся скандал, и по приказу из Рима издание было прекращено. Удар был велик не только для дружины доминиканцев, но еще больше для их друзей. Настоятель и вдохновитель, о. Бернардо, временно удалился, а другие остались в Париже, чтобы утешать своих смущенных друзей. Когда о. Бернардо вернулся после каких–нибудь двух месяцев, то он привез с собою рукопись чисто духовно–богословской книги «От Евхаристии до Троицы». Удивлялись, что он смог заняться богословием при таких обстоятельствах, а он отвечал: «Мон шер, если бы я этим не занялся, я бы издох!»