Преподобный

Юношу этого, умом подобного старцу, видели проливающим потоки слез, соблюдающим молчание по Богу, которое есть матерь премудрости, ибо скорбь не только способствует преуспеянию, но с помощью смирения сохраняет достигну тое. Скорбь - это печаль по Богу, которую порождает покаяние. Поэтому видя юношу, который проводил такую жизнь, добродетельные радовались и безмерно его почитали, называя юным старцем, как некогда и святого Савву. Слыша такие отзывы, юноша говорил: «Убегай, Кириак, похвал и стыдись осуждений, тогда не будешь помышлять о суете, ища похвал человеческих, ибо таковой пусть не надеется на награду от Господа" А дурные обвиняли его, пытаясь своими обвине­ниями охладить его ревность, но блаженный взирал только на Бога не радуясь почестям, и не обижаясь на причиняемое бесчестие. Как мертвый не чувствует ни чести, ни бесчестия так и христианин не должен воспринимать ни славы, ни похвалы, ни презрения, ни оскорбления. Невозможно не гневаться, когда тебя оскорбляют и обвиняют, или долготер­пением побеждать искушение, бывающее в скорби, если не будешь считать себя ниже всех и не станешь обладать край­ним смирением. Прося Бога даровать ему терпение, когда его осуждают, юноша говорил: «Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих; не дай уклониться серд­цу моему к словам лукавым для извинения дел греховных» (Пс. 140: 3).

Видя его доброе произволение, Господь Сердце­ведец прибавлял ему желание к желанию, и ревность к рев­ности, так что был преподобный «как зеленеющая маслина, в доме Божием» (Пс. 51: 10), уповая на милость Божию.

Был у благословенного обычай приходить на службы цер­ковные раньше всех, а уходить позже всех. Он читал и пел таким приятным голосом, и так истово служил Богу, что все боголюбцы просили его стать священником, потому что от Всевидящего не может укрыться ни благоухание добродетели, ни зловоние греховное. Так и епископ Дерконский часто просил его принять сан, ибо ему хотелось иметь такого трезвенного клирика, целомудренного, учительного, знающего Священное Писание, сосредоточенного, несребролюбивого, спокойного, тихого, боголюбивого, нищелюбца, негневливого, незлопамятного, нетщеславного, недоступного для лести, стойкого и усердного в наставлении ближнего. Но смиренномудрый Кириак, хотя совесть ни в чем и не осуждала его, посчитал себя недостойным высокого священнического сана и продолжал оставаться в степени чтеца, к которой и был призван. Он так говорил: "Хорошо протягивать руку помощи тому, кто падает, если ты сам сможешь не пасть вместе с ним. Если же потом будет страдать тот, кто сострадал другом, тогда пусть предпочтет выгоде другого собственную выгоду, потому что нет ближе у человека никого, кроме его самого. Тот, кто может исправлять других, пусть общается со злыми и исправляет их. А тот, кто, как я, немощен, пусть убегает злых, чтобы не быть ему общником злобы и вреда для дру­гих.

Святитель Василий Великий говорит, что тот, кто хочет поднять павшего, сам должен быть сильнее его. Если же и он падет, тогда нужен кто-то другой, чтобы поднять его. Один отец сказал, что если у тебя нет дел, не говори о добродете­ли, потому что как Иисус начал творить и учить (см. Ин. 7: 14-17), так и мы должны, преуспевая в словах, иметь и жизнь соответствующую. Поскольку мы страстны, то должны под­чиняться другим и просить Бога очистить нас от страстей, ибо только с помощью Божией мы сможем предвосхищать страсти. «Мудрость бедняка пренебрегается, и слов его не слушают», - говорит Екклисиаст (Еккл. 9: 16). Как может править другими в согласии с Божественными установлени­ями тот, кто не может властвовать над самим собой? Не все из нас должны спасать других, но точно все должны спасать самих себя".

Когда Кирилл достиг двадцатилетнего возраста, он взял себе законную жену, но не для наслаждения, а для деторож­дения. Она была ему помощницей и ревностной, мужест­венной сотрудницей на пути к добродетели. И были они оба едины, как в мыслях, так и в образе действий, подвигая друг друга к исполнению заповедей Божиих. После того как у них родился сын, блаженный стал говорить ей о целомудрии: "Несправедливо нам оказаться более неразумными, бессловесные животные, потому что те сходятся с особями женского пола один раз в году в определенное время, а мы, будучи разумными, часто делаем это ради сластолюбия, которое я называю распутством. Если не сможем вести жизнь целомудренную, тогда пусть это будет два, три или четыре раза в году. Хотя воздержникам и этого не подобает, но Бог, надеюсь, простит нас как немощных и не осудит за распутство. Целомудренным называется не тот, кто воздерживается от удовольствий запрещенных, но от разрешенных. По­скольку мы ожили посредством Святого Крещения, то сде­лаем члены наши оружием правды и освящения, потому что Бог Сам свят и во святых почивает. Не должно нам боять­ся высоты воздержания, но более опасаться глубины и без­дны невоздержания. Воздержание чувственное - это когда человек воздерживается от всех неразумных поступков, что действуют через тело. Воздержание мысленное - это когда ум устраняется от наслаждения страстными помыслами.

Но нельзя достичь воздержания чувств, не помышляя и не хра­ня воздержание в мыслях, которое должно быть неразрывно связано с душой". Выслушав его доводы, супруга согласилась с ним и с той поры пребывала в воздержании и целомудрии, более уже не соблазняя его своим внешним видом, ибо нача­ло плотской любви - зрение. Надежда на удовольствие уве­личивает страсть, воспоминание питает ее, а привычка со­храняет. Так от зрения рождается страстная любовь, от нее происходит согласие, за которым следует сам грех.

Зная, что тому, кто сам побежден чревоугодием, невоз­можно победить плотские страсти, преподобный, соглас­но Божественным канонам, начал с сухоядения по средам и пятницам, вкушал пищу поздно и пил только воду. Затем, по прошествии времени, он стал также вкушать сухую пищу по понедельникам, вторникам и четвергам, а в субботу и воскресение ел всякую пищу и пил немного вина. Причем пищу, так и вино преподобный употреблял в меру и в определенное время, соблюдая подвижническое правило и в Господские праздники. Потом преподобный стал совершено воздерживаться от вина, потому что вино, по Григорию Богослову, никогда не делает естество целомудренным, но склоняет его к наслаждению. Избегал он насыщения чрева ибо невозможно стяжать бесстрастие тому, кто насыщает себя пищей. Бесстрастием называется не то состояние, когда кто-то воздерживается от совершения греха делом (это на­зывается воздержанием, а не бесстрастием), а когда кто-то искоренит из своего сердца страстные помыслы. Это назы­вается еще и чистотой сердца. Все свое время, а особенно в праздники, преподобный старался проводить в бдениях, псалмопениях, молитве, чтениях, ибо знал, что бдение утон­чает ум, который становится способным созерцать душепо­лезное, в то время как долгий сон утучняет его.

Семь раз в день святой воспевал псалмы Давида со многими колено­преклонениями и часто говорил: "Увы", "горе", качая голо­вой, сильно бия себя по щекам и дергая за волосы, потому что сердце его от благодати Божией возжигалось. Потому сей отважный не чувствовал боли при совершаемых им под­вигах, но в своих по Богу скорбях веселился более, чем под­верженные страстям радуются плотским наслаждениям.

Целомудренная его супруга по мере сил своих старалась следовать ему в подвигах, а присноблаженный побуждал ее продвигаться вперед и не оглядываться назад, размышляя о пройденном пути добродетели, но до конца претерпевать подвиги ради Господа. Видя, что она с ревностью следует за ним, преподобный благодарил Бога.

Слыша о подвигах и добродетелях истинных монахов, он необычайно возлюбил монашество и весьма желал отречься мира и того, что в мире, чтобы в монашеском житии безмолвии работать Богу. Поскольку же начало и основание монашеской жизни есть послушание, Кириак захотел испытать, сможет ли он соблюсти его и отсечь собственную волю. Ради этого он на три года предал себя в полное послушание некоему хозяину корабля, чтобы, без ропота и ревностно исполняя приказания корабельщика и его сотоварищей, самым делом знать, сможет ли он слушаться духовного отца и соблюдать правила монашеского жития. Лучше подчиниться ученику, чем жить как тебе хочется, пожиная негодные плоды собственной воли. Блаженный Кириак служил корабельщику и его товарищам как ангелам Божиим, исполняя все что ему приказывали, почетное или бесчестное, будучи для всех как раб, который не противоречит, не спорит, не оказывает непослушание. И хотя безумные издевались над ним и часто поносили его, он с радостью все претерпевал, и наоборот, когда его не поносили, печалился, как если бы терял сокровище, потому что с надеждой взирал на будущее воздаяние. Полагая, что поношения и бесчестия есть ле­карство от гордости, он просил Бога за бесчестящих его, как будто они в действительности были его врачами. И хотя не­разумные осуждали его за лицемерие, ложное благочестие и пост, он никогда не нарушал его.