Преподобный

Как-то один старый друг преподобного послал ему со сво­им рабом два сосуда с хорошим вином. Раб спрятал один сосуд по дороге, а другой принес преподобному. Зная о краже, преподобный сказал ему: "Берегись, чадо, не приближайся к тому сосуду, что ты спрятал на дороге, чтобы не подверг­нуться тебе опасности". Тот же не придал значения словам преподобного, но с радостью пошел, чтобы взять спрятанный сосуд. В тот же момент из сосуда выпрыгнула огромная и страшная змея и набросилась на него. Если бы он не призвал на помощь святого, то не спасся бы от опасности.

Однажды случилась в тех местах сильная засуха: высохла земля, пересохли источники и реки, завяли растения, погибли плоды, и все, что произрастало на земле. В монастыре же преподобного засуха была еще сильнее, потому что в силу своего месторасположения на вершине горы обитель была лишена воды не только во время засухи, но и во время дождя. Когда преподобный увидел насколько сильна засуха у него не высыхали глаза от изливаемых потоков слез, так сильно он опечалился из-за постигшей всех беды. Он горячо просил Бога помиловать Свое создание и напоить высохшую от бездождия землю. И что же сделал все устрояющий ко благу Бог? Он не презрел моления святого, но и полностью на его просьбу не снизошел, потому что тот просил дождя для всей земли, а Бог на всю землю дождь изливать не хо­тел, может быть, для того, чтобы этим наказанием привести грешников к покаянию. Он пролил дождь только на монас­тырь, причем весьма удивительным образом. Когда прошла ночь и засияло солнце, внезапно показалась с одной стороны неба туча, которая встала над монастырем и пролила дождь только на обитель; вся же земля вокруг по-прежнему изнывала без дождя. Только братия монастыря насладились водой и наполнили ею цистерны; потом же небо опять стало безоблачным.

Увидев это чудо, жители близлежащих селений в печали прибежали к преподобному и с теплыми слезами просил его пожалеть их и выпросить у Бога помилование. Сострадая им, преподобный стал просить Господа сильнее, чем первый раз, и Господь услышал Своего раба и прекрати засуху, поля же после дождя вновь стали зелень. По молитве преподобного ко Господу однажды прекратился и сильнейший ливень.

Был случай, когда монастырь испытывал сильный недостаток в хлебе. Преподобный благословил всего лишь три маленьких хлебца, что у него оставались и насытил ими более семисот монахов, ибо для чистого верой преподобного было возможно, и не было для него ничего невозможного.

Случилась после этого у преподобного, мертвого телом, сильная и страшная болезнь. Тяжко страдая, он с радостью ожидал смерти, потому что давно уже был готов к ней, и сам, по апостолу, желал разрешиться от уз тела «и быть со Хри­стом» (Флп.1:23). Вокруг него собралось множество учени­ков скорбевших и оплакивавших смерть духовного своего отца, и готовых ради него отдать и свою жизнь. Их стенания и плач могли вызвать слезы и у самых жестокосердных. По­тому божественный их отец, хотя и был уже при последнем издыхании, сам заплакал от жалости к своим чадам. Печа­лясь по причине их будущего сиротства, он просил о них Бо­жию Матерь, обычную свою Помощницу, Покров и Прибе­жище. Преподобный молился Ей, чтобы ему была дарована жизнь, но не для себя (как мог для себя просить тот, кто умер для мира и всегда желал умереть, чтобы быть со Христом?), а для духовных своих сыновей. И Матерь Дева, родившая Саму Жизнь, Общее Спасение человеческого рода, хранив­шая преподобного от всех бед, и в конце его жизни стала ему Помощницей и воспрепятствовала смерти. Она попросила у Своего Сына, имеющего власть над жизнью и смертью, доба­вить к жизни преподобного еще пятнадцать лет. Пребывая в исступлении во время болезни, преподобный видел Богородицу, просившую об этом Своего Сына, что и было исполнено, потому что преподобный жил еще пятнадцать лет.

После этого случая прошло четырнадцать лет, в течении которых преподобный еще более усиленно подвизался и утеснял себя, чем когда был молод и силен телом. Семь дней подряд он мог ничего не вкушать, а потом употреблял только овощи. Измучив себя такими трудами, он уже не мог стоять на ногах и сидел на своем столпе, ибо уже не владел ногами, которые болели и были покрыты ужасными язвами. Хотя он и сидел на столпе, и ноги его ничего не касались, он испытывал еще более сильные боли, чем прежде. Из его вытекал гной и заливал поверхность столпа. Преподобный промучился так целый год. Таким образом прошли пятнадцать лет, что Бог, предстательством Богородицы, ему даровал. Он узнал о своей кончине от Господа, но не открыл о ней ни одному монаху (они бы стали сильно плакать и рыдать). Собственными руками преподобный составил за­вещание и спрятал у себя за пазухой. Так в конце жизни сбросив с себя перстного человека и расставшись с нижней темницей и страданиями, он преселился к Богу, будучи се­мидесяти двух лет.

По его кончине последовали удивительные явления: как только его божественная душа разлучилась с телом и взо­шла на Небеса, вниз спустилось светлое облако, подобное тому, какое явилось при его рождении, указывая на кончи­ну преблаженного и странным своим светом созывая всех к столпу преподобного. Оно позвало и ученика святого, Гри­гория, который безмолвствовал тогда в том храме Богороди­цы, который построил святой для двенадцати монахов. Все, кто видел облако, прибежали к столпу. При виде мертвого тела преподобного они стали безутешно плакать и рыдать, называя его отцом, оплакивали свое сиротство и, не в си­лах вынести разлуки с ним, желали умереть вместе с ним. Горько плакали они, думая, что он скончался, не оставив духовного завещания. Однако более всех печалился Григо­рий, который, благодаря своей близости к преподобному, обратился к нему, как к живому: "Отче, почему ты нас та безутешно опечалил? Зачем вызвал у нас скорбь, которую мы не в силах перенести? Почему не захотел составить за вещание с повелением, что нам должно делать, но от всех скрыл свою смерть? Разве тебе не жалко нас, своих чад, разве ты не видишь, что с нами сделала скорбь по тебе. Так рыдая, говорил Григорий, обращаясь к преподобному, - и случилось чудо. Бездыханный мертвец, как живой, поднял руку, опустил ее себе за пазуху и, взяв завещание, отдал его Григорию, после чего снова стал бездыханен.

Григорий начал внимательно читать завещание и увидел, что оно не было подписано по обычаю, именем святого. Тогда он снова обратился к мертвецу: Отче, если своей подписью ты не заверишь написанное, то мы, твои чада, не сможем похоронить тебя как должно". Тогда преподобный - о страшное чудо! - снова встал и перед всеми подписал завещание своим именем, удостоверяя написанное, а затем почил сладким сном. Тело его было погребено близ столпа, где он совершал свои сверхъестественные подвиги, чтобы это место и моги­ла подвижника были ясным свидетельством и доказатель­ством его подвига во имя Господа. Таким образом, препо­добный как бы разделился надвое. Нижним и земным были оставлены его святые мощи - как неистощимый источник исцелений, врачевство от различных болезней, убежище от демонов, щедрый дар спасительных благ и от всякого вре­да избавление. Божественная же его душа в сопровождении Ангелов полетела на Небеса, туда, где Церковь первородных, где чины Ангельские, лики апостолов и пророков, полки му­чеников, соборы учителей, сонмы подвижников, собрание преподобных и песнь непрестанная Святой Троице, Которой подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

(Написано Григорием, святейшим Патриархом Константинопольским)

Житие и подвиги преподобного отца нашего Кирилла Филеота, подвизавшегося в XI веке

Сей блаженный Кирилл происходил из областей Фракии из местечка, называемого Филеа, в Дерконской епархии. Он был рожден от благородных родителей и в Святом Крещении назван Кириаком. С детства изучив священную грамоту, он превзошел всех своих сверстников в остроте ума и сообразительности, ибо это дитя было просвещено Самим Богом. Когда Кириак подрос, то был поставлен мест­ным архиереем во чтеца, и с той поры, будучи посвящен Богу, день и ночь поучался «в законе Господни» (Пс.1: 2). Он постоянно читал священные книги, воспевал псалмы, мо­лился Богу, совершая при этом множество коленопреклоне­ний. Юноша избегал общения с беспутными сверстниками и своим молчанием врачевал и исправлял многословие, а безмолвием исправлял смятение, которое испытывает ду­ша после бесполезного общения. Во время Божественной литургии он с необыкновенным благоговением стоял, уст­ремив взор свой долу, а в мыслях обращался к Богу, с верой и надеждой прося у Него помощи. И, горячо веруя, получал от Господа помощь.