Преподобный

Посланный вернулся назад и поведал то, что и сказать-то страшно, но и замалчивать худо, ибо того, кого недавно причисляли к мертвым, он увидел верхом на коне; тот в полном здравии ехал в баню.

В другой раз, когда преподобный пел утреню вместе с об­ретавшимися с ним братьями и служба приближалась уже к концу, он сказал трапезному: "Позаботься, чадо, пригото­вить еду и подать ее для братьев, которые к нам идут". Тра­пезный разжег огонь, но впал в недоумение, кто же к ним придет, о чем и спросил преподобного: "Ты велел мне при­готовить трапезу, а никого нет. Кто же пришел и сказал тебе, что идут братия?" Тогда, притворяясь, что не знает, препо­добный ответил ему: "Прости меня, чадо, бесы прельстили меня, вот я и сказал так". Услышав такой ответ, монах не стал ничего готовить, но когда рассвело, пришли те братья, о ко­торых сказал ему ранее преподобный. Увидев их, монах стал осуждать себя за неверие и подивился дару прозорливости преподобного. Он приготовил еду для гостей, однако тайно оставил и для себя некую часть, что, впрочем, не укрылось от преподобного. Отослав его за водой, преподобный забрал эту часть и положил на стол вместе с остальной едой. Братья все съели и ушли. Когда же трапезный захотел съесть спря­танное, то не нашел ничего и, расстроенный, обвинял свято­го, что тот его обидел. При этом трапезный говорил: "Разве я не достоин того, чтобы и обо мне позаботились, как о гостях? И если ты не нуждаешься в еде, то зачем же нас лишаешь необходимого?" На это святой тихо ответил ему: "Брат, эту пищу Бог приготовил для братии, пришедшей к нам в гости, а не для нас.

Конечно, если бы это было к нашей пользе, то Бог напитал бы и нас этой едой". Услышав это, трапезный раскаялся в своих словах и, припав к ногам преподобного, просил прощения.

Поскольку в том месте, где обитал преподобный, его силь­но беспокоили постоянно приходившие к нему люди, воз­мущая его безмолвие, он решил уйти в другое, более пус­тынное место. Однако, не желая делать это по собственной воле, послал своего ученика Германа в Коринф к знаменито­му тогда в добродетели и премудрому учителю Феофилакту вопросить, что ему делать. Тот велел передать ему, чтобы он следовал примеру святого Арсения Великого, которому Бог сказал: "Арсений, бегай и спасайся". И снова: "Арсений, бегай, Молчи, безмолвствуй". Услышав эти слова, божественный Лука покинул гору Иоаннитру и пошел в другое, спокойное и здоровое, место Каламион, подвизаясь так, как он желал, в полном безмолвии, духовно веселился и радовался.

Прошло три года с тех пор, как преподобный поселился там, и поднялся народ Агарянский, и стал разорять Грецию набегами. Поэтому преподобный вместе с другими местными жителями переправился на ближайший остров Амбелон лишенный воды и покрытый высохшей растительностью. Пребывание на острове стало для него училищем доброде­тели и причиной добрых плодов. Преподобный на лодочке развозил воду, раздавал ее народу, а когда у него были ви­но и еда, то раздавал и их. Иногда он ловил рыбу, и также раздавал ее. Жители же, надеясь, что Греция уже освободи­лась от турок, просили его переправить их в Морею, но он препятствовал им, говоря: "Братия, эта весенняя туча скоро рассеется, и для нас снова воссияет мир", как и случилось позднее. Греция стала свободной от агарян, и люди верну­лись к себе на родину. Преподобный провел на острове три года и часто не имел ни хлеба, ни воды, потому что когда дули сильные ветры, он не мог на лодочке переправляться на материк, и оставался на острове, сгорая от жажды. Кроме того, враг принес ему болезнь: у него возник невыносимый и страшный зуд в детородных органах, так что он уже готов был отсечь их. Преподобный стал просить Бога и святого, чьи мощи пребывали на острове, исцелить его. Однажды во сне ему явился тот святой и указал на растение, сказав: "С ним найдешь исцеление, однако знай, что при этом ли­шишься награды за терпение".

Проснувшись, преподобный предпочел лучше временно пострадать от своей болезни, чем потерять вечную награду. Так что, увидев крайнее его терпение, Бог исцелил его.

Сестра преподобного, монахиня, однажды привезла ему, испытывающему страдания на острове, хлебы. Взяв их, преподобный похвалил ее за доброе произволение, однако сказал: "Я не должен съесть ни одного из них, потому что Бог уготовил их не для меня, а для других братьев, и через некоторое время ты их увидишь и подивишься, как необходимы будут эти хлебы". Та же недоумевала и ожидала увидеть братьев, о которых он ей сказал. Сам же преподобный через некоторое время стал тревожиться и, казалось, сострадал каким-то братьям, которым угрожала опасность. Потом показалось, что он напрягает слух, чтобы услышать голос, обращавшийся к нему из какого-то места. И, наконец, стало заметно, что он приободрился, весьма возрадовался и бла­годарит Бога.

А причина такого поведения преподобного была в следу­ющем. С Запада шел корабль, который настигла буря и ему угрожала опасность утонуть, от чего он избавился заступни­чеством преподобного и, приплыв к острову, бросил якорь. А поскольку моряки знали, где искать преподобного, они пришли к нему и рассказали о постигшей их опасности, и о том, что уже отчаялись в спасении, не ведая, что говорят это тому, кто знал об их опасности, и своими молитвами к Богу избавил от нее. По своему человеколюбию преподоб­ный предложил им хлебы, принесенные сестрой, и всячески проявлял заботу о моряках, утешая их словом и делом. Он имел такую ревность, что если бы было возможно, то отверз бы свое сердце и поместил их туда, так необычайна была его любовь к людям. Это и есть наказ: давать с веселостью и иметь душу Авраама, то есть принимать гостей без всякой печали и с большим желанием отдавать, чем получать.

Настало время сказать и о том, как преподобный покинул остров и поселился в горе Стерийской, где и ныне пребывают его святые мощи. Христиане, которые нашли убежище на ос­трове вместе со святым, после того как вернулись на родину, вспомнили о его благодеяниях и, зная, насколько он велик в добродетелях, пожелали, чтобы преподобный поселился с ними по соседству. Покидая остров, они склонили его пойти ними, чтобы только посмотреть местность и, если не понрави­ться, то снова вернуться на остров. Когда преподобный увидел, что место то спокойное, с умеренным климатом, радует глаз, свободно от людей и изобилует водой, то решил там поселиться. Очистив подступы к воде от леса, росшего вокруг, и возделав землю, святой устроил прекрасный сад, насадив разные деревья. Келью же свою он выстроил не рядом, но поодаль, чтобы ее не было видно. Целью его было - всегда отсекать всякое тщеславие, чтобы люди считали его как бы мертвецом.

Однако завистливый диавол не прекращал воевать на преподобного: иногда в помыслах, иногда искушениями от злых людей, иногда представляясь ему в виде призра­ков чувственным образом. Однажды он появился у двери в его келью в виде черного мерзкого человечка и сказал: "Ты сжег меня, монах, но подожди немного, и узнаешь, кто жжет сильнее". Сотворив знамение Честного Креста, преподобный ответил: "Да уничтожит тебя Господь". И в тот же момент тот стал невидим. После этого пришел к преподобному его зна­комый монах и друг Григорий, которому тот сказал: "Тебе встретился по дороге Конидариос?" (этим именем преподоб­ный обычно в насмешку называл диавола). Григорий, недо­умевая, спросил: "А кто этот Конидариос?"

- Пришел низкого роста арап и устрашал меня, что скоро сожжет, после чего ушел.

Тогда Григорий понял, о ком говорил преподобный, и ска­зал ему:

- Отче, да избавит нас Бог от его сетей твоими святыми молитвами. Он ничего не сможет сделать тебе, потому что тебя хранит Бог.

Проводя святые дни Четыредесятницы с преподобным, сей Григорий не переставал просить избавить его от болезни (он весьма страдал желудком). И хотя преподобный уверял, что это выше его сил, Григорий с болью и дерзновением (ибо знал какое дерзновение имеет к Богу святой) все просил его, до тех пор, пока преподобный уже более не мог ему сопротивляться. И тогда он сказал: "Смиренный Григорий, из-за тебя этой ночью надо мной посмеялись бесы, не знаю, что и сказать тебе". Веря в то, что видение преподобному было от Бога, Григорий стал просить открыть ему, что он видел. Преподобный Лука поведал тогда следующее: "Мне показалось, что я видел мужа, страшного видом, который стоял рядом со мной и был украшен золотыми и светлыми одеждами. Рядом стоял ты и смотрел на меня. Показывая на тебя, я спросил явившегося: «Зачем он меня беспокоит? Смилуйся над ним прошу тебя, или избавь меня от беспокойства, которое он мне доставляет». Явившийся отвечал: «Оставь его, потому что он хочет стать монахом». Я же сказал: «Он, как ты и сам видишь, уже стал монахом", и одновременно показал пальцем на твою схиму. Явившийся возразил: "Я говорю тебе о мере монашеского совершенства, а не о схи­ме, ибо истинного монаха видно не по одежде, но больше по поступкам и по преуспеянию в добродетели.