Преподобный

Однажды, направляясь в Константинополь, недалеко от этого места остановился на отдых епископ Коринфа. Препо­добный пришел к нему, принеся самые лучшие из овощей, что были в его маленьком саду. Узнав, кто он, где живет, и какова его жизнь, епископ захотел сам пойти и посмотреть его каливу. Увидев вольную и небывалую нищету преподоб­ного, он удивился и велел самому близкому из своих людей дать ему золота. Преподобный же не хотел брать золото, го­воря, что "молитв и поучений желаю приять, Владыка, а не золота, ибо что мне, который так бедно живет, в нем пользы? Дай мне то, чего я весьма жажду и то, в чем так нуждаюсь, научая меня, грубого и необразованного, спасению". Тогда архиерей опечалился, подумав, что преподобный презрел его и не взял дар не потому, что он был не нужен, а пото­му, что не понравился. С болью в сердце епископ произнес: "Почему ты отвернулся от моего дара? И я христианин, хотя и грешный, и епископ, пусть и недостойный. Как же ты, ко­торый во всем подражаешь Христу, не стал подражать Ему в этом? Ибо он принимал произволение и дары тех, которые желали принять Его в своем доме, свидетель тому ковчежец. Если же тебе не нужен мой дар, дай его тому, кто нуждается в нем. А сейчас мне кажется, что заповедь о милости для тебя тщетная и бессмысленная вещь, ибо ты вредишь своему боголюбивому и человеколюбивому устроению.

Короче говоря, ты ниспровергаешь то, что может утешить бедных и стать для многих путем ко спасению".

Как только преподобный услышал это, то не стал уже более противиться, чтобы не выглядеть гордым и не огорчать архиерея. Он принял дар и за него воздал богатством своих молитв. Затем с великим смиренномудрием произнес: "скажи мне, Владыка, как нам причащаться Божественных Тайн потому что, по грехам нашим, мы находимся в горах и пустынях. Мы лишены не только Божественного священно­действия, но и священника". Похвалив преподобного за его вопрос, архиерей ответил так: "Отче, хорошо, что ради добра о доброй вещи ты спрашиваешь. Ибо добро не будет добром, если совершается недобрым образом. Должен быть священ­ник, чтобы преподать тебе Пречистые Тайны. Если же нет священника, тогда, по необходимости, поставь на Святую Трапезу Дароносицу с Преждеосвященными Тайнами - это если в церкви. А если в келье, то расстели на чистой скамье малый плат и на него положи частицы Пречистых Тайн, за­тем покади, произнеси обычные псалмы, Трисвятое, Символ веры, сделай три поклона и, сложив руки, причастись Бо­жественных Тайн, говоря "Аминь". Вместо воды выпей чашу вина, но эта чаша не должна быть использована для чего-то другого. Прочие же частицы собери в плат и положи в Даро­носицу, следя при этом, чтобы ни одна частичка не упала на землю и не была бы попрана". Выслушав это, преподобный премного благодарил архиерея.

Был у преподобного обычай на Праздник ваий брать в ру­ки божественное оружие Честного Креста и подниматься ут­ром на вершину горы, восклицая всю дорогу: "Господи, по­милуй». Когда он так восходил однажды, ненавистник добра позавидовал ему и, желая помешать, заставил выползти из гнезда гадюку, которая ужалила Луку в палец ноги. По своей благости и любви к Богу преподобный тотчас же наклонился и, взяв гадюку сказал: "Ни ты меня не обижай, ни я тебя, но каждый пойдем своим путем, потому что мы творения одного Творца, Который, если чего не захочет, того мы сами сделать не сможем". После этого гадюка уползла в гнездо, а преподобный не потерпел никакого вреда от ее укуса.

Однажды отправлен был от царя в пределы Галльские специальный чиновник, но когда он достиг Коринфа, у него похитили деньги, выданные на служебные расходы. Он послал людей повсюду искать вора; всех подозрительных, кого поймали, он подвергал допросу и наказанию. Однако все было напрасно и не осталось никакой надежды, что деньги найдутся. Посланник так горевал, что захотел от скорби уме­реть. Князья утешали его различным образом, говоря, что­бы он надеялся на Бога, Который часто являет выход из без­выходного положения. Этим они старались привести в чувство того, кому от скорби угрожала смерть. И один из князей, встав посреди всех, сказал: "Никто не сможет открыть эту кражу кроме божественного Луки, сияющего в наши време­на множеством чудес". Все коринфяне подтвердили его слова и премного хвалили преподобного. Услышав о преподобном, царский посланец ободрился и несколько успокоился. В тот же час он послал за ним, но тот, убегая славы человеческой, не хотел идти, однако, узнав о чрезмерной скорби несчаст­ного и сострадая ему, пошел вместе с посланными. Когда он вошел в дом, навстречу ему вышел сам царский чиновник и, оказав подобающую честь, сказал, что ему самому надо бы­ло бы отправиться к преподобному, но из-за сильной скорби он не смог. Затем он поведал святому о краже.

Чтобы немно­го успокоить его и положить доброе начало радости, пре­подобный сказал: "На данный момент воздадим должное чреву и будем радоваться вместе. Силен Бог, напоивший нас вином умиления и скорби, Он же напоит и чашей радости». Чиновник с радостью воспринял слово преподобного и повелел своим рабам приготовить «трапезу в виду врагов» его, согласно божественному Давиду (Пс.22:5). После того как они достаточно вкусили и насладились воспоминаниями о Боге, преподобный неожиданно поднял глаза и, посмотрев на одного из стоявших здесь рабов, подозвал его к себе, назвав по имени. Когда тот подошел, преподобный спросил: «Зачем ты захотел навлечь смерть на себя и опасность на своего господина. дерзнув похитить царевы деньги? Ступай же скорее и принеси их сюда, если хочешь получить милость и прощение». Услышав это, тот онемел, потому что его обличала и собственная совесть. Немедленно припав к ногам преподобного, он исповедал свой грех, прося прощения. Получив его, он тотчас же вышел и принес деньги, положив их на виду у всех.

А сейчас ты, возлюбленный, задумайся, сколько благ по­следовало от одного этого чуда преподобного: скорбящий возрадовался, согрешивший исправился, темное деяние бы­ло обличено и от этого прекратилось зло. Виновник всякого зла диавол был постыжен, а Христос был прославлен через Своего служителя.

Однажды пошел преподобный к боголюбивому Антонию, который был игуменом монастыря, что перед городом Фи­вы (у преподобного был обычай ходить к богобоязненным и благочестивым мужам). Случилось тогда, что смертельно заболел сын первого вельможи той страны, и уже не было надежды, что он выживет. Вокруг него стояли в печали ро­дители, все родные и друзья, ожидая скорой смерти. Один из них рассказал им о преподобном и предложил позвать его, ибо если он посетит больного, то сможет избавить его от болезни. Отец больного сейчас же побежал к преподобно­му, находившемуся в монастыре, упал к его ногам и с горя­чими слезами просил его навестить больного. Но поскольку он один не мог убедить преподобного, то сделал знак игуме­ну, чтобы и он поспособствовал ему в этом. Игумен горячо просил преподобного навестить больного, однако тот не со­глашался, говоря: "Кто я такой, и что доброго обретается во мне, что вы имеете ко мне такое уважение? Обманываетесь вы, только Бог силен избавить от смерти, человек же тленный и подверженный греху не может сотворить такого чуда». После таких слов отец больного в печали и отчаянии вернулся назад. Когда же наступил вечер, то, беседуя с преподобным, Антоний сказал: "Я думаю, отче честный, что мы поступили худо и вопреки заповедям Божиим, не посе­тив больного, особенно же после того, как нас просили об этом со многими слезами.

Поэтому мы по праву услышим: «болен... был... и не посетили Меня» (Мф. 25: 43). Вообрази в какую скорбь впали родители и родные больного? По моему мнению, наш отказ - весьма безжалостен и далек от челове­колюбия".

На это божественный Лука отвечал: "Исцелять больных -свойственно только Богу и Его благодати, утешать скорбя­щих - свойственно тем, кто имеет дар слова и разум, я же лишен и того, и другого. Какую пользу принесу я тому, кто просил меня прийти? Но если ты, отче, считаешь этот по­ступок хорошим и приятным Богу, то сначала иди ты, а я по­следую за тобой". После этого они встали и, когда вошли в дом больного, был уже поздний вечер. Они нашли больного безгласным, бесчувственным, слышалось только его дыха­ние, показывавшее, что он еще жив. Присутствовавшие там тихо плакали, только отец больного сказал преподобному, который сел рядом с ложем: "Помолись, отче честный, за ра­ба Божия, моего сына, и сотвори на нем знамение во благо, только бы мне увидеть его здоровым силой твоих молитв к Богу". На это преподобный отвечал, что не может творить такие чудеса. Но отец больного снова стал его просить, к его просьбам присоединился и игумен. С большим трудом они смогли убедить преподобного. Встав, он поднял руки и в слух всех стал молить Бога о больном, а после молитвы вместе с игуменом ушел в монастырь. Наутро преподобный отошел на гору, убегая славы человеческой, ибо знал, что совершила его молитва. Игумен же, желая узнать, принесла ли молит­ва преподобного пользу больному, послал своего человека спросить об этом.