Преподобный

Эти события придали смелости евреям. Они построили себе новую синагогу, а затем, для надругательства и посрам­ления Спасителя и христиан, дерзнули совершить следую­щее беззаконное деяние: соорудили длинный крест, пойма­ли ребенка-христианина и, обнажив его, распяли на нем, но не с помощью гвоздей, а с помощью тонких прутьев. Над­ругавшись над ним, они плевали ему в лицо и глумились, так же как и их отцы издевались над Господом, и так сильно избили его, что ребенок умер. Так то благословенное дитя стало причастником и подражателем Иисусовых Страстей.

Божественный Кирилл сообщил царю об этом нападе­нии и злочестии, и правитель, хотя и с промедлением, вынес справедливый суд. Он приказал жестоко наказать еврей­ских начальников, а эпарха Ореста лишил должности. Пос­ле прекращения возмущений и соблазнов, святитель стал прилежно и богоугодно пасти свое словесное стадо, до опре­деленного времени наслаждаясь миром. Следующим испы­танием для александрийских христиан и всей Церкви ста­ла богохульная ересь нечестивого Нестория, который стал Константинопольским патриархом после Сисиния. Вначале своего патриаршества он ничего противного вере не пропо­ведовал и внешне казался благочестивым. Но в душе этот несчастный был еретиком, называя Владыку Христа только «Высоким Человеком», а не Богом, Госпожу же Богородицу - не Богородицей, а «Христородицей».

Первыми начали сеять эту ересь, как терние посреди пшеницы, единомысленные Несторию жившие вместе с ним епископ Дорофей и пресвитер Анастасий. Однажды, поучая народ в кафедральном соборе Константинополя, Дорофей произнес такое хульное слово: «Кто назовет Марию Богородицею, да будет анафема». А Анастасий во время своей проповеди сказал: «Пусть никто не называет Марию Богородицей, потому что Мария была человеком и женщиной. А как может родиться Бог из человеческого тела?» Когда на­род услышал эти богохульные слова, то стал возмущаться и со своими недоумениями они пришли к патриарху Несторию. Тогда этот скверный, единомысленный иудеям, не смог уже более таить в своем сердце еретический яд, и открыто изблевал против Христа и Богоматери такие богохульства: «Я не называю Богом Того, Кто был зачат во чреве Жены, и ожидал дни и месяцы, пока не родился. И Ту Женщину, что родила плотского Человека из собственного естества, не на­зываю Богородицей».

С той поры начались споры и разделения в народе, потому что одни противились ереси Нестория и отвращались ее, дру­гие же имели с ним общение и соглашались с его нечестием. Но эти разделения случились не только в Константинополе, но почти по всей вселенной, поскольку Несторий вместе со своими последователями записал свою ересь в книги, кото­рые распространял повсюду, даже в пустынях, где обитали монахи. И стольких клириков, иноков и мирян увлек в это заблуждение, что, как прежде Арий разодрал свыше тканый хитон Христов, так и Несторий разделил всю полноту Церк­ви на многие части.

Узнав обо всем, святитель Кирилл Александрийский сильно опечалился и как верный раб Христа и Божией Ма­тери вооружился на брань за Их честь. Как истинный пас­тырь, он приготовился выгнать мысленного волка из загона словесных овец. Сначала предстоятель Александрийской Церкви написал Несторию письмо с назиданием, в котором с братской любовью советовал отречься от этих еретических мнений и, обратившись к благочестию, исправить тех, кого сам же увлек в нечестие. Однако, получив письмо треблаженного, нечестивый Несторий не только не исправился, но стал еще хуже, и старался еще больше распространить свое ложное учение, а противящихся его заблуждению клириков и монахов мучил различными способами. Он сильно разгневался на божественного Кирилла и клеветал на него перед всем народом.

Когда святитель Кирилл увидел, что Несторий не исправляется он написал к нему другое, уже более суровое письмо, в котором обличал его ересь; так же преподобный обратился с письмами к Константинопольскому клиру, к царю, а затем к папе Целестину и другим патриархам. Подобным же обра­зом Кирилл написал в разные города и страны к епископам, правителям и архонтам, ко многим отшельникам и прочим монахам. Александрийский первоиерарх доказывал на осно­ве Священного Писания, насколько страшным и душевредным было заблуждение Нестория, побуждал всех беречься от этой ереси, как от смертоносного яда.

Наконец, поскольку день ото дня ересь Нестория умно­жалась и уже многие епископы совратились в нее, благочес­тивый царь Феодосии, желая утишить соблазны и очистить Церковь Христову и пшеницу веры от шипов и терний несториева заблуждения, повелел в 431 году собрать в Ефесе Третий Вселенский Собор, на который со всей вселенной собралось более двухсот епископов, а те, которые по причи­не каких-то препятствий не смогли прийти сами, прислали вместо себя своих представителей.

Римского папу Целестина представлял на Соборе патри­арх Александрийский Кирилл - он был первым руководите­лем (вторым - Иувеналий Иерусалимский, третьим - Мемнон Ефесский). Блаженный вместе с другими отцами про­поведовал и учил, что Господь наш Иисус Христос - Един по ипостаси, и Один и Тот же - Совершенный Бог и Совершен­ии Человек, а не один и другой. А Пречистая Дева, родившая по плоти, - Госпожа и воистину Богородица. И была у всех православных великая радость, и весь народ города Ефеса торжественно рукоплескал и говорил не как раньше: «велика Артемида Ефесская!» (Деян. 19: 28), а «велика Пречистая Дева Мария, Богородица!».

Скверного же Нестория, как богохульного еретика, отцы Собора анафематствовали и извергли из сана, но поскольку тот не успокоился, а снова стал проповедовать свою ересь сначала сослали в Фас, близ Феофани, а затем в египетский оазис, по-турецки называемый Ибис. Находясь там, нечес­тивый познал на себе Божественный гнев, потому что, как пишет Евагрий, у раскольника сгнил богохульный язык и был съеден червями; так же, как утверждают Кедрин и Никифор, и все тело его сгнило. Несчастный, подобно Арию в верхней Фиваиде подвергся страшной смерти: Ангел Гос­подень поразил его, и все его внутренности выпали в сосуд с нечистотами, когда он пошел по нужде и начал хулить Христа и Богородицу. Там, как рассказывает святой Герман Константинопольский, злой и испустил свой дух. Вот та­кому бесчестию и наказаниям подвергся иудеомудреный еретик Несторий.

Святитель Кирилл получил от Третьего Вселенского Со­бора большие почести и привилегии. Чудный Иоанн Зонара в хвалебном слове, посвященном этому подвижнику, описывает следующие награды: отцы Третьего Собора да­ровали божественному право называться «Судией вселен­ной» и во время богослужения носить на голове тонкую ткань в виде плата.

Наименование «Судия вселенной» указывает на дивный вселенский суд, произведенный предстоятелем Александ­рийской Церкви, который Православием объединил всю вселенную, разделенную на множество частей ересью Нес­тория.

Тонкий плат же означает тонкость ума преподобного, ибо он составил учение об ипостасном единении Христа. С помощью этого термина представляется одновременно и одно Лицо во Христе, и две Его природы.

Кроме того, божественный Кирилл был назван и «папой»-Возможно, это произошло из-за того, что он замещал на Со боре папу Целестина. Другие же по-иному толкуют вышеуказанные привилегии, ведь все патриархи Александрийские приемники святого Кирилла, удержали наименование «Папы» и «Судии вселенной», а также право носить две короны и две епитрахили, возможно, указывая на ту тонкую ткань, дарованную Синодом.

Известно, что перед созывом вышеуказанного Собора, призванном укрепить православную веру, присноблаженный понес множество трудов, искушений, подвергся без­законной клевете и нападениям со стороны еретиков, единомысленных Несторию. Заручившись помощью мирских правителей, они составили свое собственное совещание и ложно провозгласили святителя Кирилла еретиком, подоб­но Апполинарию, который отрицал истинное человечество во Христе и считал Его лишь Божеством. Клеветнические письма возбудили гнев царя против подвижника, он вместе с Мемноном Ефесским был посажен в темницу и закован в железо. Детально изучив дело и узнав о ложных обвинени­ях еретиков и о невинности святого, царь смирил еретиков ссылкой, а блаженнейшего вместе с единомысленными ему укрепил на их первосвятительских престолах, похвалами ублажая их терпение и кротость.