Страница 61 из 91
Есть более или менее незначительные пропуски и там, и там и разночтения, не дающие возможности говорить о разных редакциях. Но, самое главное, после «Пристежения» в рукописях ИРЛИ и из частного собрания идет третье сочинение того же автора, у которого в списке ИРЛИ заглавия нет, а в списке из частного собрания над этим сочинением колонтитулы: «Блаженнаго инока Иннокентия О внутреннемъ деланіи» (см. илл. 7). Оно начинается словами (здесь и далее в скобках — разночтения по списку ИРЛИ): «При сих убо Надсловии и Пристежении, ради {вар. для) словесъ, ихъже мало выше (доб. въ Пристеженіи) рекохом, упоминая о внутреннемъ деланіи, разсудихомъ о ономъ зде вкратце положити {вар. въкратце положити зде), и ныне убо тому начало. Благослови, отче (доб. яко)». Оно известно и напечатано Оптиной пустынью как «Предисловие» Василия Поляномерульского «на главизны блаженного Филофея Синайского».[505] Но приведенных здесь начальных слов в приписанном Василию Поляномерульскому «Предисловии» нет.
Судя по этим словам, автор Надсловия, Пристежения и этого трактата «О внутреннем делании» один, здесь он сам об этом говорит. В этом последнем из трех сочинений автор хочет подробнее сказать о том, о чем выше сказано им, на его взгляд, недостаточно. Он назван в заголовках «иноком Иннокентием». Может быть, писец неведомого нам протографа известных списков ошибся, ложно аттрибутировав эти произведения? Но и в самом тексте рассуждения «О внутреннем делании» (в его конце, на л. 283 об. рукописи ИРЛИ и на л. 133 об. списка из частного собрания) есть имя Иннокентия: автор так сам себя называет: «Сія убо азъ, многогрешный инокъ Инокентій написахъ». Обратим внимание на сходство этого называния себя автором с таковыми же в «Завете инока Иннокентия»: «Се азъ, убогій инокъ Инокен- тіе, написалъ есмь…», «Сіа убо азъ, инокъ Инокентіе, написах, яко да по смерти моей тако творима будуть». Разумеется, в «Предисловии» Василия Поляномерульского имени Иннокентия и следующих за ними его заключительных слов[506] нет. Вместо них идет повторение периода, находящегося в середине, но с некоторыми разночтениями, как будто — по другому списку.[507] Перед нами, таким образом, четкий след сознательного устранения имени автора произведения с помощью «ножниц и клея».
А далее присоединен текст, не находимый в трактате «О внутреннем делании»,[508] откуда‑то из другого произведения взятый, либо самим Василием Поляномерульским сочиненный. Судя по изданию Оптиной пустыни, этот знаменитый старец снабдил предисловиями, помимо книги Филофея Синайского, также книги Григория Синаита, блаженного Исихия и Нила Сорского.[509] Очевидно, он подбирал предисловия к произведениям знаменитых аскетов и вместе давал их переписчикам.[510] Мы помним, что в одном из его скитов жил зарабатывавший себе на жизнь перепиской книг иеромонах Рафаил. Он вполне искренне мог считать старца Паисия автором этих предисловий. Во всяком случае, ученики учеников и ученики старца Паисия Величковского (а может быть, и сам Паисий), Василия Поляномеруль- ского их автором считали,[511] — возможно, независимо от воли самого старца.
Я не буду пересказывать здесь и анализировать третье сочинение преп. Иннокентия. Скажу лишь, что оно посвящено главным образом технике умного делания и что автор обнаруживает знание сочинений Аввы Дорофея, Василия Великого, святого Исихия, Григория Синаита, патриарха Каллиста, Симеона, архиепископа Солунского.
Уже совсем вскользь касается он темы «царского» монашеского пути, но в том же, что и в «Надсловии» и «Пристежении» духе. Вот этот пассаж:
«Аще же неціи и совратишася, вреждени бывше умомъ, разумей, яко от самочинія и высокоумія сіе пострадаша. Не на страхъ бо или прогнаніе от священнаго сего деланія написаша святіи отцы о прелести многоразличными виды и винами находящей делателемъ, но на осторожность нашу и познаніе лукаваго действа сатанина, егоже ради царьскій неиспадательный (вар. непадателный) путь всемъ борющимся со страстьми повелеваютъ держати, в двухъ или тріехъ жи- вущи в пустыни, идеже, благія советники имуще, братъ брата (вар. братъ брата имуще) и Писанія святаго день и нощь испытующе, мо- гутъ благодатію Христовою обучатися непрелестно в семъ деланіи умномъ» (л. 133 списка из частного собрания и л. 282 об. — 283 списка ИРЛИ).
Заслуживает внимания упоминание в этом сочинении архиепископа Фессалоникийского Симеона (1410–1429): «…Симеонъ архиепис- копъ Солуньскій (вар. Селунскій) предаетъ и законополагает…». Творения Симеона Солунского были переведены на славянский язык впервые в 1686–1688 гг. XVII в. Евфимием Чудовским,[512] использовавшим, по всей вероятности, осуществленное в 1683 г. в Яссах, в Молдавии, издание греческого оригинала произведений Симеона Солунского.[513] Вскоре после этого его перевод был пересмотрен и исправлен по оригиналу сначала проживавшим до1693 г. в Москве митрополитом Со- чавским Досифеем, а затем, в 1697 г., Николаем Спафарием. Автор сочинения «О внутреннем делании», стало быть, читал творения Симеона либо в сделанных в Москве переводах (и тогда им не может быть Иннокентий Комельский), либо по–гречески во время путешествия на Балканы с Нилом Сорским. Графика рукописи РНБ, Кирилло–Белозерское собр., № 25/1102, в которой находится «Завет инока Иннокентия», свидетельствует, как мы отмечали, о знакомстве писца с греческой книжностью, так что Иннокентий Комельский, явно, греческие книги читал. Вот отрывки, в каких упоминается Симеон Со- лунский: (1) «…Симеонъ архиепископъ Солуньскій (вар. Селунскій) предаетъ и законополагает всемъ архіереом, архимандритомъ, игуме- номъ и священникомъ (вар.
священноинокомъ), іереомъ, диякономъ, мнихомъ и мирскимъ человекомъ, всякій чинъ и художество имущимъ, вместо всякого правила, аки свое дыханіе и животъ, сію святую молитву Ісусову во уме і устахъ действо (дальше зачеркнуто -вати, конец слова “действовати”, и пропущено: на всякъ часъ и время, аще и не могутъ художнаго действа) тоя познати»; (2) «Не во угле бо еди- номъ, но посреде самаго Царствующаго града процвете сіе священное умное деланіе, и не в единех точію мнисехъ, но и паче (но наипаче) саміи патриарси Константинопольстіи быша сему делатели и учители: Іоаннъ, глаголю, Златоустъ, Фотій, Калистъ, единъ по друземъ бывше пріемницы временемъ патриарша престола, о нихъ же пишетъ святый Симеонъ архиепископъ (нет) Солуньскій, яко всецелыя своя книги о единомъ семъ деланіи умныя молитвы сочениша[514] (сочини- ша) премудре и художне». Это, к сожалению, не цитаты, и потому, наверное, нет возможности решить, каким текстом Симеона Солунского пользовался автор.
Полагаю уместным воспроизвести здесь, с некоторыми пропусками (главным образом — обширных выдержек из уже знакомого нам «Завета» Иннокентия), то, что об Иннокентии написано в рукописном Сборнике XVII в., РНБ, собр. Погодина, № 1587, происходящем, по всей видимости, из его скита. Это помогает, в частности, понять судьбу его сочинений.
(Л. 98) «Тропарь. Глас 4. Преподобному Інокентию, чудотворцу Вологоцкому. От юности своея весь Богови поработился еси, блаже- не. Тоя ради любве отечество и родъ оставил еси, и в пустыню вселив- ся, і в ней жестоко житие показал еси, и чюдес дарования от Господа приял еси. Преподобие Інокентие, моли Христа Бог спастися душам нашим.
Кондак. Глас 4. Отечества, преподобие, удалився, і вселився в пустыню, и тамо жестоко житие показал еси, і многих людей житием своим удивил еси. Поминай нас, чтущих память твою, да зовем ти: Радуйся, преподобие Інокентие, отче наш.
Месяца марта въ 19 день. Святых мученикъ Хрисанфа и Дарьи. В той же день память преставления преподобнаго отца нашего Інокентья игумена, новаго чюдотвоца в Вологоцком (л. 98 об.) уезде в Комельской волости. Благослови, отче.
Сей преподобный отецъ Інокентий бе родомъ от царствующаго града Московскаго государства, родом московских князей Охлябининых. А техъ Охлябининых род в присвойстве Хворостыниных князей. I при- де преподобный отецъ Інокентиі из Московскаго государства в пределы Белозерския, в скит к преподобному отцу Нилу Сорскому, иже на Белеозере, и бысть ему ученикъ. I поживе с ним лета благоугодна в посте и во бдении и во всяком злостраданиі. I по преставлениі преподобнаго своего старца Нила приде ученикъ его Інокентей в Вологоц- кие пределы на речку Еду в весь, нарицаемую Комелския волости, і вселися ту, і поживе на том месте лета доволна. Бе бо то ме(л. 99)сто стропотно, і непроходимыя лесы и дебри. И потом, Божиім изволением, бысть у него братиі множайших числомъ, и бысть имъ наставникъ, и учитель, и вождь ко спасению. И поживе лета доволна. (…) (л. 100) (…) И преставися к Господу в вечный покой в лето 6999 (1491) году, месяца марта въ 19 день, на память святыхъ мученикъ Хрисанфа и Дарьи. Братия же… погребоша его честно, по его завещанию, идеже бе сам повеле ся погрести, — во углу монастыря близ ржавца. I на могилу его (л. 100 об.) камень положиша і на нем подписаша лета и месяць и день преставления его. Такоже и образ подобия его братия написаша, — каков бе преподобный отецъ Інокентиі.