Страница 15 из 24
Наоборот, беспорядочный и негармоничный звон, лишенный этих оттенков, производит как раз обратное действие.
Во многих католических странах, где колоколам уделяют чрезвычайно мало внимания, колокольный звон не только не вызывает благоговейного чувства, но, наоборот, раздражает и беспокоит жителей.
Смагин один из первых обратил внимание на стройность колокольного звона, извлекая из колоколов различные оттенки звуков, в зависимости от церковной службы.
В его звоне чувствуются не простые механические удары языком о металл колокола, ничего не говорящие ни уму, ни сердцу, а что-то более глубокое, что увлекает и уносит душу от повседневной жизни к более чистому и возвышенному. Многие, слышавшие звон Смагина, говорят, - что колокола, как будто оживали под его ударами. Настроение от звона получалось изумительное, - колокола начинали петь.
Как было сказано выше, Смагин подробно изложил свой взгляд на колокольный звон известному исследователю в этой области С. Г. Рыбакову.
Когда поочередно перебираются все колокола друг за другом, то это называется перезвоном.
Зтот звон - символ печали и употребляется при по хоронах, а также в праздники Св. Креста, на Страстной неделе.
Нелишне также упомянуть о родах колоколов, какие употребляются у нас для церковного звона.
Маленькие колокола называются зазвонными, имеют вес от 10 фун. до 5 - 6 пудов; более крупные или альты - от 8 до 25 пуд. К числу крупных принадлежат: вседневный колокол от 100 до 500 пуд., в него благовестят в каждый будничный день; полиелейный до 600 - 700 пудов, в который благовестят в праздники Апостолов и Святителей; воскресный - до 800-1000 и более пудов, для благовеста в воскресенье; праздничный колокол, от 1000 до 2000 и даже до 4000 пудов, употребляется в большие двунадесятые праздники и царские дни.
Впрочем, такое назначение и употребление колоколов не строго обязательно, и в Уставе церковном по этому поводу есть даже оговорка: Аще как захочет настоятель. Далеко не в каждой церкви существует весь перечисленный набор колоколов, и, например, полиелейный колокол часто заменяет воскресный и наоборот, а в сельских церквах колокол в 100 - 200 пудов исполняет обязанность всех перечисленных колоколов. Есть и обратное явление, когда несколько колоколов на колокольне остаются без употребления, и к языкам их почему-то не привязывают веревок для звона, может быть, потому, что звонари не умеют справляться с большим чистом колоколов. Таких колоколов без употребления, говорят, находится много и на колокольне Ивана Великого, где у них сняты языки. Кстати сказать, самый звон на Иване Великом не имеет единства, потому что колокола размещены в разных ярусах колокольни и даже в пристройке сбоку ее, а каких-либо приспособлений для единства звона там не делают, да и не умеют делать.
Главным недостатком нашего современного звона является именно отсутствие единства в звоне, так как у нас звонят не одновременно и как придется, так что отдельные колокола перебивают друг друга, не соблюдается того, что на языке музыки называется тактом. По этому поводу Смагин говорит в своей записке: Как бы хорошо ни звонил звонарь в верхней палате (ярусе), а если большой колокол, висящий внизу, не соблюдает такта, то он портит хороший звон в верхнем ярусе. Для устранения этого недостатка, то есть отсутствия одновременности или такта в звоне, Смагин придумал приспособление следующего рода: сбоку большого колокола он устраивает вилку-пружину, и когда звонарь ударяет языком в край колокола, то шейка языка ниже края колокола ложится в эту вилку-пружину, которая дает знать момент удара вверх, и верхние звонари на эти знаки или указания должны смотреть как певчие на регента; тогда в звоне будет соблюдено деление, и самый звон становится тогда законченным, одновременным как вверху, так и внизу.
Большое место отводит Смагин в колокольном звоне также оттенкам исполнения.
В вышеупомянутой записке он говорит, между прочим, что, занимаясь многие годы колокольным звоном и, собирая различные мотивы этого звона, он пришел к мысли связывать эти мотивы один с другим, а также стараться удалять и приближать звуки колоколов, то есть выполнять при звоне то, что обозначается музыкальными терминами "форте" и "пиано", звонить тише и громче, так что при тихом звоне может казаться, что звонят где-то далеко; и все звонари по системе Смагина должны согласно выполнять эти оттенки.
Для достижения такого согласия в исполнении Смагин применяет аппарат так называемых баклушек, четырехгранных деревянных брусков, крепко насаженных на вертящихся осях. На сторонах баклушек имеются надписи: начинать после перебора, стой, тише, сильнее. Такие баклушки помещаются в каждом ярусе колокольни и соединены друг с другом веревками так, что одновременно повертываются одной и той же стороной, и все звонари видят одну и ту же надпись. Звонарь, находящийся в верхнем ярусе, управляет этими баклушками и, следовательно, оттенками исполнения.
Желательно, чтобы баклушка при повертывании ударяла в какой-нибудь маленький колокол с помощью особого крючка для того, чтобы звонари как-нибудь не просмотрели поворота баклушки.
Чтобы иметь полную возможность применять свое искусство, Смагин пользуется системой особого балансирования колоколов, то есть подвязывания к их языкам веревок.
Для полной благоустроенности звона необходимо, по Смагину, установить прежде всего четность в ударах в колокола, т. е. чтобы в данный промежуток времени производить во все колокола четное число ударов. При этом руководящую роль играют размахи языков очень больших колоколов (около 1000 и более пудов), так как в них можно произвести в известное время только определенное число ударов, ни больше, ни меньше, в силу того, что массивный язык, как говорится, сам ходит по инерции, и ускорить или замедлить его движение звонарь не может в силу его тяжести. Число ударов зависит от диаметра (поперечника), веса колокола и языка: из двух одинакового веса колоколов в более узко слитый колокол можно произвести в одинаковое время большее число ударов, чем в более широкий, потому что в колоколе первого рода размах языка укорачивается.
Балансировать языки колоколов - значит подвязать к ним веревки таким образом, чтобы один звонарь мог свободно управлять несколькими колоколами. Посредством балансирования звонарь может управлять в 3 раза большим числом колоколов, и этим соблюдается экономия в звонарях. Искусство балансирования находится в прямой связи с искусством самого звона. Тем лучше звонарь звонит, чем целесообразнее у него подвязаны колокола.
В колокола менее 800 пудов можно в определенное время производить и большее, и меньшее число ударов, смотря по тому, широк или узок колокол, а также в зависимости от усилий звонаря.
В колоколах от 150 пуд, и до самых маленьких языки можно подвязать веревками к нескольким центрам, привязываемым к доскам, которыми звонарь управляет посредством ног.
Балансировать колокола, то есть подвязывать языки нескольких колоколов к одному центру, можно до 500 пудов, а большей тяжести нельзя; крупные колокола, не тяжелее 300 - 500 пудов, балансируются тогда, когда не дают в определенную меру времени четного числа ударов, а если получается четный звон, то в эти колокола звонят в два края. При таком звоне на каждый колокол уже надобен отдельный звонарь. Звон в два края очень красив и торжествен в силу полной равномерности в движении и ударах языка.
В подробности балансирования колоколов я не вхожу, так как это дело самих звонящих, и каждый звонарь балансирует по-своему, как ему удобнее звонить. При том это такая практическая подробность, которая, как говорит Смагин, на деле виднее.
Путем подобных приспособлений и условий исполнения Смагин воспроизводит несколько родов церковного звона (точнее, трезвона), которые он успел собрать и частью сам составил в течение своей многолетней практики. Он исполняет, между прочим, несколько традиционных звонов, которые он называет историческими, а именно: Ростовский, Георгиевский, слышанные им в гор. Ростове Ярославской губ., Лаврский - звон Александро-Невской Лавры.
Эти исторические звоны Смагин желает сохранить во всей неприкосновенности и поэтому не допускает к ним, когда исполняет каждый из них самостоятельно, никаких добавлений в роде вступлений, переборов колоколов и т. п.
Больше свободы предоставляет Смагин звонарю в так называемом сборном звоне, составляемом из различных, в том числе и исторических звонов, и здесь он присоединяет и вступления, и переборы и т. п.