Страница 4 из 12
В конце концов, был найден, отработан и зафиксирован уникальный механизм духовного возрастания в Евангельских заповедях, называемый сейчас духовной жизнью. Православное монашество проделало огромный уникальный труд, познавая человека как с падшей стороны, так и в его возрастании в богообщении. В результате мы имеем православную аскетику - детально проработанную науку по борьбе с грехом и страстями, по исцелению от них и обретению спасения.
3. Становление вероучения и мировоззрения
Мы уже говорили, что в основе церковной жизни лежит живой опыт богообщения, а в основе нашего вероучения лежит Священное Писание. Последнее является максимально полным и удобным (с точки зрения хранения и трансляции) свидетельством о Божественном откровении и руководством к богообщению. Таким образом, в начале церковной истории учение Церкви было большей частью выражено в библейских категориях, на языке, понятном небольшой части граждан Империи. Правда, почти весь Новый завет был написан на греческом языке, что существенно облегчало его восприятие.
Однако важно было перевести церковный опыт и знания на язык греческой философии, чей понятийный аппарат был усвоен большинством религиозных и философских учений того времени. Это помогло бы, во-первых, показать желающим свою веру и тем осуществлять миссию Церкви, и, во-вторых, дистанцироваться от многочисленных сект и течений, маскирующихся под христианство.
Библейское учение было не только переведено на общепринятый язык, но и было дополнено новым понятийным аппаратом. В результате мы имеем синтез Библии и греческой мысли. Но этот синтез - не механический сплав взаимодополняющих понятий, а синтетический способ выразить опыт жизни Церкви, опыт Богообщения. Источником богословия является опыт Церкви, поверяемый Божественным откровением Священного Писания, а языком богословия стал философский язык того времени.
Работа, проделанная Отцами Церкви, потрясает своей смелостью, мудростью, размахом и глубиной. Они смогли учесть общепринятые смысловые категории; часть из них приняли неизмененными, часть отвергли вообще, а часть пришлось переосмыслить и создать из них свой новый понятийный аппарат. В результате мы имеем целостную богословскую систему-синтез.
Церковь как живой организм реагировала на те процессы, которые в ней происходили. В ответ на некорректные попытки выразить нашу веру на небиблейском языке Церковь, как правило, предлагала соборное решение вопроса с последующей проверкой на опыте. Таким образом, шаг за шагом выкристаллизовывалось наше учение.
Конечно, на этом пути не обошлось без потерь. Поскольку философия тех времен была осознанной системой мировоззрения язычников, то, с одной стороны, не все и не сразу смогли адекватно использовать греческую мысль для построения новой системы. С другой стороны, очень многие в силу воспитания или возраста не могли принять новую христианскую систему мышления. Поэтому требовалось время, чтобы ушли люди, не способные принять иную систему мировоззрения, а вновь родившиеся могли естественно воспринять новые смыслы.
В процессе становления христианского мировоззрения Империи и родились многие ереси. Суть их в том, что некоторые, непереработанные церковным сознанием и опытом, понятия выдавались авторами ересей за церковную истину. Надо заметить, что часто это делалось очень одаренными людьми и из самых благих побуждений. Вина авторов ересей не столько в ошибках, которые почти неизбежны, а в том, что они не захотели подчиниться соборному мнению Церкви.
Так церковное мировоззрение обретало четкие формы. Как результат, во-первых, были сформулированы, осмыслены и пережиты вероучительные основы церковной жизни. Во-вторых, стало возможно осуществлять христианскую жизнь как целое в новой исторической обстановке - Римской империи.
Рассмотрим некоторые вероучительные истины, прочно вошедшие в христианское сознание во времена Византии, и попытаемся оценить их в свете современной действительности.
4. Святость, святыня, ступени освящения
Священное Писание по-разному говорит о святости. Есть педагогическое и сущностное понимание святости. При педагогическом понимании святой предстает нам как нравственный идеал, пример для подражания. Сущностное же, и наиболее яркое новозаветное понимание святости предстает как богоизбранность и богообщение. Апостол Павел совершенно недвусмысленно называет всех христиан (а не только умерших) святыми, ибо все мы избраны Христом и имеем реальное общение с Ним в Духе Святом, в Таинствах Церкви, в молитве, в жизни по Его заповедям. Однако, как говорят, "Церковь - и в пути, и дома", то есть дарованная Церкви полнота богообщения ограничивается падшестью человечества, ибо люди не в состоянии вместить больше, чем могут. Поэтому совершенная полнота святости даруется христианину после смерти.
Позднейшие попытки объяснить слова апостола Павла только через большую святость первых христиан и некоторое потенциальное призвание к нравственной святости нам видятся недостаточными.
Скорее всего, исходя из указанного нами сущностного понимания святости, в первые три века Церковь равно чтила всех умерших христиан, еще здесь вступивших в Церковь, а значит, ставших членами Тела Христова, особо выделяя истинных свидетелей о Христе - мучеников. К мученикам было особое отношение, ибо они выбрали смерть, чтобы обрести жизнь истинную в полноте, жизнь со Христом Богом. То есть они святы в истинном и полном смысле слова. Кроме того, их свидетельство сильнее всякой проповеди содействовало становлению Церкви и обращению людей ко Христу. Впоследствии восторжествовал педагогический взгляд на святость, ибо именно он наиболее плодотворен в миссионерстве.
Бог создал и людей и мир. Для Него, в силу Его любви, а не самодостаточной ценности мира и человека, имеет ценность все. Мы и мир ценны, потому что любимы. Митрополит Антоний Сурожский как-то заметил: "Мы Богу не нужны, мы - желанны".
Отношения к чему-либо и к кому-либо, построенные не по закону любви - отношения недостойные Бога. Все то, что причастно Богу - святыня. Говоря иначе, то, что причастно Божьему домостроительству, Божьему промышлению о мире - святыня. Наши святыни, если можно так сказать, светят нам отраженным светом Божества и в силу этого почитаемы. Нормальное отношение к святыне похоже на отношение жениха к подаркам своей любимой невесты. Сами по себе эти вещи - просто вещи, но связь их с любимым человеком придает им великую ценность.
Очевидно, что наказание за плохое отношение к святыням в Ветхом Завете носит педагогически-охранительный характер. Его цель - не утвердить самодостаточность святыни, а пресечь зло, которое творит человек, не зная меры, до такой степени, что готов попрать и осквернить даже святыни. Осквернение, таким образом, приносит урон не столько святости, например, храма, сколько творящему осквернение. К тому же, подобный негативный пример может соблазнить и подвигнуть на худшее слабые сердца. Именно поэтому подобные злодеяния надо остановить. Мы знаем, что кощунства по отношению к святыням, как правило, направлены против Бога и Церкви.
Если кто-то, нечаянно споткнувшись, толкнет президента страны, то, скорее всего, этого человека простят, так как преднамеренного зла не было. А вот если про того же президента кто-то на заборе напишет что-нибудь плохое, то его накажут, хотя вроде бы он всего лишь написал буквы на заборе.
Так же необходимо мыслить и по отношению к святыне. Если кто-то случайно споткнулся и уронил лампаду на раку с мощами, то греха нет. Грех был бы, если бы мощи были самодостаточной святыней. Но система самодостаточных святынь далека от христианства.
В истории Церкви был некий переломный момент, когда расцвело почитание разного рода святынь, и Церковь миссионерски приняла, "переварила" (если можно так выразиться) и преобразовала это в некую идеологию святости и святыни, соответствующую своему опыту и Священному Писанию. Это эпоха Императора Константина. До этого периода понимание святости и святыни, как правило, соответствовало вышеуказанному.
Это видно на примере храма. Насколько нам известно, в довизантийскую эпоху храм воспринимался как стены вокруг причастия, и поэтому для собрания церковной общины (центром этого собрания была Евхаристия) избираются сначала частные дома, а затем, как правило, базилики - здания, предназначенные для различных общественных собрани. Именно собрание христиан и воспринималось как Церковь, как святыня в силу реальной причастности Господу Иисусу Христу. Собраться в Церковь значило только одно - объединиться для Евхаристии.
Как только наступил мир с Империей, перед Церковью встала очень серьезная миссионерская задача: принять и воцерковить огромные массы язычников с их мировоззрением, образом жизни и молитвы. Церковь очень мудро разрешила эту ситуацию. Во-первых, она переняла многие внешние формы культа, например, каждение, некоторые церемониалы и т.д. Но, что самое интересное, произошло принятие идей и категорий, связанных с пониманием святыни, святости и их противоположности - профанности. Храмы стали строить императоры и автоматически храмам стали усваиваться привычные для Империи категории святыни. Храм превратился в святыню города, внутри него также произошло иерархическое разделение на большие и меньшие святыни.