Страница 16 из 29
Прошло три века. По благословению Святейшего Патриарха Сербского Павла на месте явления Божией Матери было решено основать монастырь в честь Ее имени. Епископ Бачский Ириней пригласил нашу группу посетить эту великую святыню.
Бачская низменность — гладкая и ровная, как паперть. Автобус катится и катится по дороге, а глазу не за что зацепиться. Одно село осталось позади, второе, третье — все они похожи одно на другое как две капли воды. Поворот, еще один поворот, остановка.
Легкие железные ворота. Дорожка, выложенная квадратными каменными плитками. Маленький храм в честь Успения Божией Матери. Неподалеку, в каких-нибудь пятидесяти шагах, еще один храм — летний. Он открытый, у него нет ни одной двери; это, по сути дела, только алтарь — для священнослужителей, а сам храм — там, где молятся люди, — под открытым небом.
Ну а где же знаменитый источник? Где святая целебная вода, ради которой люди оставляют все свои дела и преодолевают десятки, а порой и сотни километров? Она — на том же месте, как и три века назад. Тут, среди цветов и фруктовых деревьев, возвышается большое мозаичное панно; оно изображает национального героя сербского народа старого Юга и девять юговичей, о которых я расскажу чуть позже; у подножия панно — несколько кранов; здесь можно утолить жажду.
В том, что обитель открылась именно в наши дни, есть глубокий духовный смысл. Божия Матерь как бы призывает к Себе весь сербский народ, который в последние времена увлекся земными, материальными делами, забыв о своем Небесном Отечестве. Власть, слава, деньги, увеселения — вот что предпочел сербский народ, и потому стали разрушаться храмы, и крапива с чертополохом в изобилии покрыли те места, где раньше возносилась к небу молитва, потрескивая, горели восковые свечи, звучали дивные слова акафистов. И как расплата за отступление от Бога — война, голод, беженцы, слезы. Все как у нас! Сходство судеб поразительное! Даже в нечестии.
Но Божия Матерь ждет и надеется, когда сербский народ, ужаснувшись содеянному, очнется, придет в себя и возопит велиим гласом:
— Прости нас, Царица Небесная! Согрешили против Неба и пред Тобою. Покрый нас Своим омофором и не лиши Своих милостей.
И хочется надеяться, что монастырь, открывшийся на том месте, где было явление Божией Матери, приблизит сей вожделенный час.
Дар
Сремски Карловцы — город, который вошел в историю русского зарубежья и который упоминается в каждой книге, посвященной этой теме. Тут мы посетили духовную семинарию. После теплой встречи с ее воспитанниками и их наставниками у нас выдалось немного свободного времени. Был чудесный солнечный осенний день, и я вышел на улицу. Под деревом стояла скамеечка, я присел отдохнуть. Через несколько минут ко мне подошел семинарист.
— Не помешаю?
— Нет, нисколько.
— Меня зовут Александр, — заговорил он, усевшись. — Мы, сербы, очень любим русских. Эта любовь настоящая, она проверена веками. Я часто вспоминаю слова апостола Павла: Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 8, 38 и 39). Так вот, перефразируя Апостола, я могу сказать, что ничто, решительно ничто не может нас отлучить от любви к нашим русским братьям.
— Эта любовь взаимная…
— Она поможет нам выстоять и одолеть нашего исконного врага здесь, на земле, и достичь вожделенного Небесного Отечества. И там, в Райских обителях, она, наша взаимная любовь, расцветет как весенний сад и достигнет своей наибольшей полноты.
— Спаси Вас Господи.
— Можно, я сделаю вам маленький подарок?
Я кивнул. Семинарист встал и, перепрыгивая через несколько ступенек, скрылся в доме. Вскоре он вернулся и протянул мне выполненный карандашом рисунок.
— Это Ваша работа?
— Да.
— А на каком курсе Вы учитесь?
— На пятом.
— У Вас уже уверенная рука…
— А знаете, почему я Вам подарил изображение Архангела Михаила? — спросил мой собеседник и, не дожидаясь ответа, быстро, взволнованно заговорил: — Мы, люди, относимся к Церкви воинствующей, которая каждую минуту, каждую секунду ведет брань с мироправителями века сего. Архангел Михаил и прочие Небесные Силы Бесплотные относятся к Церкви торжествующей. И они, и мы — это единое целое, это одна Церковь Христова. Архангел Михаил и все Небесные Силы — наши самые первые помощники и покровители, они помогают нам — Сербии и России — в борьбе с врагами как видимыми, так и невидимыми. «Кто как Бог» — вот что означает имя Михаил. И если он за нас, то кто против нас?! Все хитросплетенные сети мировой «закулисы» превращаются в прах от одного дыхания Архангела Михаила; все козни диавола и его клевретов превращаются в дым от одного взгляда Небесных Сил Бесплотных…
— До конца нам ждать совсем немного…
— Да, совсем немножко, — подхватил мою мысль собеседник. — И тогда, по милости Божией, будут уже не две Церкви, а одна — Торжествующая. И все верные будут там, где сейчас пребывают Архангел Михаил и все Небесные Силы Бесплотные.
Единство
Очень скоро, уже через несколько дней, в результате общения с нашими братьями — сербами мы поняли, что наша поездка переросла паломнические рамки. Единство славянских народов перед лицом мирового зла — вот что стало главной темой наших диалогов; она руководила нашими мыслями и чувствами до конца путешествия. Впервые эта мысль прозвучала из уст настоятеля Белградского храма святого Александра Невского протоиерея Любодрага Петровича.
— Когда мы одиноки, когда мы каждый сам по себе, тогда враг может нас легко одолеть, положить на лопатки, — сказал он, — но, когда мы объединимся (и прежде всего молитвенно), когда мы будем чувствовать плечо друг друга, когда мы будем остро переживать наши боли и раны, тогда враг окажется бессильным.
Идея, высказанная нашим собратом, не нова, она волновала умы лучших представителей славянских народов и в прошлые времена. Например, известный русский мыслитель Николай Данилевский активно ратовал за создание Всеславянского союза. «Такой союз по большей части родственных по духу и крови народов, получивших в Царьграде естественный центр своего нравственного и материального единства, дал бы единственно полное, разумное, а потому и единственно возможное решение восточного вопроса, — писал он. — Владея только тем, что ему по праву принадлежит, никому не угрожая и не боясь никаких угроз, он мог бы противостоять всем бурям и невзгодам и спокойно идти путем самобытного развития, в полноте своих народных сил и при самом счастливом взаимодействии разнообразных родственных стихий, его составляющих, образуя соответственно своему этнографическому составу, религиозному просвещению и историческому воспитанию особый культурно-исторический тип, укрепленный долголетнею борьбою против враждебных внешних сил…
Если присоединить к этому ту блистательную, величавую, миродержавную историческую роль, которую обещает такой союз всему славянству, то, казалось бы, что он должен составлять если не непосредственную цель стремлений всех славян, сознающих себя славянами, то по крайней мере предмет их желаний — их политический идеал».
Трудно крепить единство народов, не видя друг друга, не встречаясь друг с другом, не обмениваясь мнениями по самым важным вопросам.
И мы решили, если, конечно, Бог даст и если будем живы, совершить в самое ближайшее время паломнические поездки, во-первых, в Чехию и Словакию, во-вторых, в Болгарию и, в-третьих, в Польшу.
Отец Феодор
В городе Нови-Сад произошла одна из самых неожиданных и удивительных встреч за все время нашего путешествия. В храме Трех Святителей ко мне подошел священник. У него было типично русское открытое лицо, небольшая бородка, аккуратные усы, чистый красивый лоб; умные глаза смотрели остро и проницательно.
— Вы тоже из Москвы? — спросил я, увидев на нем наперсный крест (сербские священники таких крестов не носят).
— Нет, я из Америки.
— А где служите?
— В одном из приходов Русской Православной Церкви.
— Патриаршей?
— Нет, Заграничной.
Наше знакомство продолжилось в Бачском епархиальном управлении, куда нас любезно пригласил епископ Ириней. В старинном добротном здании на втором этаже находится часовня Василия Великого. Это, собственно говоря, храм, только небольшой, — такие есть и у нас. На северной стене, образуя законченное единство, семь икон: Святителя Николая, святой царицы Александры, святителя Алексия, митрополита Московского, равноапостольной Ольги, Великой княгини Российской, мученицы Татианы, преподобной Марии Египетской и великомученицы Анастасии Узорешительницы — это Небесные покровители и заступники всех членов Царской Семьи.