Страница 10 из 29
Этой фразой собеседник меня просто огорошил.
— А Литургия завтра будет? — спросил я с замиранием сердца. Пусть на всем Крите я один буду отмечать этот великий праздник, — главное, чтобы была Литургия.
— Нет, Литургии не будет, — произнес о. Каллиникос, не понимая, какое большое огорчение доставили мне его слова.
Я привык, что в Москве да и по всей России в этот день храмы переполнены и многие христиане причащаются Святых Христовых Таин.
— А что вы будете служить?
— Утреню.
— И все?
— Да.
Я попытался упросить о. Каллиникоса, чтобы он в порядке исключения отслужил и Литургию, но... успеха не добился: мой собеседник погрузился в молчание.
Вскоре к нам подошла средних лет женщина, которую звали Хрисанфи.
— Вы монахиня? — спросил я.
— Нет, я просто помогаю.
Чуть позже к нам присоединилась еще одна женщина, помоложе, но и она была немонахиня. Ее звали Христина, и она заведовала иконной лавкой.
До вечернего богослужения оставалось минут десять, когда мы увидели маленькую старушку в темном платочке, повязанном так, что видны были одни глаза, нос да губы.
— Это матушка Тимофея, — сказал о. Каллиникос, — игумения нашего монастыря.
— Ваши сестры сейчас на послушаниях? — спросил я.
— Нет, все послушания выполняю я сама... — ответила матушка Тимофея, поправляя очки.
— ???
— Потому что я единственная монахиня нашей обители. Еще недавно нас было четверо — три мои сестры во Христе, состарившись, мирно отошли ко Господу. Я тоже готовлюсь к переселению, — она указала глазами на небо, — мне ведь уже под семьдесят.
— Кто-нибудь придет вам на смену?
— Не знаю.
— Хорошо бы — кто-нибудь из молодых в монастырь попросился...
— Оставим этот вопрос на усмотрение Господа и святой великомученицы Марины.
— А для кого же такой большой корпус?
— Семнадцатого июля, в день праздника нашей Небесной покровительницы, сюда собирается весь Крит. Для этого и построено жилье, но его все равно не хватает...
Вечерняя служба совершалась в нижнем храме. Он был маленький, человек на двадцать-тридцать, не больше, в нем царил полумрак. Служил о. Каллиникос, а на клиросе управлялась матушка Тимофея: она и читала, и пела; изредка ей помогал батюшка. Подсвечники были из светлого песка, как в Грузии или Армении, а свечи — желтые, высокие, утончающиеся к фитильку, точно такие, как в Иерусалиме. Много икон; в основном это образы святой великомученицы Марины. Хотя иконы и отличаются друг от друга, но на каждой из них есть общая всем, запоминающаяся деталь: святая Марина, укрощая диавола, держит его за один из рогов. У нас, в России, эта подробность отсутствует.
Из всех этих, поистине замечательных, икон выделялась самая древняя; она находилась справа от Царских врат. Прикладываясь к ней, я обратил внимание на ряд легких жестяных пластиночек, нанизанных на металлический стержень в нижней части иконы: на них были изображены или рука, или нога, или ухо, или какая-то другая часть человеческого тела. Я догадался: по молитвам святой Марины произошло исцеление болящего христианина; и он принес сюда свою пластиночку.
Богослужение было кратким, и, выйдя из храма, мы присели за столик, под пальмой, отдохнуть. День догорал. Лучи заходящего солнца скользили по вершинам холмов, и бледно-зеленые ветви едва заметно колебались под порывами слабого ветерка. Долину пересекли глубокие тени… Разговор зашел о святой Марине — о ком еще можно было говорить в ее обители?! Я попросил матушку игумению рассказать о святой великомученице.
— Я люблю больше слушать, чем говорить, — заметила матушка, устраиваясь поудобнее, — но ради нашей Небесной покровительницы готова сделать исключение. Знай, что святая Марина родилась в Антиохии Писидийской в конце III века. Отец ее, Эдесий, был языческим жрецом. У него не было других детей, потому что сразу после рождения Марины ее мать умерла. Святую воспитывала кормилица.
Это было время, когда нечестивый император Диоклетиан воздвиг жестокое гонение на христиан. Священники, диаконы, учители слова Божия скрывались в горных пещерах, диких лесах и маленьких селениях, не оставляя своего главного дела — обращения людей к истинной вере. Когда Марине исполнилось двенадцать лет, она услышала от одного из таких проповедников о Спасителе и уверовала в Него. Она решила (подражая святым мученикам) пролить свою кровь за Господа нашего Иисуса Христа и таким образом принять Святое Крещение. Общаясь с соседями, отроковица рассказывала им о своей вере и кратковременности земной жизни.
Однажды в некий языческий праздник святая вошла в капище своего отца. Гнусные безобразные идолы вызвали у нее глубокое отвращение.
— Идолов нужно ненавидеть и разрушать, а вы поклоняетесь им, — смело сказала она, обращаясь к народу.
Разгневанный Эдесий тут же отрекся от своей дочери-христианки…
Как-то Марина прогуливалась в поле, любуясь природой. Мимо проезжал знатный всадник в сопровождении многочисленной свиты. Это был епарх (правитель) восточных областей Римской империи Олимврий, который люто ненавидел христиан. Увидев Марину, он был очарован ее красотой и поинтересовался у пятнадцатилетней девушки, кто она. Отличаясь целомудрием больше, чем красотой, святая простосердечно рассказала о себе, не утаив, что она христианка. Тогда епарх приказал своим воинам привести отроковицу в город. На другой день он вызвал ее на допрос.
— Принеси жертву нашим богам, — сказал Олимврий, — и тогда ты сохранишь свою жизнь.
— Я поклоняюсь только Господу моему Иисусу Христу, — ответила Марина, — а идолов презираю. Своими угрозами ты меня не испугаешь — я с радостью приму смерть за своего Создателя.
— Одумайся, Марина, — продолжил епарх, — если ты будешь благоразумной, я возьму тебя в жены: ты будешь окружена почетом и славой, станешь жить в прекрасном дворце, у тебя будет много служанок и любое твое желание будет немедленно выполняться. Если же ты откажешься, то мне придется (хотя я этого и не хочу) отдать тебя в руки палачей, и ты претерпишь страшные муки.
— Богатство и слава — ничто; это лишь тени временной земной жизни, а я думаю только о Небесном. Твое супружество для меня противно и мерзко. Неужели ты думаешь, что я изменю своему Бессмертному Жениху, Который призывает меня в Царство Небесное, и вступлю в брак со смердящим псом!
Разгневанный Олимврий дал знак палачам, и те начали избивать святую гибкими прутьями, а затем, пригвоздив к доске, стали строгать ее тело железными трезубцами. Истязание продолжалось до тех пор, пока не показались кости. Народ плакал от жалости.
Потом девушку бросили в глубокую и мрачную темницу, где она молилась, чтобы Господь исцелил ее растерзанное тело и послал ей утешение. Враг же рода человеческого, видя стойкость Марины, решил устрашить ее. В темнице вдруг появился громадный страшный змей, который издавал ужасные звуки; из его пасти вырывались языки пламени. Святая осенила себя крестным знамением, и в ту же секунду чудовище распалось на части. После этого диавол превратился в человека с рогами и собачьим хвостом. Не растерявшись, Марина схватила его за рог и сильно ударила по голове молотком, который оказался рядом. Земля разверзлась и поглотила искусителя.
В следующее мгновение кровля темницы исчезла, и ее осиял Небесный свет. Подняв голову, святая увидела сияющий крест, над которым вился белый как снег голубь. Сладостный голос сказал:
— Радуйся, Марина, верная раба Господня! Пришел час твоего торжества! Скоро ты войдешь в нетленный чертог твоего Небесного Жениха, где вкусишь несказанное блаженство!
После этого Божественная благодать уврачевала раны девушки.
Утром Олимврий, увидев святую невредимой, стал убеждать ее принести благодарственные жертвы идолам за исцеление, но мученица снова исповедала себя христианкой. Тогда палачи стали опалять ее тело огнем. Во время пыток Марина молилась такими словами:
— Господи, Ты сподобил меня за имя Твое пройти через огонь, сподоби меня пройти и через воду Святого Крещения.
Услышав, что святая говорит о воде, епарх приказал утопить ее в большом чане. Когда девушку стали погружать в воду, земля содрогнулась, оковы пали с рук мученицы, над ее головой засиял необыкновенный свет, в котором кружила белая голубка с золотым венцом в клюве. Затем все увидели восходящий к небу огненный столп, на котором сиял крест. Снова раздался сладостный голос:
— Мир тебе, невеста Христова Марина! Тебе уготован неувядаемый венец славы!
Увидев, что святая вышла из воды живою и невредимою, пятнадцать тысяч человек уверовали во Христа и открыто назвали себя христианами. Олимврий приказал воинам казнить их. Затем была обезглавлена и святая Марина. По дороге на казнь она молилась о тех людях, которые поклонялись бесчувственным идолам и еще не узнали Спасителя.