Страница 32 из 82
Несмотря на принятые чрезвычайные меры к сохранению в Русской Церкви первосвятительской власти, развитие событий в 1918-29 гг. показало, что необходимо было принять решение о форме управления Русской Церковью и на тот случай, если первосвятительская власть по тем или иным причинам прекратит свое реальное действие. Требовалось еще одно решение — санкционировать организацию церковной жизни при отсутствии первосвятительского возглавления..., восстановить еще более глубокую и древнюю основу церковности — самобытное и самостоятельное достоинство каждого отдельного епископа в неразрывной связи с началом церковной соборности....
Трудность этого решения, и в особенности воплощения его в реальной жизни, заключалась в том, что за всю свою историю Русской Церкви никогда не приходилось существовать без централизованного управления. Основание для такого восстановления достоинства епископа было положено уже соборными определениями, которые гласили: "Епархиальный архиерей, по преемству власти от святых Апостол, есть предстоятель местной Церкви, управляющий епархией при соборном содействии клира и мирян... Архиерей пребывает на кафедре пожизненно и оставляет ее только по церковному суду или по постановлению высшей церковной власти... в исключительных и чрезвычайных случаях, ради блага церковного".
7/20 ноября 1920 года Святейший патриарх Тихон совместно со Священным Синодом и Высшим Церковным Советом (авторитетность этих органов обусловлена соборным избранием их членов!) принимают снова беспрецедентное, исключительное по своей важности, постановление о самоуправлении епархий в случае отсутствия канонического Высшего Церковного Управления или невозможности связаться с ним.
Один из пунктов постановления гласил: 2. В случае, если епархия, вследствие передвижения фронта, изменения государственной границы и т.п., окажется вне всякого общения с Высшим Церковным Управлением, или само Высшее Церковное Управление прекратит свою деятельность, епархиальный архиерей немедленно входит в сношение с архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти для нескольких епархий, находящихся в одинаковых условиях (в виде ли Временного Высшего Церковного Правительства, или Митрополичьего округа или еще иначе).
Пункт 4-й этого постановления предусматривает еще более экстремальные обстоятельства: "В случае невозможности установить сношения с архиереями соседних епархий и впредь до организации Высшей Церковной Власти, епархиальный архиерей воспринимает на себя всю полноту власти, предоставленной ему церковными канонами".
Этим постановлением еще раз подтверждается тот факт, что в основе церковной структуры по-прежнему остается изначальный принцип: где епископ — там Церковь. Постановление, предусматривая возможность длительного существования Церкви без первоиерарха, наделяет отдельного епископа правами исключительными, не имеющими прецедента в церковной истории Константиновской эпохи.
Пункт 5: "В случае, если положение вещей, указанное в §§ 2 и 4, примет характер длительный или даже постоянный, в особенности при невозможности для архиерея пользоваться содействием органов епархиального управления, наиболее целесообразной (в смысле утверждения церковного порядка) мерой представляется разделение епархии на несколько местных епархий, для чего архиерей:
1. предоставляет преосвященным своим викариям, пользующимся ныне, согласно Наказу, правами полу самостоятельных, все права епархиальных архиереев, с организацией при них управления, применительно к местным условиям и возможностям;
2. учреждает, по соборному суждению с прочими архиереями епархии, по возможности во всех значительных городах своей епархии новые архиерейские кафедры с правами полу самостоятельных или самостоятельных;
3. разделенная указанным в § 5 образом епархия образует из себя во главе с архиереем главного епархиального города церковный округ, который и вступает в управление местными церковными делами, согласно канонам".
Так в церковной жизни взаимодействуют начала, кажущиеся при поверхностном взгляде несовместимыми: соборность в Русской Церкви восстановила патриаршество, патриаршество утвердило личное церковное достоинство епископа, и, наконец, это личное достоинство епископа восстанавливает разрушенную соборность. При этом временная внешняя раздробленность Церкви в отношении управления ни в коем случав не мыслится, как норма, но при первой же возможности восстанавливается патриарший строй Поместной Церкви. Последний (10-й) пункт постановления гласит: "Все принятые на местах, согласно настоящим указаниям, мероприятия, впоследствии, в случае восстановления центральной церковной власти, должны быть представлены на утверждение последней".
Исключительную важность для будущей судьбы Церкви имело и постановление Собора от 15 августа, разорвавшее многовековую прикованность Церкви к государственной политике.
"... Постановление... Собора от 2/15 августа 18 г. содержит в себе отказ Всероссийской Православной Церкви вести впредь церковную политику в нашей стране и, оставив политику частным занятием членов Церкви, дало каждому члену нашей Церкви свободу уклоняться от политической деятельности в том направлении, какое подсказывает ему его православная совесть: причем, никто не имеет права принуждать церковными мерами (прямо или косвенно) другого члена Церкви примыкать к чьей-либо политике...
... Ни Всероссийский Патриарх, ни его заместители и Местоблюстители, и вообще никто во Всероссийской Православной Церкви не имеет канонического права назвать свою или чужую политику церковной, т.е. политикой Всероссийской Церкви, как религиозного учреждения, а должны называть свою политику только своей личной или групповой политикой.
... Никто во Всероссийской Православной Церкви не может принуждать (прямо или косвенно) церковными мерами другого члена Церкви примыкать к чьей-либо политике, хотя бы и патриаршей..." (разъяснение соборного постановления еп. Василием Прилукским в его послании из Соловков по поводу Декларации митрополита Сергия от 1927 года).
С четырьмя основополагающими установлениями — патриаршеством, чрезвычайным положением о местоблюстительстве, принципом свободы политической деятельности членов Церкви и указом о самоуправлении епархий — Русская Церковь предстала перед суровыми испытаниями.
...25 октября 1917 года партия большевиков штурмом Зимнего Дворца, в котором располагалось Временное Правительство, захватила власть в стране. Одним из первых шагов, предпринятых большевиками против Церкви, явился Декрет об отделении Церкви от государства и школы от Церкви, будто в издевку названный Декретом "о свободе совести", изданный 23 января 1918 года. Декрет был отредактирован и подписан Лениным. Полный текст имеет следующий вид:
"Декрет о свободе совести и церковных и религиозных обществах 23 января 1918 г.
Церковь отделяется от государства.
В пределах Республики воспрещается издавать какие-либо местные законы или постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести, или устанавливали какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании вероисповедной принадлежности граждан.
Каждый гражданин может исповедывать любую религию или не исповедывать никакой. Всякие праволишения, связанные с исповедыванием какой бы то ни было веры или неисповедыванием никакой веры, отменяются.
Примечание: Из всех официальных актов всякое указание на религиозную принадлежность граждан устраняется.
Действия государственных или иных публично-правовых общественных установлений не сопровождаются никакими религиозными обрядами и церемониями.
Свободное исполнение религиозных обрядов обеспечивается постольку, поскольку они не нарушают общественного порядка и не сопровождаются посягательством на права Советской Республики. Местные власти имеют право принимать все необходимые меры для обеспечения в этих случаях общественного порядка и безопасности.
Никто не может, ссылаясь на свои религиозные воззрения уклоняться от исполнения своих гражданских обязанностей. Изъятия из этого положения под условием замены одной гражданской обязанности другою, в каждом отдельном случае допускаются по решению Народного Суда.