Страница 5 из 17
Еще один способ тренировки базовых движений: начертите дома на стене (какой не жалко) линии, соответствующие вертикальной и горизонтальной траектории кисти и водите кончиками пальцев по этим линиям. Это даст вам совершенно реальные ощущения: а) соприкосновения пальцев со звуком, б) прогиба руки в запястье. К тому же руки не будут заваливаться назад (при разведении рук в сторону) и нырять вперед (при вертикальном движении кисти вниз).
Многократность повтора одних и тех же базовых движений на начальном этапе очень важна. Суть количественного фактора в том, что эти движения вы обязаны ввести в мышечную память рук, освободив голову для иных интеллектуальных и духовных задач, во множестве стоящих перед регентом во время службы. Рука сама, автоматически должна делать ставшими привычными правильные движения, в то время как в голове решается вопрос: стоит ли сегодня петь, скажем, все стихиры на "Господи воззвах", или из-за длинного Славника парочку пропустить? Если при этом голова будет занята контролем ваших рук, то Славник случайно может и на "И ныне" очутиться.
Повторяйте и повторяйте базовые движения. Вверх — вниз, вверх — вниз, в сторону — обратно, в сторону — обратно. Красьте стену не торопясь, со смаком — как Том Сойер на глазах у завидующих приятелей. Не убыстряйте! Рука, которая должна запомнить плавные и спокойные движения, не должна запоминать их быстром темпе и суетливом характере. Не жалейте времени на дрессировку и муштру десницы и шуйцы — на занятиях, на отдыхе, везде! И если у Никитских ворот вы встретите в транспорте молодого парня или девушку, занятого своими мыслями, руки которого делают неопределенно-помавательные движения — не торопитесь вызывать психиатра. Это брат ваш, дирижер-хоровик из Консерватории, Гнесинки, Мерзляковки терзает мышечную память, загружая ее автоматизмом базовых движений. Он не боится выглядеть смешно в общественном месте. Он боится выглядеть беспомощным перед хором или педагогом.
А почему, собственно, базовые движения должны быть плавные и спокойные? Разве так уж мало энергичной, быстрой и громкой хоровой музыки, и даже церковной (и тем более церковной)? Зачем вводить в автомат спокойствие и плавность?
Это непростой вопрос. Не потому, что ответ на него сложен, а потому, что на него будут отвечать, и не раз, многие разделы, отстоящие от этой страницы на полкниги. Поэтому здесь мы оставим наше любопытство неудовлетворенным, а чтобы не искушаться, введем это правило в аксиому — положение, не требующее доказательств.
Аксиома №3.
Базовые (выполняемые автоматически) дирижерские жесты так же автоматически плавны и спокойны.
Показателем того, что у вас стало что-то получаться, будет то, что разученные движения будут выполняться как бы сами собой, приобретут вид простых, примитивных жестов. Очень важно достичь этого навыка. Базовые движения, ничего не выражающие специально, должны и выполняться, и выглядеть примитивно, чтобы на их фоне любое отступление от примитива было замечено и выполнено вашим хором.
Эти движения-заготовки еще не являются дирижированием как таковым, подобно тому, как агукание грудного младенца не является осмысленной речью, но без младенческой стадии не обходится не один живой процесс. Поэтому потратьте дни (недели, месяцы) на освоение вышесказанного, и пойдем дальше.
Часть III. Дирижерский жест
Дирижерский жест состоит из заготовок предыдущего раздела, на освоение которых вы потратили так много времени и сил. Но в отличие от этих заготовок у дирижерского жеста есть исключительное свойство — это жест разумный, а не автоматически рефлекторный.
Дирижерский жест выполняет всегда одну и ту же функцию — сделать музыкальную информацию, которой вы владеете, достоянием остальных членов вашего клироса. Это настолько очевидно, что даже не вызывает потребности ставить это положение в ряду остальных аксиом. А обнародовать эту мысль приходится потому, что, как показывает практика, многие регента производят руками наряду с осмысленными жестами и бессмысленные, не несущие никакой музыкальной информации. Или наоборот — информация, очевидно содержащаяся в песнопении, остается за пределами внимания регента. Хору приходится ее домысливать, т.е. как бы заниматься управлением собой помимо регента. Ниже мы подробно рассмотрим, как исправлять подобные ошибки.
Дирижерский жест, существующий (см. аксиому №2) в пространстве вашего замечательного пения и, что главное, создающий это пространство, должен, таким образом, владеть основными категориями этой творческой сферы вашей деятельности:
1. Временна?я категория звучания. Попросту говоря, ритм. Владение ритмом — владение всем.
2. Звуковысотная категория. Многие мелодические особенности исполняемой музыки могут оказаться вполне достойны вашего внимания.
3. Динамическая категория. Понятая вами и переданная хору динамика произведения превращает мелодические и гармонические последовательности, изложенные нотными знаками, в цельную звучащую музыкальную мысль. Песнопение любого масштаба, от концерта Бортнянского до начального "Аминь" можно исполнить в бесконечном разнообразии динамических оттенков (уместных в каждом отдельном случае или нет — это другой вопрос, вопрос вкуса регента, стилевого единства службы и т.д.)
Перечисленные компоненты дирижерской техники изложены именно в той последовательности (ритм, мелодия, агогика), в которой они должны входить в квалификацию ваших рук. Все ныне существующие дирижерские школы это учитывают и излагают приемы отработки дирижерского жеста, начиная с элементарных ритмических построений. И это абсолютно правильно и объективно, поскольку ритмическое, временно?е существование каждого момента звучания наиболее отчетливо нуждается в координации между людьми, "яко едиными усты пояху".
Ритмическое дирижирование
В нашей жизни ритмично все. Ритмично, т.е. организовано во времени наше дыхание, вращение Земли, график движения пригородных поездов, колебание курса доллара... И даже то, что мы не считаем ритмичным, все равно является таковым вне нашего восприятия или понимания. Не составляет исключения (да и не может составить) клиросное пение и чтение.
Все без исключения школы дирижирования начинают обучение рук с частного случая существования ритма — с метра. Не ставя задачи дублировать в данном опусе главы из учебника по элементарной теории музыки, напомню следующее.
Ритм, как чередование сильных и слабых долей, вносит системность в организацию человеческой речи. Вы это можете проследить хотя бы на этих строках, читая их или про себя, или вслух, на ночь, своему ребенку (чтобы крепче заснул). Ваши связки, реально или мысленно, будут более акцентно выделять ударные слоги каждого слова, разбивая вашу речь на отрезки, в которых на одно ударение приходится от одного до четырех-пяти безударных слогов. Поскольку мы, по утверждению Ж.-Б. Поклена, говорим прозой, то можно сделать вывод, что проза — ритмична.
Но если вы, читая эти строки,
заметите, что каждый сильный слог
читается на равном промежутке
от предыдущего, то построенья эти
стихами назовете, а стихи —
не что иное как метричность текста.
Равные ритмические (метрические) ячейки, в которых на каждый акцент приходится одинаковое количество безударных долей (слогов), в стихах именуются стопами (двухсложными, трехсложными), а в музыке — тактами (2/4, 3/4, 4/4 и т.д.).
Дирижеры, как правило, начинают обучение с метрических построений, с тактовой музыки, поскольку именно она составляет основной корпус всей ныне существующей музыкальной литературы. Специфика же регентской квалификации состоит в том, что основной музыкальный язык церковной музыки — гласовый обиход — это музыкально-прозаическая речь. Особую сложность в деле пения обихода составляет пение по богослужебным книгам незнакомых текстов. Этой квалификацией не обладает ни один концертирующий дирижер, но она является обязательной для каждого мало-мальски приличного регента.
Возникает странный парадокс: регентом правого хора обычно назначают квалифицированного дирижера-"нотника", способного со своим хором спеть по нотам метрическую тактовую музыку. На левый (по традиции — более слабый) клирос ставят человека, также по традиции более слабого в дирижерской технике. При этом ему дают Минею или Октоих и говорят: "Всякое дыхание" пропоет правый хор, затем вы пропоете стихирки, а уж Великое славословие Велиумова — опять правый. И мало кому в голову придет, что при этом, казалось бы, очевидном и привычном раскладе на регента левого хора, как на дирижера, возлагается гораздо более сложная задача, чем на его коллегу справа. Если отбросить мелодические рулады из славословия, то показать (показать грамотно) переменный размер, образуемый ритмом слов в гласовом напеве, да еще с листа (!) — задача гораздо более сложная, чем крутить занудный трехдольник Велиумовского славословия.