Страница 20 из 32
Пребывая в толикой духовной радости, я, смиренный ваш послушник, в письме своем почел всенепременным долгом передать Высокопреосвященнейшему вашему, как и моему, духовному отцу и Владыке приветствие и пожелание здравия, желая и Вам преуспеть во всяческих боговидных добродетелях, каких достигают на пути ангельского сего жительства все неложно в нем подвизающиеся.
Между тем в ответном своем письме Его Высокопреосвященство побудил меня — не знаю уж, по какой причине — написать духовное увещание, могущее укрепить вас, духовных его чад, на стезе горнего восхождения, которую вы избрали.
И, конечно, не мне, невежде, в слове и деле не преуспевшему, предлагать советы и наставления боголюбивым девам, кои пребывают под неложным и попечительнейшим руководством отца, известного божественной мудростью и благодатными дарованиями, и посему не имеют нужды в иных наставниках, тем паче столь ничтожных и недостойных, как моя худость. Но наученный от преподобных и богоносных отцов Церкви нелицемерно и сверх сил повиноваться начальствующим, а вместе с тем опасаясь и пагубы преслушания, поспешаю, убежденный просьбою отца вашего, изложить то малое, что усвоил из длительного общения с многоопытными духовниками и что, без сомнения, известно и вам благодаря постоянному и внимательному чтению.
Относительно же порядка общежительного пребывания твердо уповаю, что он соблюдается у вас в непреложном согласии с уставом Церкви. Но поскольку исполнение его затруднено многоразличными кознями лукавого сатаны, позаботимся дать на сей счет некоторые разъяснения.
Однако еще до обличения сих козней нахожу полезным указать сперва главные добродетели, приобретаемые общежительным пребыванием, и затем уже описать уловки, к которым успешно прибегает враг душ наших ради прельщения дев, подвизающихся в святых обителях.
Как доподлинно известно всем избравшим совершенное сие и боговидное жительство, добродетели, бывающие от соблюдения заповедей Спасителя нашего Иисуса Христа, но не сопутствуемые блаженствами Святого Евангелия, не только с благой и всесвятой волей Божией не согласны, но и для тех, кто самочинно приступил к таковому подвигу, душепагубны.
Ведая о том, богоносные отцы Церкви возложили на монашествующих блаженное послушание, сопутствующее нищете духа, сиречь первому блаженству. Итак, иноку или инокине, желающим непреткновенно восходить по лествице добродетелей, подобает, во-первых, заключить в объятия нищету духа, или смирение, с корнем исторгнуть желания и мнения свои и так, через блаженное сие послушание, приобрести впоследствии и другие блаженства, из прочих добродетелей составляемые.
Но намереваясь достичь подобающего послушания, каждая сестра по оставлении мира обязана без рассуждения повиноваться всем повелениям игумении, а также открывать, ничего не утаивая, помыслы, дела и намерения свои. И те помыслы, что настоятельницей и отцом духовным сочтены благими и спасительными, да принимаются и новоначальной; те же, что имеют вид благих, но настоятельницей осуждаются, подлежат совершенному с твердой верой оставлению, ибо у диавола в обычае прельщать новоначальных помышлениями по видимости благовидными.
И дабы обезопасить себя от сих сетей, всем инокиням надлежит иметь в уме пять наставлений об истинном послушании, какие предлагают святые отцы, в частности же Каллист и Игнатий Ксанфопулы. А они гласят: «Пребывающим в истинном послушании подобает, как нам кажется, блюсти со всей непреложностью пять сих добродетелей, и во-первых, веру — лучше же сказать, иметь чистую и нелукавую веру к наставнику своему настолько, чтобы взирать на него и повиноваться ему как Самому Христу <...>. Во-вторых — истину, иными словами — истинствовать [поступать по истине] делом, словом и строгим исповеданием помыслов. В-третьих, не творить свою волю, но всегда отсекать ее добровольно, то есть без понуждения [духовного] своего отца. В-четвертых, не прекословить и отнюдь не быть спорливым, ибо прекословие и спорливость благочестивым не свойственны, как пишет и величайший во святых Павел: А если бы кто захотел спорить, то мы не имеем такого обычая, ни церкви БожииCXLII <...>. Пятая же добродетель, какую надлежит блюсти, есть тщательное исповедание [грехов] пред настоятелем, как и при пострижении, словно у Престола Христова, дали мы обет [в том] пред Богом и Ангелами».
Итак, если истинная делательница послушания, держа в уме вышеназванные заповеди, прилежно их сохранит, то в краткое время достигнет духовного преуспеяния и легко отсечет греховные обольщения мира с душевными страстями, ею распознанными (под каковыми страстями разумею самолюбие, самовыказывание, гордыню, прекословие, любопытство, осуждение, своеволие, самоугождение), взамен же приобретет благое терпение, крепость в скорбях, обуздание языка, молчание достохвальное, неотступность в молитве и, сверх того, блаженный плач, который есть исполнение второго блаженства: Блаженны плачущие, ибо они утешатсяCXLIII.
Преуспевшими дознано: где действует совершенное послушание, там прилагается от Бога и радостотворный плач, омывающий греховные скверны и изгоняющий бесчинные видения. Эти последние всеивает деве-подвижнице лукавый сатана, желая уловить ее согласием с греховными умопредставлениями. А когда при помощи Божией навыкнет инокиня такому плачу, является кротость третьего блаженства: Блаженны кроткиеCXLIV.
Кротость и в самом деле сопутствует смиренномудрым, послушливым и плачущим о грехах своих, ибо приобретается смирением, блаженным послушанием и плачем, которые показывают христианина истинным последователем Спасителя нашего Иисуса Христа, по глаголу Его: научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцемCXLV.
От кротости проистекают и следующие два блаженства: Блаженны алчущие и жаждущие правды и Блаженны милостивыеCXLVI. И вот что скажем о первом: едва взойдя на степень кротости, окрыляется инокиня святым желанием Бога, вожделеет и алчет стяжать все добродетели, ибо слово «правда» означает, по толкованию святых отцов, всякую добродетель. И о втором: поскольку, по божественному Златоусту, «многовиден образ милостыни и широка заповедь сия», то через отвержение мира инокиня заповедь эту еще прежде со тщанием исполнила, оставив все имение свое. Что же до утверждения в сем блаженстве, то и оно достигается ею хранением обетов монашества — будь то неленостная молитва о ближних или неусыпное служение (безмездно и в евангельском духе совершаемое) прочим сестрам и во дворех ГосподнихCXLVII деннонощное пребывание.
Итак, блаженства, последовательно достигаемые, возводят к чистоте сердца, которая прилагается, по слову самого Златоглаголивого, тем, которые «не сознают за собою никакого лукавства»CXLVIII. Пришедший в такую меру христианин — инок ли, мирянин ли — исполнит, по глаголу святых отцов, все заповеди Господни, ибо «узрит Господа», то есть ясно усмотрит в сердце своем действования (энергии) Духа Святого. И, просвещенный ими, соделается неложным путевождем для других и уразумеет сокровенные речения Писания, равно как суть вещей и самой истины. А стало быть, тайнозрения и бесстрастия достигнет, коих наравне с боговидными отцами Церкви сподобился и сонм преподобных жен: святые Макрина, Мелания, Евпраксия, Ксения, Мария Египетская, Пелагия, Матрона и иные. И отсюда уже действие Божественных откровений и чудес.
В сей-то чистоте сердца исчезает ветхий человек и зрится новый, иными словами, с упразднением того, что «по образу», начинает действовать «по подобию», ибо сказано: «Деяние — к видению (созерцанию) восхождение»CXLIX.
Таковы вкратце главные добродетели, возводящие человека в описанное состояние. Но поскольку, как было сказано, есть и кознодей душ наших диавол, коварно строящий всевозможные западни для подвизающихся, то да будет каждая сестра, наряду с упражнением в добродетели, особо внимательна к тем ухищрениям лукавого, какие особо часто проявляются в сестричествах Христовых.
Первое. Надлежит тщательно очищать душу от сладострастных помыслов, всеиваемых злоискусником в разум девы, дабы осквернить его. Таковые помыслы отражаются молитвой и призыванием имени Владычицы Богородицы, очищающей души истинных дев.