Страница 33 из 62
Дай мне твое сердце, с. 341
Памятозлобие
Памятозлобие - великий грех. За него Господь лишает человека благодатной помощи и милости Своей.
Наука смирения, с. 197
Затаившись, памятозлобие может ждать своего часа, чтобы с новой силой разжечь в нас гнев спустя много лет после примирения.
Голос вечности, с. 94
Как узнать, что мы любим ближних своих и Господа? Если мы чувствуем, что в нас угасло памятозлобие, то мы уже на пути любви к ближнему.
Голос вечности, с. 236
Пастырь
Пастырь поставлен Богом не судить, а врачевать. Слов нет, трудно удержать себя в таком положении, но кто сказал, что легок и сладок пастырский крест?
Одоление смуты, с. 134
Пастырь должен говорить не о себе, а о Христе... Для овцы, или для детища, достаточно знать только одно о пастыре - что он ведет ко спасению во Христе. А все остальное не имеет существенного значения.
Дай мне твое сердце, с. 32
Я - пастырь. Моя задача - обращать людей к добру и отвращать их от зла.
Одоление смуты, с. 165
Мы, священнослужители, сами не властны в доме Божием. Мы не хозяева Церкви, но лишь послушники ее; не командуем, но лишь благоговейно и со страхом Божиим распоряжаемся по мере своего разумения данной нам свыше благодатию. Что же касается пастырей, злоупотребляющих демонстрацией своей близости с власть предержащими, то - Бог им судья; каждый из них сам будет отвечать за последствия этих сомнительных поступков.
Одоление смуты, с. 247
Источником вдохновения для всех моих пастырских трудов неизменно служили Истины Христовы, изложенные в Священном Писании и святоотеческом Предании - сих драгоценных основах спасительного вероучения Православной Церкви.
Голос вечности, с. 4
По милости Божией, мы имеем еще пастырей и учителей церковных, к которым можем прибегать, испрашивая совета или благословения на те или иные подвиги благочестия - лишь бы только было желание, лишь бы было стремление выполнять волю Божественную.
Голос вечности, с. 142
Я не хвалю и не одобряю все отрицательное в священнослужителях, но тем не менее не хочу ради их немощей раздирать хитон Христов. Я понимаю Церковь как единое целое, как тело Христово, где можно достигнуть спасения. Порочность отдельных пастырей не может лишать благодатного свойства всей Церкви, всего организма церковного, потому я смело иду тем путем, который указан Господом, и совершаю молитвы в доме Божием, глубоко веря в то, что Господь ниспошлет мне Свою благодатную помощь чрез Таинства, совершаемые даже недостойными пастырями.
Дай мне твое сердце, сс. 120-121
Думы о пастыре у тебя вполне справедливы. Ему действительно приходится жить не для себя, а для людей. Но в этом его спасение.
Дай мне твое сердце, с. 162
Патриарх
Вы критикуете патриарха. Сегодня это общая болезнь: всякий берется судить и рядить направо и налево, зачастую мало зная существо дела, о котором говорит. Я хочу напомнить Вам несколько очевидных истин. Патриархия есть единственная канонически безупречная форма устроения Русской Церкви. Патриаршество есть тот «столп крепости», на котором в тяжелые времена смут и волнений держались не только церковное благочиние и управление, но и вся Россия. Так произошло в конце XVI - начале XVII века, когда Господу было угодно даровать России патриарха незадолго до начала Смутного времени, так случилось и в ХХ столетии, когда восстановление патриаршества буквально накануне масштабных антицерковных гонений позволило сохранить неискаженными православные святыни русской духовности. Именно патриархи удерживали церковный корабль на плаву все эти страшные годы. И именно поэтому мы сегодня стоим на пороге чуда - чуда воскресения Святой Руси, когда, казалось бы, десятилетия богоборческого террора должны были искоренить и самую память о ней!
Одоление смуты, с. 140
Сегодня у нас нет царя. И патриарший престол остался единственным мистическим центром, объединяющим вокруг себя Россию «земную» и «небесную», страждущую и торжествующую. Это ныне - единственная точка опоры для грядущего Русского Воскресения. Убойтесь - каждый, посягающий на нее, будет держать перед Богом ответ как святотатец и кощунник!.. Всякое посягательство на патриарха есть сегодня в конце концов посягательство на Россию, ее духовность, государственность, церковное и народное единство.
Одоление смуты, сс. 141-142
О патриархе* строго судить не надо. Ведь он подобен птице, заключенной в клетке. Власть и свобода фактически принадлежит не ему, а другим... Вместо негодования ты лучше прояви сострадание и помолись о нем.
Дай мне твое сердце, с. 114
О Святейшем всегда надо молиться.
Наука смирения, с. 156
Патриотизм
Патриоты», клянущиеся в любви к России-матушке и одновременно отвергающие Православие, - любят какую-то другую страну, которую они сами себе выдумали. «Патриотическая» печать, призывающая к русскому возрождению и одновременно рекламирующая на своих страницах «целителей» и экстрасенсов, астрологов и колдунов, оставляет впечатление отсутствия простейшего национального чутья.
Одоление смуты, с. 34
Сегодня патриотам приходится действовать в очень сложной обстановке. Судите сами: в смутные времена, когда Москва была уже занята поляками, Новгород - шведами, когда самому существованию Русского государства и Православия угрожала опасность, что спасло Россию? Клич Русской Православной Церкви в лице святого патриарха Гермогена нашел отклик в сердцах людей, объединил их, поднял на борьбу с врагами Отечества! А почему? Потому что духовный уровень народного сознания был очень высок. Народ был верующим, православным. Когда святейший патриарх открыл перед ним всю опасность положения, указал бездну, на краю которой оказалась Святая Русь, понимание беды, осознание потребности действия пришли сразу, быстро, без раздумий и колебаний. Народ восстал на защиту веры и с Божией помощью одолел врага. А сейчас в патриотических силах все перемешано: одни православные, другие нет... Не хочу никого обижать, но имейте в виду: не будет толку, пока патриотическое делание не осенится благодатью Божией, необоримой и всепобеждающей. Как говорит народная пословица: «Без Бога - ни до порога».
Одоление смуты, сс. 170-171
«Люби врагов своих, сокрушай врагов Отечества, гнушайся врагами Божьими», - эта чеканная формула российской державной мощи, произнесенная полтора столетия назад знаменитым московским первосвятителем, митрополитом Филаретом, издревле определяла церковный взгляд на патриотизм как на религиозный долг, как на духовную добродетель благочестивого христианина. В многовековой, нескончаемой битве лукавого зла с добром и правдой, битве сатанинской лжи, предательства и коварства с Евангельскими заповедями любви, милосердия и сострадания Русь всегда служила опорой небесным добродетелям, надежным заслоном на пути яростных порывов мировой злобы в ее стремлении к господству над всей Землей. Тем-то и была она ненавистна пособникам зла, потому-то и приходилось ей, незлобивой и миролюбивой, без конца воевать, борясь за свое существование.
Одоление смуты, с. 317
Мы обязаны всемерно возрождать общинные традиции, опираясь на вековые корни российского патриотизма. Нам необходимо прилагать все усилия к воссозданию государственной политики сохранения национально осмысленных, традиционных ценностей русской жизни, к признанию самобытности нашего пути - пути православного самодержавного государственного строительства, для чего следует раз и навсегда отказаться от слепых заимствований чужого, в первую очередь, западного опыта.
Одоление смуты, сс. 335-336
«Будь проклят патриотизм!» - этот лозунг Троцкого яснее всего определял официальное отношение власти к собственной стране. Все большевистские вожди наперегонки хаяли русский народ, как будто это был побежденный, но все еще опасный враг (страшно подумать, но для многих из них это действительно было именно так, причем вполне осознанно).
Русская симфония, с. 315
Разве это католические прелаты набатом поднимали новгородское ополчение на брань с псами-рыцарями и подавали последнее духовное напутствие дружинникам святого благоверного князя Александра Невского на залитом кровью льду Чудского озера? Разве это протестантские пасторы вдохновляли святую ревность донского героя, великого князя Димитрия на поле Куликовом, где страшная сеча с татарами решала: быть или не быть Святой Руси? Разве это мусульманские муллы удержали нашу Отчизну от распада в лютую годину Смуты, подвигнув Козьму Минина и Димитрия Пожарского на их жертвенный подвиг, а ратников русского ополчения на борьбу до победы? Разве это иудейские pаввины с кpестом в pуках, под свист японской «шимозы» поднимали в атаку преданные, смертельно уставшие роты под Мукденом и Порт-Артуром, спасая русскую честь от позора? Разве это кришнаиты и буддисты на протяжении тысячи лет ежедневно, сосредоточенно, неспешно и благоговейно возносили ко Господу молитвы о «богохранимой» земле Русской, «властех и воинстве ея», отдельным молитвенным чинопоследованием поминая «вождей и воинов, за Веру и Отечество живот свой на поле брани положивших»? Многие ли из вас смогут вспомнить сегодня хоть один случай, когда иноверцы и инославные - будь то католики или иудеи - в трудный для России час делом доказали ей свою верность, до конца разделив ее неласковую судьбу?