Страница 38 из 143
A если бы смерть Димитрия последовала в том же самом году, в котором и переселение Оригена, то Евсевий, вероятно, выразился бы так же, как и в IV, 1; V, 21, 1, т. е. вместо ουκ εις μαχρόν δέ просто поставил бы έν ώ или έν τούτώ. Сам Ориген в in Joh. t. 6, l говорит, что и после того, как он „спасся из Египта“, „враг“оскорбил его в „новом послании“и „поднял против него все ветры злобы египетской“. На все это потребовалось более 40 дней [253] (разумеется, от 29 августа до 10 октября 231 года).
Таким образом, на основании текста сообщения Евсевия можно сказать, что переселение Оригена в Кесарию Палестинскую было около половины 231 года. Совершилось ли это переселение сразу и окончательно, или же Ориген некоторое время еще оставался вблизи Александрии, а по смерти Димитрия, в епископство своего бывшего ученика и сотрудника Иракла, пытался возвратиться в Александрию, мы не знаем [254] и потому считаем необходимым оставаться при определенной дате, указанной Евсевием.
Из слов благодарственной речи св. Григория: „а этого священного мужа другие дела как бы навстречу мне влекли и привели в эту страну из Египта, из города Александрии, где он жил раньше“(§ 63), заключают, что св. Григорий прибыл в Кесарию почти одновременно с Оригеном и что начало обучения у Оригена нужно считать с 231 г. [255]; почему обучение св. Григория в Кесарии обнимает годы с 231 по 238 (с перерывом во время гонения Максимина), или с 233 по 238 (П. Кечау). Но слова св. Григория в принятом понимании их не исключают предположения, что Ориген уже известное время жил в Кесарии, когда прибыл туда Григорий: его переселение было „событием“и не могло затушеваться даже по истечении нескольких лет [256]. Кроме того, необходимо иметь в виду, что св. Григорий прибыл в Кесарию собственно к своим родственникам; затем должно положить некоторое время нa предварительное ознакомление его с Кесарией, попытки завести сношения с тамошними философами, знакомство с Оригеном, стремление освободиться от начинающегося влияния его, о чем, говорит сам св. Григорий.
Ho, по нашему мнению, приведенные слова св. Григория вовсе не заключают в себе хронологического соотношения между переселением Оригена в Кесарию и прибытием туда св. Григория. В этой части своей речи св. Григорий с глубокой верой в Промысл изображает, как он совершенно неожиданно для себя самого приведен был в Кесарию, куда другие обстоятельства, тоже, очевидно, по действию божественного Промысла, как бы навстречу ему влекли и привели Оригена. Ясно, что в такой связи „как бы навстречу“теряет всякий хронологический отпечаток и могло быть употреблено св. Григорием независимо от числа протекших лет. Св. Григорий несомненно знал, какие дела заставили Оригена уйти из Александрии (§ 63), знал также и то, что Ориген учил в Александрии около 30–ти лет, и в виду этого долгого пребывания Оригена в Александрии, в живой речи, сжато представляющей всю прошедшую жизнь оратора с точки зрения проявившегося в ней высшего руководительства, период в несколько лет уже не имел значения.
Если принять во внимание все высказанные соображения, то можно полагать, что св. Григорий прибыл в Кесарию, или, по крайней мере, уроки его у Оригена начались уже тогда, когда затихло гонение Максимина, и Ориген спокойно занимался своим делом. Это могло быть в 236–237 гг. Отодвигать начало занятий св. Григория дальше не представляется возможным в виду того, что на царствование Гордиана (238–244 гг.) падает продолжительное путешествие Оригена в Афины и Никомидию, в течение которого он окончил толкование на Иезекииля и написал пять книг толкования на Песнь Песней. Поэтому окончание пятилетнего пребывания св. Григория у Оригена нельзя относить дальше 242 г., — может быть, предположенное путешествие Оригена было отчасти поводом для окончания занятий Григория, хотя сам он, должно сказать, ничего не говорит об этом. Таким образом, благодарственная речь была произнесена св. Григорием между 240 и 242 г., а письмо Оригена с св. Григорию написано, — может быть, из Никомидии, — после этого, неизвестно скоро ли после разлуки, но во всяком случае до посвящения св. Григория в сан епископа [257].
Св. Григорий в своей благодарственной речи Оригену ясно говорит, что по совету своего учителя в юридических науках он предполагал закончить свои занятия римским правом в юридической школе Вирита или даже в Риме, но своего намерения не привел в исполнение и остался в Кесарии Палестинской, откуда отправился прямо на родину. Однако, Иероним категорически утверждает, что Феодор, который потом был назван Григорием, епископ понтийского города Неокесарии, будучи еще очень молодым, для изучения греческих и латинских наук отправился из Каппадокии в Вирит, а оттуда в Кесарию Палестинскую, взяв с собою брата своего Афинодора“ [258]. Иеронима пересказывает Свида [259], который пользовался греческим переводом сочинения блаж. Иеронима. Историк Сократ еще более уклоняется от свидетельства св. Григория: он пишет [260], что Григорий Неокесарийский, вышедши из афинских училищ, изучал законы в Вирите, но узнав, что в Кесарии Ориген истолковывает Св. Писание, немедленно отправился в Кесарию; слушая здесь высокое изъяснение Свящ. Писания. Григорий распрощался с римскими законами и уже не отходил от Оригена.
Ввиду явного противоречия этих сообщений о путешествии и занятиях св. Григория в Вирите и даже в Афинах с определенным изложением течения своей жизни и обучения самим св. Григорием, нет нужды и останавливаться на разборе их, — источник их, несомненно, заключается в неправильном понимании речи Григория (у блаж. Иеронима) и явных прикрасах, не считающихся с историческими фактами (у Сократа). Однако И. Дрэзеке находит возможным использовать эти сообщения для своего предположения о действительной связи св. Григория с Виритом [261].
Для этого предположения И. Дрэзеке находит основание и в самой благодарственной речи св. Григория: здесь он говорит о современных философах, о которых он или лично узнал, или слышал от других (§ 127), — эти философы, о которых он сам узнал, должны быть философы, которых он слышал в другом месте. По соображению всех обстоятельств, это может быть только Вирит. Но такое предположение И. Дрэзеке и остается только предположением, ни на чем не основанном, так как философов св. Григорий мог знать и в Неокесарии, и в Кесарии Палестинской, а о поездках его в Вирит, кроме явно неверных сообщений Иеронима и Сократа, нет достоверных известий, — главное же: сам св. Григорий не упоминает об этом, хотя по роду речи, после указания на неисполнение первоначального намерения о путешествии в этот город, он имел все основания сказать о знакомстве с ним и с тамошними учеными. Кроме того, Иероним и Сократ ставят Вирит до Кесарии Палестинской.
Св. Григорий возвратился в родную Неокесарию совершенно иным человеком, чем каким он выезжал из нее несколько лет назад. Тогда, воспитанный в языческой обстановке и получивший образование в современном ему духе, он не помышлял даже, о возможности радикальной перемены в его духовной жизни; теперь он чрез философию приведен был к познанию христианской истины. Может быть, в Кесарии Палестинской он принял и самое крещение, — о месте и времени совершения этого священного и важного в жизни св. Григория акта в древних известиях мы не находим никаких указаний. В отеческий дом св. Григорий явился возрожденным. Ho, как показывает конец его благодарственной речи, он в это время еще имел намерение окунуться в водоворот общественной жизни и уже мысленно представлял себе всю противоположность ее суеты тихой и безмятежной жизни в Кесарии Палестинской. Ориген слушал эти предположения, слушал и собственное изложение св. Григорием своего мировоззрения, которому он дал широкое место в своей речи, и в душу его, вероятно, закрадывалась тревога относительно будущности его даровитого ученика. Правда, он уходил от своего учителя с твердым намерением сохранить посеянные им семена христианского учения и принести плоды (§ 202); но уже здесь сам св. Григорий опасался, что они будут несовершенные, а какие посильны при его гражданских занятиях.