А.П. Лебедев

Он, по его словам, «не хотел, чтобы ученики на школьных уроках как бы прогуливались в культивированном саду, но чтобы они находились здесь, как в саду невозделанном, где нужно истину искать в поте лица, как розу среди терния».522 Климент на уроках избегал всего бьющего на эффект, всего, что могло иметь лишь минутное впечатление, а стремился единственно к истине. Он, по собственному признанию, вовсе не заботился о том, чтобы расставлены были фразы в надлежащем порядке, как женские наряды. Он припоминает прекрасное правило Пифагора, что Муз должно предпочитать сиренам. Истина, говорит он, не должна наряжаться и румяниться подобно кокетке. «Приправа не пища, – говорил он еще, – речь, которая рассчитана более на то, чтобы понравиться, чем на истинную пользу слушателей – есть дурно изготовленное кушанье». Климент вовсе не заботился о том, много ли, мало ли у него слушателей. Он объявлял, что «для мудреца достаточно и одного слушателя».523 Он (Климент) отнюдь также не думал о материальной поживе от своих слушателей. «Награда позора (блуда), – говорил он словами ветхозаветного пророка, – да не внидет во святилище».524 Таков был Климент как учитель,525 с такими педагогическими приемами исполнял он свою должность, такие идеалы истинного наставника руководили его занятиями в школе. Но еще выше Пантена и Климента стоит великий александрийский учитель – Ориген.

«За блестящей звездой, как Климент, поднялась на небе церковной науки еще более блестящая звезда – это Ориген», – замечает один исследователь.526 Его неутомимость в преподавании, его неустанные стремления все больше и больше расширять круг своих познаний, чтобы быть достойным наставником, – делают из него чудо – Учителя. Когда Климент во время гонения при Септимии Севере удалился из Александрии, покидая свою должность учителя александрийского, и когда никто не вызывался продолжать прерванное им дело, тогда за это дело смело берется 18 летний юноша – Ориген. Преподавать новую религию в такое время значило ежеминутно рисковать своей жизнью: меч постоянно висел над учителем и учениками.527 Его истинно аскетический образ жизни был изумителен и привлекал к нему многих в то время, когда философия начала проповедовать аскетизм как истинное благо человека. Ориген проводит все время в посте, совсем не пьет вина, спит так мало, как возможно, спит не в постели, а просто на земле. Он буквально исполнял заповедь Христа не иметь двух одежд, он не знал, что такое обувь, и ходил босой. Здоровье его подчас страдало от таких неумеренных подвигов, но Ориген оставался верен себе. Многие предлагали ему свои средства для более удобной жизни, но он всегда отказывался.

Если принимать буквально слова Евсевия, то мы должны будем с изумлением верить, что Ориген до того простирал свою ревность по школе, что принимал своих слушателей не только днем, а и ночью (Евсев., VI, 3.8). Да, когда бы не приходил слушатель, Ориген вступал с ним в беседу, наставляя его, хотя бы пришлось учителю лишиться ночного покоя. Ориген был учитель прямодушный, искренний, откровенный, он прямо высказывал то, что думал, что считал полезным для своих учеников, не стесняясь никем и ничем. «У него, – говорит Евсевий (VI, 3), – что было на языке, то и на деле, а что на деле, то и на языке». Оригена не сердило, не раздражало, если иногда его ученики, обращаясь к нему с какими либо вопросами, имели в виду не действительную личную пользу, а лишь желание поиспытать своего учителя. Он терпеливо отвечал и на такие вопросы, следуя, как он говорит, примеру Христа, которому предлагаемы были вопросы и не из желания знания, а с целью искусить Его.528Ориген не считал для себя позорным, будучи учителем, в то же время и еще и еще учиться. Он желал с полной славой проходить свою должность.

Когда он увидел, что к нему на уроки стали приходить люди философски образованные, он счел своим долгом изучить и философию языческую, чтобы таким образом еще более привлечь в свою школу этих лучших людей язычества, и только не стал носить философского плаща, как делали некоторые христиане, изучавшие философию (Евсев., VI, 19). С течением времени знания его сделались очень обширны – он являлся знатоком и светской, и церковной науки. Это делало его человеком исключительным и привлекало к нему множество слушателей. Но не одно знание составляло силу преподавания Оригена: к нему влекло всех его искусство преподавания, и вообще его личность. Григорий Неокесарийский, Чудотворец, много и с одушевлением говорит об этом предмете. Он с наслаждением рисует нам самыми живыми красками свои первые впечатления на лекциях Оригена. Прибыв из глубины Понтийской провинции в Кесарию Палестинскую, где впоследствии основал новую школу Ориген, и имея намерение через несколько дней воротиться назад, Григорий так же, как и сопровождавший его брат, как будто прикованы были красноречивым и убедительным словом Оригена. И сколько красноречие, столько же и нравственное влияние внезапно отвлекло их от отечества, от семьи, от изучения юриспруденции, которая составляла предмет их научных занятий и которая обещала привести их к почестям.

Они уступили строгому очарованию, производимому этим учителем на всех, кто с ним знакомился. «Любовь к нему, – говорит Григорий, – как стрела вонзилась в сердце, так что уже нельзя было вырвать ее, или как искра зажигала душу».529 Когда Григорий оставил школу Оригена, то ему казалось, что его как будто бы изгнали из рая. После этого понятно, почему слава об Оригене, как учителе, разливалась повсюду, и школа его переполнялась слушателями, и притом самыми разнообразными, что возвышало репутацию Оригена. Евсевий не может достаточно надивиться успехам Оригена. «О нем, – замечает Евсевий, – говорили многие и весьма много». По его свидетельству, «множество оглашаемых верою» теснились вокруг знаменитого учителя: «ревностно внимало Оригену, – по словам того же Евсевия, – немалое число знаменитейших философов», т. е. языческих; к нему стекалось, по уверению Евсевия, «бесчисленное множество еретиков» (VI, 1.3.18). На скамью в школе великого учителя не стыдились садиться в качестве учеников даже лица, облеченные высоким церковным авторитетом, – разумеем епископов. Один из епископов приезжал учиться к Оригену из отдаленнейшей Каппадокии (Евсев., VI, 26–27). Разумеется, не все перечисленные классы слушателей приходили в школу Оригена с тем, чтобы спокойно выслушивать его уроки. Такими не были, например, языческие философы и, в особенности, еретики.

Они заводили споры и состязания с Оригеном. Подобными состязаниями и спорами в то время интересовались весьма многие: составлялись протоколы диспутов, которые потом распространялись по всей церкви, например, доходили до Рима (Евсев., VI, 33; VII, 29). Языческие философы до такой степени высоко ценили Оригена, что преподносили ему свои сочинения, как в наше время подносятся таковые высокопоставленным лицам, или присылали ему сочинения с тем, чтобы узнать его мнение, выслушать его замечания (Евсев., VI, 19).

Чему учили александрийские учителя в своей школе, в каком порядке и по какому методу? Круг предметов преподавания у некоторых учителей александрийских был довольно обширен. Больше всего известно, чему именно учил Ориген. Сохранилось два рода свидетельств. Одни принадлежат Евсевию и указывают, как велось дело Оригеном в Александрии, другие принадлежат Оригенову ученику, Григорию Неокесарийскому, и сообщают, как велось дело в Кесарии, где Ориген впоследствии открыл школу. Известия Евсевия очень коротки и отрывочны, напротив, известия Григория – подробнее и важнее. Можно полагать, что в Кесарии преподавание у Оригена шло более систематично, чем в Александрии. Свидетельства Григория о преподавании Оригена в Кесарии мы имеем право прилагать и к Александрийской собственно школе, потому что, без сомнения, в общем план преподавания был один и тот же у Оригена и в Александрии, и в Кесарии. По свидетельству Евсевия, Ориген сначала преподавал одно богословие, а потом начал преподавать и светские науки, а именно: он делал критическую оценку замечательнейших философских систем, излагал геометрию и арифметику и – прибавляет Евсевий – другие науки, так называемые пропедевтические. К числу этих пропедевтических наук, которые у древних назывались общим именем ?? ???????? – принадлежали, кроме упомянутых нами геометрии и арифметики, еще риторика, физика и астрономия.