Страница 60 из 122
Здесь же, в Музее, было святилище или храм, в котором один из ученых отправлял должность жреца. В Музее, кроме того, помещался зоологический сад, стоивший громадных денег, а также астрономическая обсерватория. Содержание всех учреждений Музея и самих ученых отнесено было на счет государственного казначейства. Оно было совершенно обеспеченным. Назначение ученых в члены Музея принадлежало к прерогативам сначала царей египетских, а потом римских императоров. В числе членов Музея встречаем: философов, поэтов, грамматиков, литераторов, астрономов, медиков, географов, риторов. Видно, что при выборе в члены Музея не ограничивались одной или несколькими учеными профессиями, а принимали ученых лиц всех профессий. Сначала членами Музея были греческие ученые, но впоследствии стали принимать и ученых всех других стран, если слава о них широко распространялась, так что покровители Музея находили полезным призвать их в число сочленов Александрийского ученого общества. Занятия членов Музея состояли в составлении ученых исследований, в частности, в чтении перед собранием прочих членов Музея своих или более знаменитых чужих сочинений и в обсуждении их достоинств. Иногда происходили диспуты по какому либо вопросу, и победитель на них получал венок и денежную награду. Сами цари нередко принимали участие в состязаниях между учеными, предлагая от себя те или другие вопросы.
Впоследствии Александрийский Музей из чисто ученого учреждения переходит в учебное, или, лучше сказать – научная часть его пополняется учебным учреждением. Здесь стали читать публичные лекции по греческой литературе, по грамматике, риторике, философии, истории, математике, медицине. Множество слушателей стекалось в Александрию слушать уроки знаменитых преподавателей Музея. Долгое время было самою лучшей рекомендацией для молодого человека, если он учился именно в Александрии. В качестве лучшего учебного заведения Музей славился во времена римских императоров. Как все на свете, Музей имел в своей истории и счастливые, и несчастные времена. Но несомненно, что в то время, когда появляется в Александрии христианская школа, во II и III веке, он имел еще большое влияние на умы, он представлял собой еще очень важный факт в деле общего просвещения.513 Кроме этого главного научного учреждения в Александрии – Музея – здесь было много и других ученых заведений, основанных императорами или же лицами частными. Вообще Александрия была «центром всей тогдашней учености и образованности».514
Понятно, что христианство, утвердившись в Александрии, для большего успеха над умами должно было в научном отношении поставить себя на уровень с языческой наукой. Александрия в своем роде была городом ученых, пытливость составляла характер ее жителей, но интересовались не всем, а тем, что имело форму научную, философскую. Приверженцы христианской церкви как бы невольно призывались создать в Александрии свою научную школу. В Александрии легче всего было христианам приобретать то образование, которое делало бы их равными с гордыми своей наукой язычниками. Так называемый Музей, ставший после времен рождества Христова помимо ученого и учебным заведением, делал легким и доступным для христиан самое серьезное образование. Знаменитая Александрийская библиотека давала драгоценные пособия для самой глубокой борьбы с врагами христианства. После этого, что удивительного, если в Александрии зацвела христианская наука, основалась здесь научная школа христианская? К сожалению, не сохранилось никаких исторических известий о том, при каких конкретных условиях возникла здесь школа христианская. Об этом могут быть делаемы только вероятные догадки. Можно полагать, что это случилось очень просто.
В Александрии, конечно, нередко бывали случаи обращения к христианству людей эллински образованных, которые, приняв христианство, хотели более подробно и основательно ознакомиться с принятой ими религией; для этой цели они поручаемы были наставлению лучших, более просвещенных из христиан. Когда число таких образованных язычников, обратившихся в христианство и желавших более глубокого знания христианства, увеличилось, нашли нужным назначить одно определенное лицо из христиан в качестве руководителя и наставника указанных лиц. И вот появилась школа, училище. Поэтому то Александрийская школа у древних писателей известна под именем катехизаторской. Без сомнения, к этим указанным лицам, врученным для наставления учителю христианскому, могли присоединиться и язычники, еще не крещенные, но желавшие вообще ознакомиться с истинами новой религии, или из простого любопытства, или по склонности к христианству, а история жизни Оригена действительно свидетельствует, что и такие лица приходили в его школу (Евсевий, VI, 3). Даже еретики, и те имели желание слушать александрийских ученых катехизаторов, как свидетельствует опять история Оригена (Евсев., VI, 18). И вот, школа росла и росла. Так, весьма естественно, могло возникнуть Александрийское христианское училище, известное с именем катехизаторского.
Чтобы представлять себе правильно, что такое было Александрийское училище, мы должны твердо помнить о следующих особенностях этого училища. Для училища вовсе не было отводимо особых специальных корпусов, как это бывает у нас, преподавание происходило в квартирах катехизаторов, совершенно запросто.515В училище, по крайней мере в первое время его существования, не видно какого либо распределения слушателей на группы или отделения.516 Слушателями были люди возрастные, уверение же некоторых исследователей, что будто оно назначалось и для детей, не имеет оснований.517 На уроки беспрепятственно являлись и женщины.518 Учителей всего на всю школу было один и редко когда двое (Евсев., VI, 15). Преподаватель никакого вознаграждения не получал.
После этого общего взгляда на училище александрийское, войдем в подробности, что это была за школа, и что в ней делалось?
Училище александрийское после своего возникновения сделалось славным и благотворным для науки богословской. Этим оно обязано было своим учителям, которыми были люди, всецело преданные своему делу и с успехом его ведшие. О них, этих учителях, прежде всего и скажем. История этого училища свидетельствует, какими высокими умственными, нравственными и педагогическими качествами отличались учителя Александрийской школы. К сожалению, о первом александрийском учителе, Пантене, мы знаем очень мало. Сохранились только отзывы о его педагогической деятельности его учеников Климента и затем – Оригена. Вот какой лестный отзыв делает Климент Александрийский, долго странствовавший по белу свету для отыскания истины, о своем почтенном учителе Пантене: «Я . остался в Египте, – говорит он о себе, – как скоро услышал его учение. Подобно сицилийской пчеле, он собирал на ниве Св. Писания цветы, слова пророков и апостолов, и вливал чистую и святую мудрость в душу слушателей».519 Климент свидетельствует, что он до глубокой старости живо сохранил в памяти те уроки, какие он слушал у достославного мужа, т. е. Пантена (Евсев., V, 11). Ориген со своей стороны свидетельствует, что он в методе преподавания подражал Пантену,520значит, он считал его образцовым наставником.
Климент, преемник Пантена по учительству в Александрийской школе, исправлял свою должность с глубоким убеждением, что учительство катихита есть призвание самое возвышенное, отображающее деятельность самого Христа, что оно есть призвание посредничества между Богом и людьми. Сочинения Климента возвещают нам о том возвышенном духе, который руководил всей его научной деятельностью. Он требует, чтобы «берущий на себя должность учителя по совести дал себе наперед ответ на вопросы: свободен ли он от предрассудков и честолюбия, не ищет ли он славы, не стремится ли к какому либо другому вознаграждению, кроме спасения своих слушателей». Климент свидетельствует, с какою заботливостью старался он приспособить свои уроки к нравственному и интеллектуальному состоянию своих учеников. «Кто посвящает себя устному преподаванию, – говорил он, – тот основывает суждение о своих учениках на опыте и рассудительности. Он заботливо изучает у своих слушателей язык, характер, нравы и поведение, внутренние движения, манеры, даже взгляд и тон голоса, чтобы различать каменистую почву и землю плодоносную, кто наиболее приемлет для семени (учения), и кто более противится, нежели принимает его».521 Климент желал и старался возбудить в своих учениках энергию в исследовании истины.