Страница 57 из 103
I, Письмо 93), что «Его прославление человеческое пребывает в дарохранительницах церкви под видом хлеба, который видимо скрывает Его и что Он, зная, что мы чувственны, ведет нас таким образом к поклонению Своему вездесущему божественному через поклонение Своему человеческому, присутствующему в определенном месте» (там же); что «мы получаем тело Иисуса Христа на языке, и оно освящает его своим божественным прикосновением» (Письмо 32); что «оно входит в уста священника» (Письмо 72); что «хотя Иисус Христос и сделался доступным посредством таинства евхаристии и Своему человеколюбию и благости, Он сохраняет вместе с тем Свою неприступность, как неотъемлемое свойство Своей божественной природы, ибо хотя там находятся только тело и кровь в силу слов vi verborum, говоря языком школы, последнее обстоятельство не препятствует тому, чтобы всё Его божественное, равно как и всё Его человеческое находились там в неразрывном соединении» (Защита молитв св. причащения, стр. 217), и, наконец, что «таинство евхаристии есть одновременно и таинство, и жертвоприношение» (Семейн. теол., ур.
15), и «хотя это жертвоприношение совершается в воспоминание крестной жертвы, все–таки существует между ними разница, жертва во время литургии приносится только за одну церковь и за одних верных, пребывающих в общении с нею, тогда как крестная жертва принесена была за весь мир, как говорит святое Писание»[284] (там же, стр. 153). Сказанного достаточно, отцы мои, чтобы показать ясно: не было, быть может, никогда бесстыдства, превышающего ваше. Но я хочу заставить вас самих произнести этот приговор над собою. Ведь чего вы требуете, чтобы устранить всякую видимость единомыслия с Женевой? «Если бы г–н Арно сказал, — говорит ваш о. Мейнье (стр. 83), — что в этой поклоняемой тайне нет вовсе вещества хлеба под видами, а только тело и кровь Иисуса Христа, я согласился бы, что он решительно высказался против Женевы». Признавайтесь же, клеветники, и дайте ему публичное удовлетворение за нанесенное публичное оскорбление. Сколько раз видели вы требуемую констатацию в только что приведенных мною выдержках? Но мало того, так как Семейная теология аб. Сен–Сирана одобрена г–ном Арно, она содержит, следовательно, мнения того и другого. Прочтите же весь урок пятнадцатый, и в особенности статью вторую, и вы найдете там требуемые вами слова, выраженные даже более формально, чем у вас самих. «Есть ли хлеб в просфоре и вино в чаше?
Нет, потому что все вещество хлеба и вина устранено, чтобы дать место телу и крови Иисуса Христа; только одни они и пребывают здесь сокровенные под качествами и видами хлеба и вина».
Что же, отцы мои, станете ли вы еще говорить, что Пор–Рояль не учит ничему, что не было бы принято Женевой, и что г–н Арно во втором своем Письме не говорит ничего, что не мог бы сказать реформатский наставник из Шарантона? Предложите же г–ну Местрезу[285] говорить так, как говорит г–н Арно в этом Письме (стр. 237 и след.), заставьте его сказать, что «обвинять его в отрицании пресуществления — значит гнусно клеветать на него; что в основание своих книг он ставит истину действительного присутствия Сына Божия, в противоположность ереси кальвинистов, что он считает за счастье пребывать в таком месте, где святая святых на алтаре служат предметом непрерывного поклонения»; а ведь это противоречит верованиям кальвинистов даже гораздо более, чем само учение о действительном присутствии, ибо, как говорит кардинал Ришелье в своих Прениях (стр. 365): «Новые пасторы во Франции, соединившись с лютеранами, которые веруют в действительное присутствие Иисуса Христа в св. дарах, объявили, что они остаются в разрыве с. церковью по отношению к этому таинству, только вследствие поклонения, которое католики воздают св. дарам».
Предложите Женеве подписаться под всеми выдержками, которые я привел вам из книг Пор–Рояля, и не только под выдержками, а под целыми трактатами об этом таинстве, как то: О частом причащении, Объяснение священнодействий при совершении литургии, Отправление богослужения при литургии, Доказательства пресуществления во время таинства евхаристии, Перевод гимнов в Часослове Пор–Рояля и др. Предложите, наконец, установить в Шарантоне упомянутое священное учреждение беспрерывного поклонения Иисусу Христу, пребывающему в св. дарах, как делается в Пор–Рояле, и это будет самой значительной услугой, какую вы могли бы оказать церкви, ибо тогда не Пор–Рояль будет в единомыслии с Женевой, а Женева будет в единомыслии с Пор–Роялем и всей церковью.
Право, отцы мои, вы не могли придумать ничего неудачнее, как обвинить Пор–Рояль в неверии в таинство евхаристии, но я выясню причину, побудившую вас к этому. Вам известно, я кое–что понимаю в вашей политике, которой, конечно же, вы следовали и в этом случае. Если бы аб. Сен–Сиран и г–н Арно говорили о том только, во что надо веровать относительно названного таинства, а не о том, как должно готовиться к нему, они были бы лучшими католиками в мире, и не оказалось бы никаких двусмысленностей в их выражениях действительное присутствие и пресуществление. Но так как все, кто противодействует вашей распущенности, должны быть еретиками, и именно по тому самому пункту, в котором они вам противоречат, то как же г–
Ведь утверждает же ваш о. Бризасье: «Если вы станете следовать этому методу, то не приложите крови Иисуса Христа ни к одному человеку». Для вас лучше, если будут следовать практике вашего Общества, которую ваш о. Маскаренья излагает в книге, одобренной вашими теологами и даже вашим достопочтенным о.
Ибо хотя церковь и запрещала это, но подобное запрещение уничтожено повсеместно укоренившимся обычаем» (Маскаренья, тр. 4, расс. 5, № 284).
Вот, отцы мои, что значит иметь иезуитов повсюду; вот тот всеобщий обычай, который вы ввели и желаете поддержать. Неважно, что алтари Иисуса Христа полны мерзости, лишь бы церкви ваши были полны народа. Выставляйте же еретиками в учении о таинстве евхаристии тех, кто противится вам в данном пункте: этого нужно добиваться во что бы то ни стало. Но как вы можете это сделать после стольких неопровержимых доказательств истинности своей веры, представленных ими? Неужели вы не боитесь, что я приведу ваши четыре великие доказательства их ереси? Вам следовало бы опасаться моих слов, и я не стану щадить вас от позора.
Итак, рассмотрим первое доказательство. «Аббат Сен–Сиран, — говорит о. Мейнье, — утешая одного из своих друзей по случаю смерти его матери, сказал (т.1, Письмо 14), что самая приятная жертва, которую можно принести Богу в таких случаях, есть терпение: следовательно, он — кальвинист». Это весьма замысловатое утверждение, отцы мои, и я не знаю, поймет ли кто–нибудь, на чем оно основано. Узнаем же интересующие нас сведения от него самого: «Ибо, — говорит наш великий защитник веры, — аббат Сен–Сиран не верует, следовательно, в таинство евхаристии, так как оно есть жертва, наиболее приятная Богу». Вот и говорите теперь, что иезуиты не умеют рассуждать. Они умеют это так делать, что найдут ересь везде, где им будет угодно, даже в самом св. Писании; ведь разве это не ересь, когда Иисус сын Сирахов говорит: «Нет ничего хуже любостяжания»: nihil est iniquius quam amare pecuniam[286], как будто прелюбодеяния, человекоубийства и идолопоклонство не более тяжкие грехи? И кому же не случается ежечасно произносить подобные речи, как, например, что сердце смиренное и сокрушенное — самая совершенная жертва в глазах Бога, потому что в такого рода речах желают только сопоставить между собой некоторые внутренние добродетели, а не сравнивать их с таинством евхаристии, которое принадлежит к иному, несравненно высшему, порядку. Ну не смешны ли вы, отцы мои?
И неужели мне нужно еще, чтобы окончательно изобличить вас, выписывать выражения из того же Письма, в которых аб. Сен–Сиран говорит о таинстве евхаристии, как о самой совершенной жертвеПетр Аврелий, вы пользуетесь выдержкой (стр. 89), в которой Аврелий[287] объясняет меры церкви по отношению к священникам и даже епископам, которых она желает низложить или перевести на низшую ступень: «Церковь, — говорит он, — не будучи в состоянии лишить их власти, присущей их сану, потому что свойство это неизгладимо, делает все, что в ее силах: она вычеркивает из своей памяти указанное свойство, которое она не может изгладить из души, однажды получивших его; она смотрит на них как на уже переставших быть священниками или епископами. Стало быть, на обычном языке церкви можно сказать, что они не имеют сана, хотя свойства снятого с них сана всегда остаются при них: оЪ indelebilitatem characterise. Вы видите, отцы мои, — что этот автор, одобренный тремя съездами духовенства Франции, ясно говорит: сан священника неотъемлем. А между тем, вы заставляете его утверждать совершенно обратное, в том же месте: «сан священника не неотъемлем». Вот отъявленная ложь, или, по–вашему, небольшой простительней грешок. Ведь рассматриваемая книга наносит вам ущерб тем, что опровергает ересь ваших собратьев в Англии относительно власти епископа[288]. Но вот явная нелепость: Ложно приписав аб.