Страница 5 из 6
*************************************************
24.04.1980
Дорогая Дина,
Получил Вашу открытку и взаимно поздравляю всех вас с Праздником. Долго же не писал из–за того, что все это время был перенасыщен приходскими делами и службами, дома бывал редко. Так всегда бывает перед Пасхой и после нее. У меня за домом еще лежит снег /24.04!/, весна холодная и суровая. Но, несмотря на трудности нашего климата, Бог дает мне пока сил делать все, что нужно, то, что делаю всегда. Будем надеяться, что и дальше так будет. Очень рад Вашим /обоим/ успехам, но не совсем понял: Вы пишите по–английски? Это о сыне и его изречениях? Это ведь будет для взрослых? Я всегда думаю о детях: им так не хватает хороших книг! На тысячу «взрослых» — одна хорошая детская. Это, наверно, касается любой страны. Уж очень это большое искусство — писать детям. Есть ли у Вас фото хотя бы каких–нибудь Яшиных картин? Хотелось бы взглянуть, что он теперь делает. Его Амос* так со мной и неразлучен. Вспоминаю наши с ним разговоры о мировых проблемах. Он редкий человек, который понимает многое. Сейчас, как мне кажется, полоса упадка и усталости мысли. Многое примитивизируется. Но это не в первый и не в последний раз. Истина от этого не пострадает, ее свойство облекается во все формы, начиная с самых сложных — до самых простых. Это хорошо видно из самой Библии…
Жду Ваших писем, которые, как никакие другие, полны жизни и искр и приоткрывают завесу над Вашим бытиём. Всех вас обнимаю и шлю Божие благословение.
С любовью
Ваш о. Александр Мень.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
* Яша перед отъездом из России подарил отцу Александру свою картину «Амос».
*************************************************
[1980]
Дорогая Дина!
Получил Ваше письмо, вернувшись из родного Коктебеля. Не знаю уж, что Вы в моих письмах нашли, но полагаю, что это реакция от беспросветной глупости, которую Вы так красочно описали.
А с Яшиными картинами дело, наверное, сложнее. Ведь сколько уже веков, как обыватель явно предпочитает «натуру». Всех модернистов брали (и берут) из моды, созданной прессой. Почему люди мидлмены любят натуру, понять трудно, но это факт. Были же века, когда положение было иным. Впрочем, очень давно. Ведь до Ренессанса картины в доме не вешали. Значит, тысячи лет все — натура. Что же ждать от бедных американцев? Попритворяются — попритворяются, а потом и хвать — берут европейцев «как живых». Это уже искренно. В искусстве–то понимают не многие, и это везде и всегда. Куда деться? Конечно, мода — сильная вещь, — приходится себя мучить тем, что втайне не по душе…
А как с Вашей книгой? Вы давно об этом не писали /и вообще/.
Описанием клуба* вы меня восхитили. Вот уж поистине бессмертна тупость и универсальна. Чудные мы люди: жарко — нам плохо, холодно — тоже. Есть сауны, бассейны — дуреем, нет — дичаем. Комфорт — плохо, дискомфорт — тоже. Впрочем, во всем этом видно главное.
Не здесь решается основная загадка человеческой судьбы. Прямо–таки наглядное пособие! Как без духа можно мило оскотиниться, даже имея бассейны. Вавилон… Вавилон в библейском смысле слова. Только некому эту Атлантиду обличить /а если и есть, то не слушают, как всех Кассандр и пророков/, так всегда бывало. Один Бог вправляет нам мозги время от времени, но Он долготерпелив, как эволюция, как долгие геологические периоды. Он лепит нас, кувыркающихся, и Свое дело до конца доведет. Он и нас–то сделал очень живучими, как лягушек. Все перенесем, даже глупость и комфорт. Это животные вымирают от неблагоприятных условий, а Адам — орешек попрочнее. Весь измусорится, а потом мусор слетит, и видно: было в глубине что–то Божье. Не совсем одичал и выродился. Искра никогда не погаснет. Как сказано в писании:
«Свет во тьме светит».
Шлю Вам всем московские приветы и добрые пожелания.
Храни…
Ваш о. Александр Мень.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
* Наши эмигранты создали клуб при еврейском Центре Хьюстона, и я описывала, как смешно и грустно придавливают нас «утюги на головах», привезённые из России.
*************************************************
Февраль 1981
Доpогая Дина,
Давно не получал от Вас вестей и был рад /письму/. Вообразил в красках, как Вы отводили душу с Юзом*, выплескивали все, что накопилось, а накапливаться есть чему — это видно и из Вашего письма, и из предыдущих. Не соскучишься. Про роман Лимонова** слышал, но, к счастью, не читал, и вообще вести об этой лит. кутерьме доходят скудные. Но об этом тоже не слишком убиваюсь. Все пройдет, все минует, вода времен все унесет… а что останется — покажет время. Недавно тут читал приятную повесть об Огареве. Как много сходного в ситуациях, и также многое унесла вода. Но все же люди были чуть–чуть поблагородней /повторяю: «чуть–чуть», чтобы объективно было/.
С книгой Вас поздравляю, хоть и не знаю, когда придется ее прочесть. Надеюсь, она выйдет красивая. И устами младенца в ней будет говорить истина. А другую***, наверно, будет трудно писать. Я имею ввиду — рядом с многими аналогичными по теме. Главное — найти ключ. То есть, одну–две главные мысли, которые хочется выразить, а уж на нее, как на ствол, все нанижется. Трудно еще потому, что основы страны возникли на двух китах, от нас далеких: евангелическом христианстве и пионерстве /не иммиграции/. Евангелизм, растеряв многие важные вещи, возродил и сохранил некоторые фундаментальные христианские векторы. Но об этом так много сказано… Когда–то Вл. Соловьев говорил, что всемирно–историческая ценность /или миссия провиденциальная/ каждой культуры измеряется тем, что она дала другим. Велики, говорил он, те писатели, которых ценят не только на родине. А историк, недавно умерший, А. Тойнби считал, что «успех цивилизации связан с тем, насколько верен её «ответ» на «вызов» Божий. Впрочем, это так, к слову.
Из своей лесной заснеженной пустыни шлю Вам приветы друзей и Божие благословение.
С любовью.
Ваш о. Александр Мень.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
* Юз Алешковский, писатель, автор ставшего знаменитым, романа «Николай Николаевич». Живёт в Америке.
** Эдуард Лимонов, писатель, автор нашумевшего романа «Это я — Эдичка!»
*** Мне захотелось написать книгу про Америку, и я стала собирать копии своих писем.
*************************************************
[1981]
Дорогая Дина!
Поздравляю Вас, Яшу и детей с праздником Пасхи.
Мы, конечно, от души посмеялись и повеселились над Вашим письмом. У нас нет таких забавников и нет материала, чтобы так всё описать, но есть и свои юмористические стороны жизни. Особенно хорошо Вы описали бобруйских*. Наташа моя не налюбуется на календарь. Вопреки Вашим ожиданиям он дошёл по почте невредимый. Я, кажется, уже об этом писал, но, может быть, хотел, любуюсь и я. Приятно иметь перед глазами хорошие пейзажи, так снятые ловко.
Относительно умственных способностей буржуазных людей, то я давно имел подозрения, что, в общем, всюду похоже.
Надеюсь скоро поздравить Вас с книгой. Но так и не понял: она по–русски? Якову также желаю преуспевать в меланхолическом и поучительном занятии — отождествлении человека с нефтью. Только её мало, а нас многовато. И если б она так легко воспроизводилась!
У вас тепло, а у меня ещё много снега. Земля открывает свою плоть, ожидая, что я начну трудиться над ней в поте лица.
Жизнь течёт быстро и бурно. Но жаловаться не приходится. Время у меня сейчас напряжённое, как всегда перед Пасхой, когда много народа. Дома почти не бываю. Но это искупается красотой этих дней. Они как бы символизируют всё наше духовное бытиё. Как Он умирает и воскресает, так и Церковь время от времени идёт к упадку, а потом снова возвращается к жизни. Не забывайте. Ваши письма для нас всегда радостны.
Обнимаю.
Ваш о. Александр Мень
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
* Я писала отцу Александру о всяческих проделках «наших». Как быстро некоторые выходцы из Бобруйска наладили «бизнес»: колотить машины друг у друга и получать денежки от страховок.
*************************************************
[1981]
Дорогая Дина!
В который раз Ваше письмо заставляло нас грустить и смеяться.
Из Вас бы вышел весьма ядовитый репортер /не все еще потеряно/ или эссеист. Так и представил я себе все те многообразные, но однообразные в своей глупости круги, которые Вам пришлось обойти. Даже та основательность, которая обычно характеризует «конец века», исчезла. Один прах и пыль… Жалкие перерождения и порождения.