Страница 6 из 6
Но за Вас все равно рад, что вы оба и все вместе благополучны /это я вычитал между строк и, надеюсь, не ошибся/. Кроме того, что выбитость из седла и среды болезненны, многие просто прятали свое убожество, и вот оно явилось во всей красе.
Анри* я очень люблю, но признаюсь /тайно/.что сам ничего не понимаю в его произведениях. Он недавно прислал мне на отзыв один свой очерк на интересующую меня библейскую тему, и я до сих пор не ответил. Просто в тупике. Впрочем, это его стиль: он и раньше так писал. Относительно же моих писаний, то, наверное, в Вас говорит больше дружеское расположение /и некая общность духа/.
Наша жизнь, несмотря на все обстоятельства, идет по–прежнему руслу.
Закончил последний том истории религии, написал комментарии к Новому завету и т. д. К злобе дня это, кажется, не имеет отношения, но злоба дня пролетает, как сенсация на Западе. Неинтересно как–то. И главное — все одно и то же. Та же глупость и нелепости и нежелание понять, учесть, осмыслить то, что было испытано. Видимо, во всех крестах, под всеми звездами мудрость столь же редка, как золотые крупинки, как подснежники ранней весной. Но все–таки дух делает свою работу, незаметно, чтобы медленно осуществлялся Замысел. Он есть и зреет — вопреки тупости людской.
Всегда рад буду Вашим письмам.
Привет Якову. И детям, которые, наверно, уже огромные /прислали бы Вашу семейную группу/.
Храни Вас Бог.
Ваш о. Александр Мень.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
* Анри Волохонский, биолог, философ, поэт, писатель. Автор нескольких популярных песен «Над небом голубым…», «Осязала ризы твои…» и др. Друг Яши. В эти времена жил в Израиле на Тивериадском озере. Во время нашего визита в сердцах сказал: «Я никогда не думал, что евреи такие глупые!» На что я ему ответила: «Что же тогда про русских думать, если на их фоне евреи умными казались?»
*************************************************
Февраль 1982
Дорогая Дина!
Долго не писал Вам. Сначала был в больнице, но когда благополучно оттуда вышел, немного простыл, а потом умер отец Наташи /моей жены/. И так одно за другим. Суета и пр.
Нравится мне, что Вы с таким восторгом говорите о климате и прочем. В сущности, мы чаще брюзжим, а потом, вспоминая, вздыхаем: как было хорошо! По банальной пословице: «Что имеем — не храним…» А жить–то надо сегодня.
Непонимание этого — форма неблагодарности. Ни прошлое, ни будущее нам не принадлежит так, как настоящее. Как писал Пастернак: «Себя и свой жребий подарком бесценным твоим сознавать». Как бы причудливо ни складывались судьбы — во всем есть смысл, если только мы захотим его понять и найти. Жаль мне, что наши странники* обнаруживают такую мелочность. Одно из главных правил жизни: не смотреть в микроскоп. Знаете: в микроскопе можно увидеть самых страшных бацилл, которые живут рядом с нами, и до поры до времени — мирно. Жить крупно — единственное, что достойно человека. А тут такая вермишель… От этого и инфантильность мужчин, о которой Вы пишете. Зарылись в собственных мелочах, в собственном микроскопическом /по сути дела/ самолюбии и пр. И самообмана — гора. Если бы… если бы… я бы… Близость к смерти должна отрезвлять. Я это не о том, что недавно хоронил. Я часто вижу покойников. Но и без этого ясно. Нужно только целительное «мементо мори», которого западные, кажется, немного боятся.
Как Ваша книга? Как Яков и надменные потомки? Жду хоть краткого описания. Ваши «отчеты», как у Джерома.
Обнимаю Вас всех.
Ваш о. Александр Мень.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
* «Наши странники» — это наша писательско–художественная элита в эмиграция.
*************************************************
[1982]
Дорогая Дина!
Наконец–то, снова мы получили удовольствие, читая Ваше письмо.
Впрочем, интуиция подсказывала, что молчите не потому, что что–то не в порядке. То, что Вы описали о премии *, меня поразило. Действительно, какая это сейчас /да и всегда/ редкость! И как хорошо, что такие оазисы существуют и что «свет во тьме светит».
Один современный теолог ввел термин «анонимные христиане» для обозначения всех людей, которые практически, в жизни осуществляют Евангелие, подчас не зная о нем. Идеологический ярлык мало что значит. Моим молодым друзьям это не всегда понятно. Всем так хочется разделять на «свой» и «не свой» по ярлыкам. Но, как видите, в натуре все сложнее…
По–прежнему Ваши письма самые насыщенные и живые. Прочие — большей частью стонут. Плохо люди прививаются на чужих местах. Хочется верить, что наш век принесет в будущем плоды, хотя, как поглядишь — то мы еще пещерные люди, питекантропы какие–то.
«Волна» о себе мнила много *, а оказалась мутной волной. Да и ждать иного было трудно. Главное осталось не изжитым, сменили только этикетку.
А Мексику Вы здорово описали — два слова — и все ясно. Смешно: вот когда и при каких обстоятельствах открыли в себе писательницу.
Впрочем, читая письма, об этом можно догадаться. А вот — другой вопрос: почему у мексиканцев так? Ведь рядом — другая жизнь. Порядки? Но ведь их создают люди. Раса? И ведь мексиканцы — наполовину тоже выходцы из Европы. Да и что такое Европа, чтобы все у нее было лучше? Быть может, дело в устоявшейся вере, вере в широком смысле, как бессознательном жизнепонимании, которое проецируется на все — культуру, цивилизацию. А уж сама вера коренится в чем–то внутреннем. И здесь тысячи вопросов. Почему у древних мексиканцев были такие жуткие культы? Ведь они не хуже других.
О себе мне трудно писать — мало внешних событий, достойных описания. Я живу, или стараюсь жить так, как кончил герой «Кандида». Но это лишь внешняя сторона. Копаюсь, собираю картошку на зиму, тружусь с народом, пишу.
Сейчас внучка уехала, а то весь дом стоял на голове /она «вождь краснокожих»/, и дома опять относительная тишина. Я ее принимаю как драгоценный дар, потому что дни свободные редки, а дела берут все силы.
Часто о Вас думаю и желаю, чтобы солнце Вам светило.
Большой привет Якову, рад его успехам, а также юным американцам.
Храни Вас Бог.
Ваш о. Александр Мень.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
* Я написала о премии Родко, учрежденной американской миллионеркой Доминикой Де Миниль для людей, борющихся за справедливость и добро в своих странах. Вручение премий происходило в капелле Родко. Я описала атмосферу доброты, которая была во время церемонии, как в раю, а не в царстве «акул.»
Мы были приглашены Павлом Литвиновым, гостем Д. Де Миниль, получавшим премию за Елену Великанову. Каких только людей там не было: индейский вождь, отстаивающий права индейцев, африканский царь, давший свободу рабскому племени…
** В письмах я много писала о том, как после пересечения границы наша мания преследования в России сменилась манией величия в Америке, и приводила разные смешные истории из нашей жизни.
*************************************************
24.4.90
Дорогая Дина!
Наконец–то получил от Вас хоть несколько слов. Казалось, что Вы канули в неведомое. О всех превратностях и бедах узнал косвенными путями*, и понимал, что бессмысленно писать по старому адресу**. Безумно быстро бежит время. Но я рад, что Вы не пали духом, вопреки всему и не утратили, кажется, своего яркого и светлого. Теперь жду от Вас рассказа более подробного о детях и о своем житье–бытье.
Что касается меня, то в целом у меня жизнь идет в том же направлении и в том же духе. Правда, новые ветры перемен меня немного коснулись в том смысле, что сейчас берут в прессу некоторые мои работы и появилась возможность общаться с большими, в несколько сот человек, аудиториями /школы, вузы, институты, Дворцы и пр./. Но изменение это не качественное, а количественное. Борода стала белее, внучка, старшая, переходит в 6–ой. Жена еще работает. Такие контуры…
Словом, жду. Привет мальчикам и мужу*** /хоть его не знаю/.
Может быть, Вы когда–нибудь соберетесь побывать здесь?
Будьте благополучны и Богом хранимы.
Ваш о. Александр Мень.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
* Это письмо получено после огромного перерыва. За это время трагически погиб мой муж Яков (1984). Я несколько лет находилась в тяжёлой депрессии.
** В 1985 году я переехала в Бостон.
*** Мой второй муж Леонид Перловский, физик–теоретик, друг Яши, работал вместе с нами в «Эксоне». Я вышла за него замуж, и его любовь помогла мне пережить годы после Яшиной смерти. К двум моим мальчикам, Илье и Даничке, присоединились Ленины сыновья Боря и Илюша. В новой книге " По ту сторону воспитания» я рассказываю как я выживала, оказавшись «мать–мачехой». К сожалению, отцу Александру об этом периоде моей жизни я мало успела написать.
*************************************************
Август 1990
Дорогая Дина!
Очень был рад Вашему письму. Пока пишу краткую открытку. Жду от Вас, — о Вашей жизни и обо всём. Как хорошо, что Вы вышли из всех испытаний, не потеряв своего духа, такого живого и искрящегося. Да, давно Вы уже погрузились в «инобытие», но всё же Главное остаётся вечным под любым небом.
Обнимаю.
Шлю Божие благословение.
Ваш о. Александр Мень.
Жду!