Страница 30 из 97
Не надо переделывать ребенка. Не надо переделывать себя. Наши усилия должны быть направлены не на ребенка, не на себя, а на главное - на отношение к ребенку. Человек меняется не от манипуляций, которые с ним проделывают, не от воздействий, а только от собственных душевных движений, возникающих в его отношениях с людьми. Антуан де Сент-Экзюпери писал, что человек - это узел отношений. Еще раньше Антон Семенович Макаренко говорил, что советская педагогика - это педагогика отношений.
Подлинное средство воспитания - в нас самих, в нашем сердце. Оно действует, оно воспитывает, повторю, двадцать четыре часа в сутки. Мама на работе, сын в школе или во дворе, но отношение матери к сыну оказывает влияние постоянно.
Учителя-профессионала можно научить, каким голосом говорить ребенку "иди сюда", показать ему оттенки в интонациях, выработать технику поведения с ребенком. Но ни в какой книжке не опишешь эти тысячи оттенков интонации, тысячи оттенков во взгляде, никак не научишь смотреть на ребенка добрыми глазами! Все эти мелочи, из которых и состоит работа воспитания, сами собой находятся, когда изменяется наше отношение к ребенку.
Чтобы понять, насколько важно отношение к ребенку, рассмотрим вопрос, который очень часто задают родители: почему в одной и той же семье вырастают разные дети?
Потому что родители, сами того не замечая, по-разному относятся к каждому из своих детей. Незначительные прирожденные различия ведут к незначительной разнице в отношении. Да и сами родители в двадцать лет относятся к детям не так, как в двадцать три года, ко второму ребенку не так, как к первому. "Всегда с старшими детьми мудрят", - говорится в "Войне и мире".
Мне рассказывали о доме сирот. Вечер; крошечные детки в кроватях. Один сидит насупившись, другой возится с игрушкой, а третий, когда воспитательница вошла, протянул ей руки. Воспитательница взяла на руки ребенка - именно того, кто потянулся к ней. Она ходила с ним по комнате, разговаривала с другими ребятишками, а этого держала на руках. Прижимала к себе. Все от рождения воспитывались в одинаковых условиях одними и теми же людьми, но чем-то этот ребенок чуть-чуть выделялся. Его чаще брали на руки, он сам научился протягивать руки, его стали брать еще чаще... Пройдет два-три года, и будет казаться, что этот ребенок от рождения добрый и способный, а другие - от рождения угрюмые и темные дети. Отношения - как усилитель. Маятник раскачивается: чуть не такой ребенок, чуть не такое отношение к нему, и ребенок развивается по-другому, вызывая новые различия в отношении к нему. Родители думают, будто относятся к детям одинаково, они не замечают разницы во взглядах и жестах, не замечают того, как одного похвалили, а другого похвалили чуть-чуть сильнее. Так и получаются разные дети. Судьба ребенка зависит от отношения к нему.
Видный советский психолог Алексей Николаевич Леонтьев приводит пример с мальчиком-хромоножкой, у которого врожденный вывих бедра. "Как сложится его личность?" - спрашивает ученый и показывает, что это невозможно предсказать. Сама по себе хромота не может породить ни комплекса неполноценности, ни замкнутости, ни какой-либо недоброжелательности, ни других психологических особенностей.
Действительно, представим себе, что все люди хромые - тогда хромота не имеет значения для мальчика. Представим себе, что только из хромых выбирают царей - у нас вырастет мальчик с царственным характером. Представим, что хромых изгоняют, и разовьется совсем другой характер. Характер зависит не от хромоты, а от того, как отнесутся к мальчику.
Человек - это способности плюс отношение к людям, к делу, к жизни; если я хочу вырастить человека для человека, я и должен относиться к ребенку как к человеку, и никакого другого способа справиться с задачей нет, все другие способы - обман.
5
Только не надо думать, будто, если я стараюсь, все делаю для ребенка, отдаю ему лучший кусок, боюсь за него, - значит, я хорошо к нему отношусь. Чтобы отношение к ребенку воспитывало, оно должно быть богатым и сложным чувством. Не просто любовь, а богатые взаимоотношения.
И прежде всего хорошо относиться - значит победить в себе дурную педагогическую страсть.
Зададим себе две серии вопросов.
Какие чувства вызываю я у своего ребенка - любовь? уважение? интерес? безразличие? иронию? презрение? страх? ненависть?
Какие чувства вызывает у меня ребенок: верю ли я в него? надеюсь ли я на его будущее? люблю ли я его?
Часто говорят об авторитете в воспитании. Без авторитета трудно. Но совершенно невозможно воспитывать, если ты не вызываешь симпатии у ребенка, раздражаешь его одним своим видом или голосом. Авторитет завоевывают: война! Авторитет необходим руководителю завода - пришел и преодолел предубеждение, завоевал авторитет. Симпатию вызывают, пробуждают, симпатия - собственное чувство ребенка. Без авторитета воспитывать трудно, но можно. Без симпатии воспитывать совершенно невозможно, это исключено, тут и разговаривать нечего. Раздражительный отец еще может что-то дать ребенку, раздражающий ничего не даст.
На каждого ребенка есть какой-то идеальный способ воспитания Х. И каждый из взрослых сложившихся людей может воспитывать только одним способом Y. В школе это обстоятельство скрыто: на любого мало-мальски способного учителя найдется достаточное число мало-мальски пригодных для него учеников (и наоборот). Но в семье, где один на один, и нет выбора, и некуда друг от друга деться, - в семье педагогическая несовместимость иногда приводит к драматическим последствиям. Все - и родители, и дети чувствуют себя виноватыми или, что еще хуже, обвиняют друг друга, причем проблема, как правило, переводится в моральный план. Человек не справляется с воспитанием и не может справиться, а ему говорят, что он не выполняет свой долг.
Подумаем о том, что нам подвластно, - о нашем отношении к детям. Если мы переменим свое отношение к ним, то, быть может, и они станут терпимее к нам, и мы найдем тот единственный способ воспитания, который и нам доступен, и детей захватывает.
6
Мы воспитываем не ребенка, а человека. Каждому человеку, сколько бы ему ни было, хоть полгода, нужно, чтобы его считали человеком. Считайте человека за человека, и он будет благодарен вам и рано или поздно пойдет вам навстречу. Считайте человека за человека - больше для воспитания ничего не нужно, здесь - правда, только правда и вся правда.
Ребенку говорят:
- Будь человеком!
Слышу в ответ детский голосок:
- Я согласен! Но прошу считать меня человеком!
7
-Прошу считать меня человеком - прошу верить в меня!
Молодая преподавательница техникума в Подмосковье призналась мне:
- Я очень плохая учительница... Я так мучаюсь от этого, иногда и ночью не сплю.
Мне было известно о ней, что это редкая по своим качествам учительница, может быть, даже редчайшая. Я спросил, за что же она так корит себя.
- Знаете, - сказала она, - есть несколько учеников, в которых я не верю... Это ужасно. Им так плохо, когда в них не верят! Они просто на глазах увядают. А я ничего с собой не могу поделать, не могу поверить в них... Их всего несколько человек из ста пятидесяти, но ведь... Это же преступление, правда? Учитель не имеет права не верить!
Вот истинно нравственное отношение к воспитанникам.
Не верить в ребенка - значит посягать на него, убивать его. Это преступление.
Но немногие из нас понимают, что за свою веру в человека надо бороться, что мы отвечаем за веру и неверие и что мы обязаны непременно верить в человека, которого мы воспитываем.
Отец, не наказывающий мальчика, обычно чувствует себя виноватым: "Я мало занимаюсь ребенком, я не учу его, я виноват".
Но я никогда не встречал отца или маму, которые сказали бы словами учительницы:
- Что мне делать? Я не верю в своего мальчика, я виновата!
Обычно нам кажется, будто виноват мальчик - и потому в него трудно верить.
Все наоборот! Мы не потому не верим в детей, что они плохие, а дети потому и становятся плохими, что мы в них не верим.
Маленькие не понимают, в чем дело, подросток кричит матери:
- Ты меня не понимаешь, ты мне не веришь!
Мама задыхается от возмущения: не верю? Да как же тебе верить, если ты весь изолгался, на каждом шагу обман!
Но этот изолгавшийся перед матерью мальчишка больше других нуждается в доверии, и только оно его и вылечит. Сто раз уличим подростка во лжи - он обманет двести раз. Один раз поверим ему, несмотря на явную ложь, - ну хоть притворимся, что верим! - и в другой раз (или в десятый, или в сотый) ему наконец станет стыдно обманывать.