Страница 24 из 39
Надо при этом отметить, что за последнее время особенно стали действовать в этом направлении политические группы, которые остаются, конечно, решительно чужды педагогической точке зрения, организуют подростков, и даже детей, совершенно не считаясь с педагогическими требованиями, и тем влияют самым пагубным образом на молодое поколение. Школа повсюду отстает от жизни, а у нас особенно, тогда как ее основная функция как раз заключается в том, чтобы идти впереди жизни. Целый ряд глубочайших изменений в современной культурной психологии остаются недостаточно учтенными школой, которая относится к детям так, как если бы мы жили 30-40 лет назад... Среди таких неучтенных или слабо учтенных явлений жизни на первом плане стоить стихийное устремление подростков к образованию организаций. Школа их иногда терпит, иногда дает им даже место внутри себя, но сплошь и рядом относится к ним враждебно, настороженно, видя в них не подспорье для школы, а скорее препятствие в ее работе.
Но жизнь давно уже стала относиться с чрезвычайным вниманием к юношеским организациям. Культурные, национальные, политические группы стремятся создавать юношеские организации, чтобы влиять на них исподволь и использовать их в своих целях. Пришла пора и для церковного общества стать на этот путь.
Интересы духовного воспитания, в частности интересы религиозного воспитания тоже повелительно требуют, чтобы не замедляя идти на встречу потребности подростков в организации.
И не только потому, что в таких организациях открывается возможность исключительно действенного и плодотворного религиозного влияния на подростков—ибо при умелом подходе к ним душа их светло и радостно отдает себя всему тому, что открывается юности в Церкви, в религиозной жизни. Надо идти навстречу созданию юношеских организаций не потому также, что другие, внерелигиозные (культурные, национальные, политические) организации уже работают на этом поприще, — хотя и этот мотив имеет полное право на существование. Но все мы, кому дорога Церковь, кто хочет работать для религиозного просвещения, для возвращения всей системы культуры к Церкви, должны признать, что нет более плодотворной, более благодатной и более очередной задачи, чем религиозно осмыслить и религиозно воодушевить то, что происходит у наших подростков. Когда-то было сказано, что душа наша по природе своей христианка, но никогда еще молодое поколение (во всем мире, но особенно у нас русских, в связи со всем тем, что дано было России пережить) не было так духовно напряженно как ныне. Говоря это, я прекрасно знаю, что на поверхности это не так, что душа подростка сейчас заполнена трезвым, реальным учетом жизненных условий, захвачена мелким практицизмом, узким использованием обстановки, часто преждевременным погружением в отравленную жизнь современных городов.
Все это верно, всю эту картину можно бесконечно восполнять еще новыми фактами из жизни подростков, можно сгущать краски, собирать материал. А все же за этой поверхностью, за спортом, танцами, практицизмом, трезвостью, порой цинизмом, часто эгоизмом и т. д. и т. д. открывается у подростков для каждого внимательного взора такая духовная жажда, такая потребность найти подлинное, истинное, связать себя с тем, что абсолютно и безусловно. Тоска и поиски чего-то небывалого типичны вообще для романтической настроенности юности, но в эпоху перелома всего быта, в эпоху обнажения всей неправды, всего ужаса нашей жестокой, эгоистической, ищущей наслаждения, а не правды и добра жизни, в эпоху, пришедшую после великой войны, трепещет, не знает покоя юная душа. По-разному переживается это, но именно у юности сильнее всего бьется пульс новой жизни, которой жаждет и ищет душа всегда, но потребность, в которой особенно остра теперь после всех потрясений. Эта новая жизнь, по своей сути, по своему смыслу, есть религиозная жизнь, — и потенциальной религиозностью полна юная душа ныне, как никогда. Я достаточно имею опыта, чтобы учитывать все несоответствие поверхности в жизни души юношей тому, что я говорю.
Но всегда, когда я имел случай ближе войти в чью-либо юную жизнь, я убеждался в том, до какой степени сильно религиозное алкание души — даже неосознанное, порой придавленное или отодвинутое всем тем, что есть на поверхности души. Евангельское слово «нивы побелели» одно только может выразить то, что дает нам жизнь в наши дни. Перед лицом этого особенно ясно сознаешь, что надо идти на встречу детям, говорить на их языке, и использовать их естественные стремления, ведь дети, как бы ждут безмолвно того, что мы поймем их и дадим им «хлеб». А мы — мы уходим в ряд почтенных и жизненно нужных, но таких маленьких и мелких, таких вторичных вещей в нашей работе с юношами, что становится мучительно стыдно от этого. Не забуду никогда одного вечера в юношеском клубе (у нас в Студенческом Христианском Движении, в Париже на Montparnasse): дети и подростки играли в кегли, веселились, и мне казалось, что души их раскрываются, подобно цветкам, и ждут своего солнца, ждут тепла и света, чтобы зажить другой жизнью той же светлой и ясной, но укорененной в Боге. И так было мне ясно, что то, что делает школа с детьми, стало ныне невыразимо ничтожным пустяковым, что школа абсолютно не владеет детьми, не знает их, не влияет на них. Самая лучшая школа, хотя и дает полезные, ценные вещи, но по существу проходит мимо самой жизни подростков.
По верному замечанию первого современного психолога наши подростки уже не могут, не хотят быть только объектом педагогического воздействия, они ищут тех форм жизни, где они сами могут быть активными, свободными, творческими. И школа наша не овладевает этим движением в юношеской душе, — она боится и игнорирует его, и в лучшем случае терпит его. Перед Церковью, перед церковным сознанием вырастает огромная задача не соблазниться мнимой устроенностью школы, но пойти на встречу всему тому, что выливается за пределы школьной жизни, пойти не просто поспевая за детьми, но взять в свои руки, возглавить и воодушевить, осмыслить и направить то, что движет и наполняет молодое поколение. И каким полнозвучным, ярким ответом загорается та юная душа, которую приобретаем мы для Церкви! Безмерная, существеннейшая задача встает ныне пред церковным обществом— понять и овладеть юношеским движением, связать его с церковью, провести его мимо церковного формализма и церковного индифферентизма, внутренне связать творческие стремления молодежи с тем, что дает душе Церковь—и тем обрести для Церкви путь подлинного ее влияния на жизнь.
Но кто может взять на себя эту огромную и трудную задачу? Внимательное изучение юношеских движений всюду встречает чрезвычайную важность руководителей для здорового развития юношеских организаций. Вопрос о «руководителях» важен везде и всегда, но среди подростков он имеет исключительно серьезное значение. Связано это с тем, что подростки сплошь и рядом сами не знают, чего они хотят, что они нуждаются в таких старших друзьях, за которыми они могли бы идти, которым могли бы подражать. Стоит присмотреться к любым юношеским организациям, чтобы убедиться в том, как могуче и разносторонне влияние руководителей на детей. По справедливому замечанию одного психолога, у подростков необычайно сильна потребность опереться на кого-то, найти человека, который мог бы войти в их внутренний мир, мог бы руководить ими, которому они могли бы верить. Велика потребность в друге в это время, но не менее велика потребность и в руководителях— и притом таком, который не насиловал бы воли подростка, а увлекал бы ее, зажигал ее своим собственным одушевлением. Подростки не дети, но и не взрослые; они не могут просто повиноваться родителям, они не могут и сами управлять собой.
Лишь в юношеской организации создаются наиболее благоприятные педагогические условия для правильного и нормального развития подростка, ибо здесь на лицо имеется руководитель, которому вольно подчиняются подростки, за которым они идут не только с глубоким доверием, но и творческим подъемом. Я готов даже сказать, что педагогически только это и нужно подросткам. У детей до 11-13 лет сильна потребность учиться, приспособляться к школе, к порядку, к правилам. Потребность учиться в более чистом и свободном проявлении, вспыхнет вновь в студенческий период жизни, когда уже сильна потребность самостоятельного и критического изучения тех или иных отраслей знания. А у подростков, когда формируется самая личность, характер, привычки, когда определяется «призвание», формулируются интересы, замыслы — наиболее существенно найти руководителей, т. е. быть в однородной группе, которая имеет своего старшего друга, своего главу, своего руководителя. Психология руководителя очень сложна, она должна быть сложной, — и оттого практически так много зависит от того, имеется ли в данной юношеской группе умелый руководитель. В одной недавней работе, о которой читатель найдет более подробные сведения в библиографическом отделе, было указано, что среди руководителей можно наметить три основных типа: командира, воспитателя и апостола.