Страница 15 из 15
1, 19), хотя в мирском плане они могут быть людьми весьма одаренными. Господь назвал фарисеев слепыми вождями (ср.: Мф. 23, 16). Ветхозаветные и новозаветные фарисеи скрупулезно рассматривают каждое правило, но видят только словесную оболочку, так как забывают, что основа всех канонов, заповедей и пророчеств - это любовь к Богу и людям. Господь говорит о внутренних очах сердца (см.: Еф. 1, 18). Очи веры - таинственное и сокровенное зрение - это не Православие внешних правил (хотя и оно необходимо), а Православие сердца, которое образуется через аскезу всей жизни, особенно через подвиг послушания и смирения. Гордость ненавидит послушание; по словам праведного Иоанна Кронштадтского, "она не может сгибать ни перед кем свою медную выю". "Кого слушаться? - с презрением спрашивает духовный гордец. - В наше время слушаться некого" (единственное-де исключение - он сам). "Кого слушаться?" - спрашивает раскольник. "Как кого слушаться, слушайся меня", - отвечает диавол. "Где теперь духовные отцы!" - восклицает раскольник. "Я давно твой духовный отец", - говорит все тот же диавол, черный епископ раскола. Священномученик Киприан пишет: "Бог один и один Христос, одна Церковь Его и вера одна и один народ, совокупленный в единство тела союзом согласия" (Там же. С. 197). Так всегда верила Вселенская Церковь. "Единство не должно дробиться; также не должно дробиться и одно тело...
все, что только отделилось от жизненного начала, не может... жить и дышать особою жизнию" (Там же). Если экуменизм мы сравним с наростом или опухолью на теле, на определенной стадии переходящей в рак, то раскол - это уже разлагающийся труп. Святитель Киприан пишет: "Пусть никто не удивляется... что даже некоторые из исповедников доходят до того же и потому столь же нечестиво и тяжко согрешают" (Там же. С. 193). Исповедник - тот, кто пострадал ради веры во Христа, но не был предан смерти. Такие люди пользовались особым уважением в Церкви, к их голосу прислушивались на соборах, их просьбы о прощении грешников, особенно ходатайства о принятии в евхаристическое общение "падших" (отрекшихся от Христа во время гонений), обычно учитывались и исполнялись иерархами: кровь исповедников как бы смывала темные пятна позора "падших" и умоляла Бога о милости к изменившим Ему. Но "исповедание не освобождает от козней диавола и находящемуся... в сем мире не доставляет всегдашней защиты от искушений, опасностей, нападений и ударов века" (Там же). Напротив, грех исповедника становится особенно тяжким, так как служит причиной соблазна для многих душ именно из-за славы исповедника как героя веры, который претерпел оковы, ссылки, темницы и пытки ради Христа. Чем выше поднимается подвижник духовно, тем более радостно для бесов его падение.
Прошлые заслуги не спасают раскольника от наказания, а только усугубляют его. Если воин, отличившийся на войне, затем составит заговор против своего государя, то его будут судить не как героя, а как изменника. Святитель Киприан пишет: "Он - исповедник Христов, но только в таком случае, если чрез него не хулится потом величие и достоинство Христово. Язык, исповедавший Христа, не должен быть злоречив и сварлив; не должен произносить злословий и ругательств; не должен после хвалебных слов изрыгать змеиного яда на братьев и священников Божиих" (Там же. С. 195). Здесь священномученик Киприан указывает на грех, который тайно располагает сердце человека к расколу: это грех осуждения. Когда он превращается в страсть и привычку, то властно и постоянно требует себе все новой пищи, а в расколе приготовлены для него самые лакомые блюда. Раб своего языка находит в расколе целую кухню злословия, где в котлах варятся, точно мясо, чужие грехи, обильно приправленные клеветой. "Это преступление хуже того, какое видимо совершили падшие , которые потом, раскаявшись в своем согрешении, умоляют Бога вполне удовлетворительным покаянием. Здесь ищут Церкви и молят ее; там противятся Церкви. Здесь могла довести до беззакония необходимость ; там - свободная воля. Здесь падший причинил вред только себе; а там усилившийся произвесть ересь или раскол увлек за собою многих обманом.
Здесь урон для одной души; там опасность для весьма многих. Этот понимает, что он точно согрешил, плачет о том и сокрушается; а тот, гордый в своем грехе и услаждаясь самыми беззакониями, отлучает сынов от матери, переманивает овец от Пастыря, разрушает Таинства Божии, и тогда как падший согрешил однажды, тот грешит ежедневно. Наконец, падший, сподобившийся мученичества, может сподобиться и обетований Царства; а тот, если претерпит и смерть вне Церкви, не может достигнуть наград Церкви" (Там же. С. 193). В заключительной части книги святитель Киприан призывает паству исполнять заповеди Евангелия, помогать неимущим и хранить между собой мир и единство. Раскол как удар грома и предвестник будущих испытаний должен пробудить верующих от сна лености (см.: Притч. 19, 15). Сеть раскола, которой диавол хочет опутать Церковь, как гладиатор своего противника, уловляет только надменных, а к смиренным диавол не может даже и прикоснуться. Господь перед Своими страданиями сказал ученикам: Мир оставляю вам, мир Мой даю вам (Ин. 14, 27). И святитель Киприан пишет: "В сохранении мира Он заключил все дары и награды Своих обетований" (Там же. С. 197). Мир, любовь и единство - наследие Христа. Церковь - это царство Духа Святаго - Духа мира, это сокровищница Любви Христовой, духовное единство по образу единства Святой Троицы.
В таинственнейшей из книг Библии - Песни песней - под именем Невесты подразумевается Церковь Христова, а также человеческая душа, которая через Церковь становится Невестой Христа - Его вечной Любовью. Следует еще раз повторить, что если бы "Книгу о единстве Церкви" священномученика Киприана можно было сократить до нескольких слов, то этими словами стало бы древнее апостольское изречение (цитированное и самим карфагенским святителем): "Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец". Если бы биение сердца священномученика Киприана зазвучало как речь, обращенная к его пастве и потомкам, то это был бы завет: "Любовь - в единстве, и единство - в любви". Архимандрит РафаилДекабрь 1998 г. Этот стих так читается у священномученика Киприана и в Вульгате. - Ред. ^