Страница 6 из 82
В тесте на каждый предлагаемый вопрос даются и возможные ответы, из которых ученик должен выбрать правильный. Среди предлагаемых ответов присутствуют, как правило, и достаточно идиотские (чем, вероятно, в тест пытаются внести некоторый психологический «оживляж»). Но самое главное здесь — другое: предлагая какое – то множество ответов, авторы теста выдают свою инфантильную самоуверенность в том, что они охватили все «поле возможностей» предполагаемых ответов… Однако жизнь устроена сложнее.
«Границ души не найти», — говорил Гераклит. Ученик может иметь совсем другое «поле возможностей» своих ответов, и оценить его может только внимательный учитель: поправить, «навести»,а, может быть, увидеть в «еретических» взглядах ученика и возможность нового подхода, поддержать его!.. Все это механизированная процедура тестирования совершенно игнорирует.
Воспитание мышления, этики поиска истины (этика ученого!) – есть задача, которую своим личным примером призван решать именно учитель. В изложении материала, в перипетиях поисков решения вместе с учеником он демонстрирует определенную личностную позицию, сопровождает все это оценками: нравственными, эмоциональными. В познании очень важна роль и эмоций – и это нужно специально изучать!
Мы знаем, что недостаток эмоциональной жизни нередко приводит к почти полному безразличию к внешнему миру, к познанию вообще (аутизм). И «разбудить» сознание, его активность, разбудить жажду познания может только человек, а не тестовые системы сами по себе и не дистанционное обучение на компьютере. Поэтому: для экзамена – и для ответственного экзамена, в особенности, — необходим экзаменатор – человек.
Пресловутая «субъективность» его оценки в очень малой степени преодолевается тестовой системой экзамена. Тестовые оценки не объективны, а, скорее, абстрактны и неадекватны, потому что механизм теста неадекватен живому сознанию. Да и «субъективность экзаменатора» — понятие двойственное: экзаменатор может как «срезать» неугодного ученика, так и «натянуть оценку».
Если он видит, что возможный потенциал ученика много выше, чем его актуальные знания, уровень которых нередко зависит от довольно случайных причин… Дело не в том, что экзамен на машине (компьютере) объективней, а дело в том, что требуется личность учителя: его ум, любовь и чувство ответственности за свое дело. Мы хотим решить проблему объективности оценок не через воспитание высоких личностных качеств в учителе, а через механизацию экзаменационного процесса, чтобы, де, «не было соблазна»… Но тем самым, как говорится, с грязной водой выбрасываем и ребенка… И.В.
Киреевский учил о двух направлениях в культуре, двух типах познания: «…Две образованности, два раскрытия умственных сил в человеке и народах представляет нам беспристрастное умозрение, история всех веков и даже ежедневный опыт. Одна образованность есть внутреннее устроение духа силою извещающейся в нем истины; другая – формальное развитие разума и внешних познаний.
Первая зависит от того начала, которому покоряется человек, и может сообщаться непосредственно; вторая есть плод медленной и трудной работы. Первая дает смысл и значение второй, но вторая дает ей содержание и полноту. Для первой нет изменяющегося развития, есть только прямое признание, сохранение и распространение в подчиненных сферах человеческого духа; вторая, быв плодом вековых, постепенных усилий, опытов, неудач, успехов, наблюдений, изобретений и всей преемственно богатящейся умственной собственности человеческого рода, не может быть создана мгновенно, ни отгадана самым гениальным вдохновением, но должна слагаться мало – помалу из совокупных усилий всех частных разумений.
Впрочем, очевидно, что первая только имеет существенное значение для жизни, влагая в нее тот или другой смысл, ибо из ее источника истекают коренные убеждения человека и народов»[j] Приобщение к первой образованности и есть, собственно, воспитание как приобщение личности к интуитивному и, в конце концов, религиозному постижению истины. Приобщение ко второй есть, вообще говоря, обучение, освоение различных рациональных схем действительности, технологий, открытых и хранимых культурой.
Однако смысл существования второго типа познания лежит именно в первом. Поэтому и само обучение, антропологически правильно организованное, должно соотноситься с первой образованностью. И для этого нужна личность, объединяющая в себе навыки и убеждения. Но нужна именно личность учителя, а не просто «хороший человек», который дешевыми шуточками может организовать «психологическую разгрузку» на уроке… Это, воистину, все еще технологии!..
Нужна же личность, а это значит: знания, мировоззрение, творческая воля. Только личность может вос-питать личность; технологии могут быть полезны, но «без разума» — мертвят и ум, и душу ученика. И только христиане, в конце концов, знают, что личность укрепляется и питается в живой встрече с Божественной Личностью, в прямом общении с Богом, вразумляющим и воспитывающим человека. § 3.
Технологии в политике Политика также хвалится сегодня своими технологиями. Специальность политтехнолога стала довольно прибыльным делом… Хотя, в основном, мы слышим о так называемых «грязных технологиях», применяемых во время выборов… Тем не менее, надежда на то, что политический кризис в стране можно решить с помощью набора некоторых политических приемов и стратегий довольно распространена.
За всем этим опять стоит мысль, что можно найти такие обезличенные формы организации, которые сами по себе создадут эффективную, справедливую и честную власть. В качестве такой формы организации государственной власти предлагается, в особенности, демократия. Демократическое разделение власти на законодательную, исполнительную и судебную приводит, де, к взаимному контролю этих ветвей, к их «уравновешиванию». Такова теория.
На практике все выглядит гораздо более проблематично. На печальном примере нашей страны и многих других стран мы видим, что все эти благонамеренные рассуждения оказываются прекрасно совместимы с насквозь коррумпированным, бессовестным и недееспособным стадом политиканов, паразитирующих на народном теле. Политическая схема сама по себе не решает проблемы управления.
Все в конце концов упирается в человека. Гениальный русский политолог Л.А. Тихомиров учил,[k] что различные формы организации верховной власти – демократия, аристократия, монархия, — не возникают «на пустом месте». Они – не произвольное установление чьей – то воли, они зависят от уровня нравственной жизни общества и являются, в конце концов, ее выражением.
Демократия, в этом смысле, есть выражение самого низкого духовного уровня общества: это общество, в котором нет веры ни в какие нравственные ценности, где все друг другу не доверяют и все должны друг за другом следить. Аристократия складывается, когда общество верит в «коллективный разум», в «лучших людей» и отдает им бразды управления. Наконец, монархия, согласно Тихомирову, есть форма верховной власти, которая требует верующего народа.
Народ молится о своем царе и верит, что «сердце монарха в руке Божией», а монарх, в свою очередь, верит в то, что ему придется отвечать за свое правление перед Богом… Монархия, во всяком случае, русская монархия, есть не просто человеческое установление, не просто политическая схема, а особый религиозно- политический союз между народом и царем.
Но все это предполагает, прежде всего, веру в Бога. В политике, как в науке, в образовании, как и везде, политические схемы оказываются только лишь символами подлежащей духовной реальности. Одной сменой этих политических схем, одной политической техникой проблем, стоящих перед обществом, не решить. Мы постоянно слышим, как дотошные журналисты донимают политиков вопросами типа: какова Ваша программа? Что Вы конкретно предлагаете?
Эти вопросы, претендующие на остроту, одновременно и достаточно наивны. Одних политических программ, стратегий, политических технологий недостаточно. Всегда нужен еще и человек, личность, которая все это осуществляет. Политик, в истинном смысле слова, и есть такая личность, которая, с одной стороны, может ясно выразить тот идеал, который политик предлагает своему народу как цель развития, а с другой – чутко осознает нравственный уровень современной ему народной воли, старается убедить эту волю в значимости, необходимости предлагаемого идеала.
Последняя цель имеет шанс быть успешной, только если предлагаемый идеал будет соответствовать глубинным чаяниям народа, только если он будет угадан политиком в душе народной, а никак не изобретен, или просто позаимствован у другого народа, другой культуры. В последнем случае никакие политтехнологии, никакие ухищрения не помогут: народная воля, народное сознание будут всегда отторгать чуждые им ценности и идеалы.