Страница 41 из 63
И Моисей повелел угрызаемым в пустыне змиями и умиравшим взирать на медного змия, сделанного им по повелению Божию, и те, которые смотрели на него, исцелялись, а не желавшие смотреть умирали. Тот змий был образом ныне воздвигаемого Креста Христова, и те, которые будут взирать на него, также исцелеют, а невзирающие погибнут. Возносится и воздвигается Крест Христов, чтобы мы, взирая на него, вспоминали и созерцали страдания Христовы, ибо ради спасения нашего Он принял их на Себя, и чтобы мы благодарили Его за безмерную к нам милость.
Воздвигается и возносится крест Христов, чтобы мы поклонялись ему и знали, чем получили спасение. Но думается мне, что нет никого в христианском роде, кто бы усомнился в том, что должно поклоняться Кресту Христову. И только у некоторых неразумных людей возникает бездельное сомнение и вопрос, какому кресту нужно кланяться: восьмиконечному или четвероконечному?
На этот вопрос безумцев не стоит и отвечать, ибо из Священного Писания, прежде всего Ветхого Завета, это явствует из бывших преобразований Креста Христова. Ибо, когда Моисей распростер руки свои й побеждал Амалика, — не был ли он образом четвероконечного Креста Господня? А Иисус Навин, когда побеждал врагов своих, не прообразовал ли Крест четвероконечный?
Точно так же и Иаков, патриарх ветхозаветный, когда благословлял сынов Иосифа — Манассию и Ефрема, — возложил на них свои руки, сложенные в виде четвероконечного Креста Господня. Есть много и других ветхозаветных преобразований Креста, перечислять которые подробно не достанет у нас времени. В новозаветном Священном Писании имеется также много и на многих местах ясных свидетельств.
В нынешний день на утрене, в стихирах на поклонение кресту после великого славословия поется: «Четвероконечный мир днесь освящается, четверочастному водвизаему Твоему Кресту, Христе Боже!» В канонике московском, в каноне честному Кресту, творении святого Григория Синаита, в песни первой говорится следующее: «Твоя высота, живоносне Кресте, воздушнаго князя биет и глубина всея бездны закалает змия, широту паки воображает, низлагая мирскаго князя крепостию твоею».
Здесь указывается на четвероконечный Крест, имеющий высоту, глубину и широту. В том же каноне, в песни восьмой, читаем: «Воздвигл еси наше падшее естество Христом распеншимся, и совозставив, высото Божественная, глубино неизглаголанная: Христово ты еси знамение, Кресте пребогате, и широто безмерная и знамение Непостижимыя Троицы, живоносче!
» Здесь в Кресте Христовом прославляется не восьмиконечность, а четвероконечность: высота, глубина и широта, и потому святой Крест называется трисоставным, трелюбезным, треблаженным, образом Триипостасной Троицы. Ибо высотою он знаменует Отца, в вышних живущего; глубиною — Сына, сошедшего даже до ада; широтой же и долготой вместе знаменует Духа Святого, «везде сущего и вся исполняющего».
Поэтому, знаменуя себя крестным знаменем, мы и говорим: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Прочие свидетельства я обойду молчанием. Кто хочет, может найти подобное указанному во многих местах священных книг. Я же приведу еще некоторые свидетельства из святоотеческих писаний, которые помогут мне в утверждении вышесказанной истины. Святой Афанасий Великий в книге «Жезл», в вопросе сорок первом, говорит: «Мы поклоняемся образу крестному, из двух древ составляемому и разделяемому на четыре стороны».
Святой Иоанн Дамаскин в книге четвертой о православной вере, в главе первой, пишет: «Как четыре края Креста держатся и соединяются в среднем центре, так высота и глубина, долгота и широта содержатся Божиею силою». В Учительном Евангелии воскресном, напечатанном в Москве, в слове на Воздвижение Честного Креста написано: «Образ крестный, разделяемый от середины на четыре стороны, показывает, что все держится Божественной силой: вышнее верхним концом держится, нижнее нижним, среднее же двумя сторонами, то есть двумя концами пречестного древа крестного».
И в другом месте: «Блаженный Павел изъясняет ефесянам, говоря: «Чтобы вы могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота» (Еф. 3, 18), — разумея под высотой небесные, под глубиной нижние, под широтой и долготой средние концы, содержимые всесильною державою». Святой же Златоуст толкует эти Павловы слова так: «Упоминает широту и долготу, глубину и высоту для познания величия любви Божией, как она простирается всюду».
И в этом городе Ростове имеется крест, который дан святым Иоанном Богословом преподобному Авраамию, и этот крест не восьмиконечный. Если кто не верит, пусть идет и сам посмотрит его. Прочие же свидетельства о четвероконечном кресте смотри в книге, называемой «Жезл», а также в книге, именуемой «Увет». Но, кроме того, и мир сей видимый создал Бог по подобию крестной четвероконечности, ибо Он создал его разделенным на четыре части: восток, запад, север и юг.
И человека создал Бог по подобию крестной четвероконечности, ибо когда человек распростирает руки свои, он имеет вид четвероконечного креста. Вот сколько свидетельств в пользу четвероконечности креста имеется у святых отцов и в церковных книгах. Но я спрошу и самих раскольников, сомневающихся в четвероконечности креста, каким крестом они крестятся?
О сложении перстов теперь и говорить не буду, ибо у меня не хватит времени, и отложу беседу о том до другого времени. Пусть крестятся по упрямству своему таким сложением перстов, каким хотят, хотя и не должны бы этого делать! Я говорю только о том, какой крест полагают они на себе: четвероконечный или восьмиконечный? Когда они полагают персты свои на челе, то знаменуют верхний конец креста; когда полагают их на чрево, — знаменуют нижний конец креста; полагая же руку на плечах, обозначают два конца, в ширину положенные.
Если же хотят, чтобы был восьмиконечный крест, почему же не восьмиконечным крестятся? Чтобы изобразить восьмиконечный крест, нужно было бы одно положение — в долготу — полагать на челе и на чреве и три положения в широту полагать: одно на челе, другое на плечах и третье на чреве, — но ведь они так не крестятся? Затем, если кто-либо благословляет кого-нибудь, ведь благословляет крестом четвероконечным!
Таким крестом благословляются и все вещи. Я говорил так о кресте четвероконечном не потому, что совершенно отвергал восьмиконечный или шестиконечный крест, но для того, чтобы заградить уста безумцев и не знающих, в чем заключается сила почитания Креста Христова. В особенности же это нужно показать для изъяснения того, почему мы почитаем другие святые вещи, как, в частности, и святой Крест.
Мы почитаем, например, святое Евангелие, в котором имеются многие вещи: бумага и чернила, которыми написаны на бумаге слова Христовы и вся история жизни Христа и первого христианства. Иногда оно бывает обложено серебром, золотом и многоценной парчой. Что же мы почитаем, когда поклоняемся святому Евангелию, и в чем сила поклонения ему?
Почитаем ли мы серебро и золото или парчу, бумагу? Думаю, что ни один из православных не скажет этого. Что же мы почитаем? Почитаем слова Христовы, учение Христово и всю историю жизни Христовой, и, следовательно, ради этого почитаем и все Евангелие. Затем, когда мы поклоняемся святой иконе, например, иконе Христовой или Богородичной, или какого-либо святого, то что мы почитаем?
В иконе также имеются многие вещи: доска, краски, которыми пишет иконописец, и изображение первообраза. Что же мы почитаем в ней? Доску ли, или краски, или изображение, ради которого почитаем и всю икону? Если же мы почитаем ее ради изображения первообраза, то ясно безумие тех некоторых людей, которые не хотят почитать новые иконы и почитают только иконы старые, закоптелые, а также и новые, когда закоптят их дымом.
Они почитают не изображение первообраза в иконе, а дым, черноту, грязь и копоть, и говоря последовательно, они не христиане, а идолопоклонники. Из вышесказанного становится ясным безумие и таких, которые почитают только то изображение, которое сделано на доске, и не хотят почитать изображений, сделанных на холсте, бумаге или иной вещи.
И таковые почитают не изображение, а доску и дерево и являются идолопоклонниками, забывая, что Сам Христос Господь дал изображение Свое царю Авгарю не на доске, а на полотне. Но да будет известно, что мы не отвергаем древние иконы, но почитаем их, особенно чудотворные. Однако почитаем их не за черноту или древность, а ради чудотворений Божиих почитаем изображения, ибо Бог может творить чудеса и через новые иконы.