Страница 84 из 126
Феодосш счелъ этотъ случай за доброе предзнаменоваше. И действительно, дело его окончилось такъ, какъ онъ хотелъ.
О. Феодосш, будучи духовнымъ сыномъ о. Варсонофiя былъ его же духовникомъ. Однажды приходитъ о. Феодосш къ старцу: «Батюшка, вотъ къ вамъ вашъ сынокъ пришелъ!» — «Какой онъ мне сынокъ», возразилъ, улыбаясь старецъ, «мы съ нимъ ровня». Улыбнулся и самъ о. Феодосш. Оба они знали, что онъ былъ именно «сынкомъ» и относился къ старцу съ младенческимъ смирешемъ. После кончины о. Варсонофш являлся многимъ изъ жившихъ въ скиту монахамъ. О. Феодосш сильно огорчался, что неудостоинъ былъ такого видешя. Однажды онъ прилегъ на койку днемъ во время послеобеденнаго отдыха и вдругъ увидЬлъ, что прямо противъ него сидитъ покойный старецъ и пристально на него смотритъ.
О.Феодосш не могъ пошевельнуться отъ чувства благоговейной радости. Видѣше продолжалось довольно долго и оставило надолго въ келлш ощугцеше благодати, которое сопровождало чудесное виденiе.
Подобно своему старцу, о. Феодосш обладалъ редкимъ даромъ разсуждешя. Также, какъ и онъ, о. Феодосш отдавалъ много времени интеллигентной молодежи. И. М. Концевичъ присутствовалъ при томъ, какъ о. Феодосш поучалъ молодыхъ художниковъ, наставляя ихъ противъ модернизма въ живописи. Среди нихъ былъ молодой Бруни.
Следуюпце разсказы характеризуютъ отношеше старца о. Феодоая къ подчиненнымъ ему скитскимъ браттямъ, Надо сказать, что мать его схимонахиня Анна была похоронена на скитскомъ кладбище. У братш сложилась вера, что мать Анна имеетъ даръ смягчать гневъ своего сына на милость въ случае всякихъ провинностей… Поэтому они ходили на кладбище молиться на ея могилу. Однажды скитоначальникъ сильно пробралъ за какуюто вину одного изъ братш. Тотъ бросился на кладбище просить заступничества у м. Анны. Возвращаясь оттуда, онъ ветретилъ своего только что прогневаннаго начальника. — «Где ты былъ?» — строго спросилъ его о. Феодосш. — «У матушки Анны», пробормоталъ испуганный брать. О. игуменъ зорко на него посмотрелъ, осенилъ его крестнымъ знамешемъ и прошелъ молча дальше. О провинности брата онъ больше не упоминалъ и вернулъ ему прежнее благоволеше.
Въ другой разъ сильно провинился другой скитскш монахъ. О. Феодосш сделалъ ему строгое внушеше. Виноватый братъ всю ночь не спалъ, размышляя какъ бы ему вымолить прощеше. Вдругъ подъ утро дверь его келлш открывается и къ нему входить самъ скитоначальникъ. Неуспелъ, перепуганный монахъ вскочить со своей койки, какъ старецъ упалъ ему въ ноги, прося у него прощеше. Монахъ такъ и обомлелъ! Оказалось, что батюшка о. Феодосш, замѣтивъ его горе и раскаяше, самъ не спалъ всю ночь, жалѣя его и упрекая себя въ чрезмѣрной строгости.
Изъ жизни о. Феодоая извѣстенъ единственный случай, когда онъ не поладилъ съ новымъ оптинскимъ настоятелемъ о. Исааыемъ вторымъ. Продолжалось это недолго. Приходитъ батюшка о. Феодосш къ настоятелю и сообгцаетъ ему видѣнный имъ сонъ: оба они стояли на колѣняхъ передъ покойнымъ схимонахомъ Николаемъ — отцомъ настоятеля, причемъ умершш на нихъ грозится. Задумался о. Исаакш и произнесъ одно слово: «Чуетъ». Больше недоразумѣшй между ними не было никогда.
Съ виду высокаго роста, полный, тихш и сосредоточенный, о. Феодосш слылъ мудрецомъ. Говорилъ басомъ, былъ смуглый съ просЬдью. Когда–то, говорятъ, былъ келейникомъ у Старца Нектарiя. Къ нему мало людей ходило. Тяжело переживая револющонное лихолѣтте, доставшееся на его долю скитоначальничества, онъ скончался въ 1920 г.
Глава XVI. Старецъ Анатолій "Младшій" (+ 1922)
СТАРЧЕСТВО о.АНАТОЛIЯ ДО РЕВОЛЮЦIИ
«Въ 1903 году я долженъ былъ ехать на призывъ въ воинское зваше изъ Петербурга на родину, въ Белевъ Тульской губ. Поехалъ я съ своимъ сверстникомъ и товаригцемъ Илюшей Картошкинымъ. Добрый онъ былъ юноша, но не зналъ духовной жизни, а темъ паче монашеской. Говорю ему:
— Илюша, хочешь со мною заехать въ Оптину пустынь, посмотреть монастырь, монашество, великихъ старцевъ? Тотъ отвечаетъ: — да я ничего ни о монашестве, ни о старцахъ не знаю, я готовъ.
Прибывъ въ городъ Козельскъ Калужской губ. въ пяти верстахъ отъ Оптиной, мы пошли пешкомъ чрезъ прекрасный, покрытый зеленью, лугъ. Онъ раскинулся передъ нашимъ взоромъ, какъ прекрасный коверъ, украшенный разноцветными цветами. А на склоне горы надъ рекой Жиздрой, виднелась Оптина — эта великая пустынь, Фиваида наша, Заюрданье…
Подошли къ Жиздре. Тамъ паромъ насъ ждалъ, готовый переправить насъ чрезъ реку. Его обслуживали смиренные иноки Оптиной. И вотъ вступаемъ на почву святой обители, где все овеяно трудами, подвигами оптинскихъ пустынножителей, ихъ слезами и молитвой — непрестанной… Сойдя съ парома, идемъ по шоссе къ гостиницамъ, ихъ было шесть. Все было занято, но такъ какъ у насъ было рекомендательное письмо отъ баронессы О. П. Менгденъ, почитательницы старцевъ, то отвели намъ скромный номеръ, на всякш случай оставленный. Спрашиваемъ — какъ пройти въ скитъ къ старцу Анатолт. Тогда онъ былъ еще ¡еродiакономъ, но къ нему уже ходили за советами и указашями. Идемъ къ старцу чрезъ монастырскш фруктовый садъ, минуемъ ограду монастырскую, попадаемъ въ монастырскш лесъ — сосновый, величественный, деревья въ два–три обхвата Идемъ дорожкой, ведущей прямо въ скитъ.
Вотъ, наконецъ, подходимъ. Видимъ колокольню скита. Направо — хибарка Это — домъ, где жили велиие Старцы Оптинсюе. Еще направо — домикъ скитоначальника. Подходимъ къ воротамъ. Стучимъ. Выходить согбенный монахъ: — что вамъ надо? Отвѣчаемъ, что пришли передать письмо отъ О. П. Менгденъ старцу Анатолiю.
Послѣднш принялъ насъ съ любовiю. Въ бесЬдЬ съ нимъ открылся намъ даръ его прозорливости… На всю жизнь осталась память объ этой бесЬдЬ… Послѣ сего я каждый годъ посЬгцалъ Оптину и старцевъ пустыни. И память объ этихъ посЬгцешяхъ до сего времени укрѣпляетъ и утверждаетъ меня грѣшнаго въ вѣрѣ и благочестш.»
Отъ этого радостнаго впечатлѣшя, будугцаго канадскаго миссюнера, Архимандрита Амвроая (Коновалова) вѣетъ свѣжестью полевыхъ цвѣтовъ, солнцемъ, юности и жизнерадостности. Таковъ и духовный обликъ великаго оптинскаго подвижника — Старца Анатолiя, по прозвашю «Младшаго», въ отличiе отъ Скитоначальника Анатолiя «Старшаго» Зерцалова. Хотя онъ и вошелъ въ исторiю оптинскаго старчества какъ одинъ изъ самыхъ извѣстныхъ и любимыхъ старцевъ, однако бюграфическихъ свѣдѣшй о немъ почти нѣтъ. Но и то малое, что нынѣ предлагается, чуткому сердцу должно указать на великое.
Съ юныхъ лѣтъ возжелалъ Александръ Потаповъ стать монахомъ и уйти въ монастырь. Но мать его этого не хотѣла, и онъ, подобно Преп. Серию Радонежскому, поступилъ въ монастырь только послѣ ея смерти. Мнопе годы онъ провелъ въ скиту келейникомъ у великаго Амвроая и послѣ его смерти, будучи еще iеродiакономъ уже старчествовалъ въ скиту, и вскоре сталъ общепризнаннымъ старцемъ Оптиной Пустыни.
Прот. Сергѣй Четвериковъ, въ своей книгѣ объ Оптинѣ, пишетъ объ о. Анатолш: «Мнѣ пришлось быть у него въ 1905 г. въ его маленькой, тѣсной келлш въ глубинѣ скита. Рядомъ съ нимъ, въ другой келлш, помѣщался о. Нектарш. Мы сидѣли втроемъ, за самоваромъ, у о. Анатолiя. Небольшого роста, немного сгорбденный, съ чрезвычайно быстрой рѣчью, увлекаюгцшся, любовный, о. Анатолш уже тогда оставилъ во мнѣ неизгладимое впечатлѣше.
Шесть лѣтъ спустя я снова увидѣлъ о. Анатолiя уже въ санѣ iеромонаха. Онъ жилъ уже не въ скиту, а въ монастырѣ, при церкви Владимiрской иконы Божiей Матери, и пользовался уже большой извѣстностью, какъ общепризнанный старецъ. Около него уже создалась та особенная духовная атмосфера любви и почиташя, которая окружаетъ истинныхъ старцевъ, и въ которой нѣтъ ни ханжества, ни истеричности. О. Анатолш и по своему внѣшнему согбенному виду, и по своей манера выходить къ народу въ черной полумантш, и по своему стремительному, радостно–любовному и смиренному обращешю съ людьми напоминалъ преп. Серафима Саровскаго. Обращала на себя внимаше его особенная, благоговъйная манера благословлять, съ удержашемъ некоторое время благословляющей руки около чела благословляемаго. Въ немъ ясно чувствовались духъ и сила первыхъ Оптинскихъ старцевъ. Съ каждымъ годомъ возростала его слава и умножалось число посетителей.»