Страница 83 из 126
После разговора съ женщиной, батюшка подошелъ ко мне, взялъ меня за руку и повелъ, подошелъ къ моей невесте, взялъ ее другой рукой и повелъ обоихъ въ исповедальню. Она очень стеснялась, а онъ ее подбадривалъ. Братъ ея глазамъ своимъ не верилъ. (Онъ зналъ, что она безповоротно собралась въ монастырь). Поставилъ насъ батюшка передъ аналоемъ, соединилъ наши руки, покрылъ эпитрахилью своей, и сталъ про себя молиться. Потомъ онъ обернулся къ намъ и сказалъ: «вотъ вамъ мое желаше, познакомьтесь поближе, и если вы другъ другу подойдете, то Богъ да благословить вашъ бракъ»; и затемъ, обратившись къ моей невесте сказалъ: «а тебе заповедаю, каждый день въ 5 часовъ приходить къ В. В. и угощать его чаемъ. И вы открывайте души свои другъ другу». Потомъ онъ насъ отпустилъ, призвалъ ея брата, который въ этотъ же день уезжалъ обратно въ Москву.
День, въ который совершился этотъ сговоръ, былъ для меня замечателенъ. Это былъ день смерти моей родной матери 1 февраля. Ровно за годъ до этого, я былъ въ Оптиной и сказалъ батюшке, что сегодня день смерти моей матери. Онъ всталъ тогда передъ образомъ и началъ молиться. Потомъ, повернувшись ко мне, говорить: «смотри, какъ она киваетъ головой, и какъ благодарить за то, что ея сыпь не забылъ ея, а вспомнилъ и помолился. Ты видишъ ея радость?» «Батюшка, я ничего не вижу», — а батюшка смотрить на образъ, и будто разговариваеть. Такъ воть, прошелъ годъ после этого туть было и благословеше матери.
Въ продолжеше нЬсколькихъ дней Ан. Серг. приходила ко мне въ 5 ч. Беседуя другъ съ другомъ, мы срослись душой. Беседа продолжалась до 10 ч. вечера и я ее провожалъ домой. Каждый день мы сообщали батюшке о своей беседе, а онъ мне говорить: «какъ у меня душа радуется, что такъ случилось. Но надо все таки тебе познакомиться съ ея родителями. Тамъ будетъ скоро свадьба у брата Ан. Серг., пускай они пришлютъ тебе приглашеше». Потомъ батюшка велелъ отвези ее въ Москву, и, после свадьбы брата, съездить вместе съ нею къ преподобному Серию въ Троице–Серпевскую лавру. Батюшка очень почиталъ преподобнаго Серия 1 земная жизнь о. Варсонофiя закончилась въ обители, основанной Преподобнымъ).
Я исполнилъ батюшкино желаше, отвезъ свою невесту въ Москву, и по пол учеши приглашешя прiехалъ на свадьбу… После этого я каждую неделю сталъ ездить изъ Петербурга въ Москву. Наша помолвка была объявлена.
Мы побывали, съ невестой, въ Троице–Серпевской лавре. И тутъ, во время молебна, такъ близко чувствовалось присутствiе живого преп. Серпя, что меня охватила жуть. То же самое особое единеше. Не даромъ батюшка направилъ насъ сюда. Настроеше было мое радостное. Вдругъ, получаю телеграмму въ Петербургъ, что батюшка очень серьезно заболелъ. Я тотчасъ же бросилъ дела, выехалъ въ Голутвинъ. Батюшка былъ плохъ. Онъ лежалъ на кровати; при моемъ приходе селъ, и меня посадилъ рядомъ съ собой, обнявъ рукой. Съ болыпимъ интересомъ онъ началъ меня разспрашивать о приготовлешяхъ къ свадьбе. «А были ли у преподобнаго Серпя?» Да, батюшка, были, и я ощущалъ трепетъ. «Ну, теперь, значить, все благословено, и вотъ черезъ три дня, на Благовещеше, пускай будетъ у васъ обручеше, а на красной горке свадьба, въ Петербурге. А после свадьбы первый визитъ ко мне». Тутъ онъ задумался, видимо чувствуя скорое приближеше смерти… И началъ говорить о благодати старчества… «Старцевъ называютъ прозорливцами, указывая темъ, что они могутъ видеть будущее: да, великая благодать дается старчеству, — это даръ разсуждешя. Это есть наивеличайшш даръ, даваемый Богомъ человеку. У нихъ, кроме физическихъ очей, имеются еще очи духовныя, передъ которыми открывается душа человеческая. Прежде чемъ человекъ подумаетъ, прежде чемъ возникла у него мысль, они видятъ ее духовными очами, даже видятъ причину возникновешя такой мысли.
И отъ нихъ не сокрыто ничего. Ты живешь въ Петербургъ, и думаешь, что я не вижу тебя. Когда я захочу, я увижу все, что ты дѣлаешь и думаешь… Когда у тебя будутъ дѣти, учи ихъ музыкЬ. Но, конечно, настоящей музыкЬ, ангельской, а не танцамъ и пѣснямъ. Музыка способствуетъ развитпо воспрiятiя духовной жизни. Душа утончается. Она начинаетъ понимать и духовную музыку. Вотъ у насъ въ церкви читаютъ шестопсалмiе, и люди часто выходятъ, на это время, изъ церкви. А вѣдь не понимаютъ и не чувствуютъ они, что шестопсалмiе есть духовная симфошя, жизнь души, которая захватываете всю душу, и даете ей высочайшее наслаждеше. Не понимаютъ люди этого. Сердце ихъ каменно. Но музыка помогаете почувствовать всю красоту шестопсалмiя». Туте батюшка опять задумался. «И вотъ какъ я радъ, что пристроилъ тебя. Да поможете вамъ Господь и да укрѣпитъ васъ. Болѣзнь моя мѣшаете мнѣ очень»… Я видѣлъ, что батюшка очень усталъ, пожелалъ ему здоровья, и попросилъ благословешя на отеѣздъ.
Я не зналъ, что онъ такъ близокъ къ смерти, и думалъ, что онъ еще поправится, а его черезъ шесть дней не стало. Только я успѣлъ, послѣ обручешя, вернуться въ Петербургъ, какъ поѣхалъ обратно на похороны батюшки. Все наше свадебное радостное настроеше разстроилось. Стоялъ батюшка въ храмѣ восемь дней. Онъ заповѣдалъ, пока не появится запахъ тлѣшя не хоронить его. Отпѣвалъ его еп. Анастасш, который поклонился передъ гробомъ въ землю и заплакалъ, что земля лишилась мудраго наставника. Вмѣстѣ съ епископомъ плакалъ и весь храмъ. Послѣ отпѣвашя, батюшку повезли на похороны въ Оптину Пустынь. Желаше батюшки исполнилось. Прахъ его упокоился въ Оптиной Пустынь. Я проводилъ батюшку только до Москвы; мнѣ надо было держать экзаменъ, и я отправился въ Петербургъ. На красной горкѣ, по завѣгцашю батюшки, состоялась наша свадьба. По случаю траура о батюшкѣ никакихъ танцевъ не было и въ тоте же день, вечеромъ, я съ женой отправились въ Оптину, на могилу батюшки, отдать ему первый свадебный визите.
ПргЬхавъ въ Оптину, мы отслужили панихиду, поплакали, погоревали, и спрашиваемъ служившаго iеромонаха: кто теперь старчествуетъ? «О. Нектарш», отвѣтилъ тотъ. Туте то я и понялъ, почему о. Варсонофш, покидая ските, послалъ меня къ о. Нектарiю: чтобы я съ нимъ познакомился поближе; — онъ уже заранѣе указалъ мнѣ, кто долженъ мною руководить послѣ его смерти».
На этомъ заканчиваются записки о. Василiя, касаюицеся Старца Варсонофiя. Духовная связь ихъ продолжалась и продолжается, какъ мы увидимъ ниже.
Итакъ, угасъ великш старецъ И упокоился въ своей любимой Оптиной пустыни. Когда–то, восхищаясь Оптиной, онъ писалъ:
… Наслгьдiе вгьковъ темный боръ
По сторонамъ ея раскинулся дремучш;
Въ немъ тишина, безмалвт просторъ,
Свобода полная для чувствъ святыхъ и думъ;
Лишь слышенъ тамъ порой деревъевъ шумъ,
Когда вершины ихъ колеблетъ вгьтръ летучш.
Яснгьй здгьсъ небеса и чище ихъ лазуръ …
Мiрской яремъ нося, и скорбный совершая
Средъ мрака и стремнинъ тернистый жизни путъ,
Сподобился я видгьтъ отблескъ рая.
X X X
Исчезнетъ безъ слгьда твоя печалъ,
И ты увидишь, полный изумленья,
Мной страны аяющую даль,
Страны живыхъ, страны обгьтованья …
Глава XV. Старецъ Ѳеодосій (+ 1920)
Ближайшимъ ученикомъ о. Варсонофiя, назначенный на его место скитоначальникомъ и старцемъ оптинской братш, былъ о. Феодосш, сведешя о житш котораго немногочислены.
Изъ книги «Немноголетшй старецъ» архим. Антошя (Медведева), ныне архiеп. Санъ–Францисскаго и Западно–американскаго, мы узнаемъ некоторыя черты изъ жизни о. Феодоая: «… про него разсказывали, что онъ, любя читать акаеистъ Божтей Матери, желалъ знать его наизусть. И когда скончался его наставникъ, старецъ Феодосш, завернувшись въ его одеяло, вдругъ сталъ читать на память Богородйчный акаеистъ, получивъ этотъ даръ, какъ Елисей съ милотью Илшною». Изъ той же книги мы узнаемъ, что о. Варсонофш въ день своего ухода въ монастырь былъ произведенъ въ генералы. Кроме того, тамъ говорится о даре, который былъ присугцъ о. Варсонофiю — это даръ исповедывать «такъ, что ни одна душа не отходила отъ него, не открывшись ему вполне, не оставивъ чего–либо невыясненнымъ по недоумешю высказаться, или по забывчивости». Это мы выше показали на примере несколькихъ лицъ. То былъ даръ необычайной прозорливости. Несколько краткихъ чертъ изъ жизни о. Феодоая, мы почерпаемъ изъ устныхъ разсказовъ шамординской монахини м. Александры Гурко, какъ, напримеръ, о вере о. Феодоая въ святость его покойнаго старца: Собрался онъ какъ–то разъ въ Калугу по деламъ къ архiерею. Второпяхъ онъ не обратилъ внимаше на рясу, которую ему подалъ его келейникъ и тотъ уже въ пути сознался, что подалъ ему рваную рясу. О. Феодосш не только не огорчился, но даже обрадовался: ряса принадлежала его старцу и о.