Страница 118 из 119
* * *
Напомним о мелком, но знаменательном факте 1923 года: когда после резни в «Малой Армении», в Киликии, армянские беженцы прибыли в Корфу, у них не было ни одного священника. Православный митрополит тогда причащал их. Это был
будущий патриарх Афинагор.
* * *
ОН
Ничто не препятствует соединению с «нехалкидонскими» Церквами в самом скором времени. Эти Церкви сохранили структуры, духовное наследие и учение, вышедшие из великой патристической эпохи. Их литургическая жизнь, их обычаи зачастую более близки к апостольским временам, чем наши нынешние византийские обряды. Тот факт, что им удалось выжить в течение более чем пятнадцати веков в окружении враждебного им мира, будучи отрезанными от основного ствола христианства, есть уже наилучшее свидетельство подлинности их веры.
Я
С той поры как мы вступили с ними в богословский диалог, мы удостоверились в том, в чем у кого-то были сомнения, т. е. что они ни в коей мере не монофизиты. Когда вместе с Кириллом Александрийским они говорят о единственной природе Христа, они имеют в виду единственную экзистенциальную, личностную реальность. Содержание этой реальности бого-человечно, но с сильным акцентом на обожении плоти Господа, той плоти, что на архаическом, почти библейском языке означает всецело человеческое и, разумеется, космическое... Ибо великие догадки Кирилла нашли место в определениях последующих Соборов. Сегодня «нехалкидониты» открывают для себя наследие семи Вселенских Соборов и великие достижения византийской мысли, в частности пала- митский синтез. Они могут оценить, в какой мере это «хал- кидонское» богословие остается также «кирилловым», сосредоточенным на стяжании Духа через соучастие в «духовном теле» Христовом. Палама даже прибегал к таким выражениям, как «плоть Божия» и «стеклянный факел», откуда изливается нетварный свет, выражениям, столь близким Александрийской мысли...
По сути то, что мы выражаем с большей точностью в понятиях личности (ипостаси) и природы, они вкладывают в конкретное существование Воплощенного Слова. Там, где мы говорим об «ипостасном союзе» божественного и человеческого, они говорят о единственной богочеловеческой реальности. Там, где мы вспоминаем о союзе воли Божией и воли человеческой, энергии божественной и энергии человеческой внутри единственной личности Слова, они говорят о единой бого-человеческой воле, едином бого-человеческом действии... И всякий раз уточняют, что эта реальность, это действие, эта воля выражают «сочленение», «союз».
ОН
. Согласия достичь нетрудно. В том, что касается церковных структур, нет никакой проблемы: здесь то же апостольское преемство, то же ощущение Церкви как тайны Воскресшего, тр^же общение Церквей-сестер в лоне вселенской Церкви. За последние несколько лет диалог с этими древними и благородными Церквами продвинулся очень далеко. Это был негромкий, почти неслышный диалог. Теперь стоит как следует встряхнуть историческую инерцию и достичь единства.
«Посмотрите на этот остров, — сказал мне в Халки патриарх. — Это Проти, "первый" из Принцевых островов, которые встречаются на пути, когда плывешь из Константинополя. Мы организуем там летний лагерь для молодежи. В Проти много армян, сейчас их там больше всего. Недавно на праздник Успения на остров приезжал армянский патриарх, п^его встречали именно как патриарха в главной Православной Церкви. И армянская молодежь приезжает в летний
лагерь. Так исподволь готовится единство — де факто!»
* * *
В 1951 году, когда отмечалось 1500-летие Халкидонского Собора, в православной среде раздавались призывы к восстановлению отношений с «нехалкидонскими» Церквами, ибо многим казалось, что решающую роль в разделении сыграли прежде всего этнические факторы и путаница со словами.
В 1956 году первый контакт был установлен митрополитом Иаковом, в то время представителем патриарха Афинагора при Всемирном Совете Церквей. Он нанес визиты главам некоторых из этих Церквей, чьих делегатов ему приходилось нередко встречать в Совете. В 1959 году сам Афинагор, а затем в 1960 году патриарх Московский Алексий установили аналогичные контакты во время их паломничеств на Святую Землю.
В Каире 10 декабря 1959 года Афинагор посетил Институт Высших Коптских Исследований, утвердив несомненное Православие Коптской Церкви: «Вы — православная Церковь, которая двадцать веков трудилась над утверждением православной веры и предания... Фигура вашего патриарха выше любых представлений о нем. Обликом, самой личностью он подобен древним аскетам. Поистине мы все едины, мы, православные христиане, крещенные во имя Отца и Сына и Святого Духа, и глава Церкви нашей — сам Христос. У нас те же таинства, та же история, Те же традиции. Различия остаются на уровне слов... Присылайте к нам своих студентов, и мы пошлем к вам наших, чтобы изучать историю Коптской Церкви и все дисциплины, которые вы изучаете здесь».
1961 год был решающим. Прочные связи завязались между армянской Церковью и Константинопольским патриархатом. В «неделю единства» патриарх Афинагор и патриарх Хачатурян организуют совместные процессии, одну в армянской церкви, другую в греческой, но обе знаменательно посвященные Пресвятой Троице.
Шестью месяцами позже скончался патриарх Хачатурян, и католикос Эчмиадзина Вазген I, прибывший на похороны, нанес визит 8 июля Вселенскому патриарху. Это был первый визит такого рода за всю историю. Он открыл дорогу приглашению армянских наблюдателей на Первую Всеправослав- ную Конференцию.
Всем «нехалкидонским» Церквам также было предложено послать своих наблюдателей, и коммюнике, принятое на Фа- наре, гласило: «Вселенский патриарх Афинагор заявил, что у нас нет причин быть отделенными от этих Церквей; он убежден, что комиссия из представителей всех заинтересованных Церквей могла бы легко подготовить основу для единства».
На Родосе между «халкидонитами» и «нехалкидонитами» установилось немедленное взаимопонимание прежде всего в общем ощущении литургической жизни. Комиссия, посвященная «восточным Церквам», принялась за работу с братским участием их обозревателей, и конференция согласилась с тем, что процесс объединения может начаться еще до созыва православного предсобора.
В конце того же года представители Московского, Константинопольского и Бухарестского патриархатов, а также Греческой Церкви вместе с Коптской и Эфиопской Церквами нанесли официальный визит «православной» Церкви Южной Индии. Католикос и десятки тысяч верующих встречали их в Патханамтхитта, в штате Керала. Впервые византийская и коптская Литургии служились в Индии. Южноиндийская Церковь вышла из тягостной своей изоляции.
В 1963 году армянский патриарх Стамбула и коптский епископ участвовали в Афонских празднествах.
В следующем году, для того чтобы способствовать преодолению тяжелой исторической инерции, Всемирный Совет Церквей предложил свои услуги, и в августе 1964 года пятнадцать богословов, принадлежащих к двум группам Церквей, имели неофициальную встречу во время одного из заседаний комиссии «Вера и Устройство» в Аарусе, в Дании. Там были некоторые из лучших представителей православной богословской мысли: о. Георгий Флоровский, о. Иоанн Мейендорф, Ниссиотис, Конидарис, Романидес, а также протоиерей Виталий Боровой, представитель Московского патриархата при Всемирном Совете Церквей. С «нехалкидонской» стороны были армяне, копты, эфиопы, индусы. Переговоры, коснувшиеся самых существенных вещей, длились три дня. «Мы говорили с откровенностью любви и убежденностью в истине, — гласит заключительная декларация. — Каждый из нас многому научился от других. Наши традиционные недоразумения начали рассеиваться. Каждый из нас нашел в других единую и православную веру Церкви. Пятнадцать веков разделения не увели нас от веры наших отцов».
В центре этих дней находилась знаменитая формула святого Кирилла Александрийского: «единая природа (physis) воплощенного Слова Божия».
«Мы открыли, что находимся в полном согласии в том, что касается самой сути христологического догмата. Различные терминологии, коими мы параллельно пользуемся, выражают, на наш взгляд, одну и ту же истину. Поэтому мы единодушно отвергаем учение Евтихия (настоящее моно- физитство), как и учение Нестория; принятие Халкидонского Собора или отказ от него не влечет за собой ни той, ни другой ереси». Это было важное утверждение, ибо в пылу полемики «нехалкидонитов» обвиняли в простом и чистом монофизитстве, т. е. в растворении человеческой природы Христа в божественной, в отделении Человека Иисуса от Воплощенного Слова Божия.