Страница 116 из 119
Православие — это Восток-Запад. Если забыть об испытующем западном духе его гуманизма, его самосознания, то и не понять после Александрии и Антиохии высот его византийского, русского или румынского богомыслия, не понять Христа в Сопотчанах, платонической неуловимости у Рублева, свидетельства православной диаспоры, как не понять и того, почему наш век, по слову Камю, стал веком скорее Достоевского, чем веком Маркса...
Православие — это «Восток», но лишь для латинского или германского мира. Однако для древнейших Церквей Африки
ИЗ КНИГИ: Olivier Clement *Les dialogues avec le Patriarche Athena- goras», Paris, Fayard, 1976, c. 500—517. — Пер. с фр. Владимира Зелинского.
и Азии, отделившихся в V веке от единой Церкви, оно есть именно «Запад».
У истоков этого разрыва стоит один из наиболее важных Вселенских Соборов, Собор в Халкидоне (451).
Чтобы понять Халкидон, нужно увидеть его в контексте труднейшей диалектики первых Соборов, где от антиномии к антиномии понемногу высветлялась тайна Христа. Коль скоро Бог действительно сошел к нам, Христос должен быть homo- ousioS («единосущен» в смысле тождественности) со безначальным Отцом, истоком и основой божественности; таким было направленное против Ария решение Собора в Никее (325). Но Господь должен был целиком облечься в человеческую природу, ибо то, что «не было облечено, не было и спасено». Против Аполлинария, для которого Логос во Христе заменил дух человеческий, Константинопольский Собор (381) провозгласил полноту человеческой природы Иисуса. И все же во Христе Бог и человек не соседствуют друг с другом, но пребывают в единстве, позволяющем жизни божественной просвещать светом своим человеческое начало. Против Нестория, не видевшего между человеком Иисусом и Словом Божиим ничего, кроме морального совмещения, Собор в Эфесе в 431 году настаивает на богочеловеческом единстве, провозглашая Марию не только Матерью Иисуса, но «Богородицей». После того как было преодолено иудаис- тическое искушение, делавшее упор на человеческой стороне личности Иисуса, возникает противоположное искушение, родившееся из духа азиатских религий, столь живучих на Ближнем Востоке, где в ходу всякого рода гностические доктрины.
Теперь возникает опасность растворения в Его божественной природе Его природы человеческой и, стало быть, и нашей, «как капли духов в океане». Против Евтихия, распространявшего это учение, и собрался Собор в Халкидоне. Это Собор бого-человечности. Рассматривая Воплощение в свете учения о личности (ипостаси), выработанного предыдущими Соборами, дабы сохранить парадокс троичности, он исповедует, что в личности Христа (в «ипостасном союзе») божественное и человеческое соединяются «нераздельно и неслиянно» и что начало человеческое обретает свою полноту в этом союзе обожения. Не разделение человека и замкнутой в себе трансцендентности, свойственное семитическим религиям, не слияние их, характерное для
Востока, но общение в жизненном взаимообмене, так что чеМ больше человеческое соединяется с Богом, наполняется Богом, тем более реализует оно свою подлинную природу.
Но в этом и начало драмы. В мышлении христианского Египта слово «природа» (Pfiysis) означает не столько непосредственную реальность божественного или человеческого! сколько конкретное существование воплощенного Слова- В антиномии Воплощения, где два начала, человеческое И божественное, не разделяясь и не смешиваясь друг с другом, соединяются в третьем, в личности Слова, слово «природа*' в Египте служило обозначением единства, а в Халкидоне. напротив, оно стало обозначать дуализм. Египтяне и многий восточные богословы не поняли этого нового языка. Они решили сохранять верность их великому патриарху, святому Кириллу Александрийскому, говорившему о «единой природе» воплощенного Слова. Они считали, что сакраментальный опыт божественного, этот ошеломляющий контакт с самой плотью Божией ставится под угрозу. К тому же и политика усугубила это недоразумение. В результате давления различных этнических групп, возникших в Египте, Сирии, Армении, поместные церкви стали отдаляться от Церкви империи. «Халкидониты» представали как «мелькиты», т. е. представители «имперской» власти. Это движение способствовал0 у «нехалкидонитов» систематизации учения св. Кирилла Севером Антиохийским, защищавшим против Евтихия богочелО" веческий характер этой единой реальности, этой «единой природы» Господней. Две концептуальные системы в конИе концов разошлись и противопоставили себя друг другу.
Одна из них, «халкидонская», настаивала на двойственности природ в единой личности Христа. Другая, «нехаЛ- кидонская», делада упор на богочеловеческом единстве Господа. В следующем веке страсти накалились до того, чТ° «нехалкидониты» не смогли понять попытки Пятого Вселенского Собора интерпретировать определения Халкидона в свете Кирилла Александрийского, терминологии которого о» дал новое разъясняющее определение. В VII веке попытки императоров соединиться путем компромиссов с египетскими и сирийскими раскольниками, что могли открыть персам, а затем и арабам средиземноморский мир, привели лиоДь к новым недоразумениям. Удивительная система Максим3 Исповедника, утвержденная Шестым Вселенским Соборов.
могла бы развеять предубеждения «нехалкидонитов». Максим, по сути, указывал на божественные энергии, преображающие человеческую природу Иисуса, открывая нам в Его обо- женном и дарующем энергию обожения теле пути к вечности. Он подчеркивал, что человеческая свобода Господа находит свою полноту в любви и в то же время спонтанно отдает себя воле Божией. Но с течением времени слова постепенно изменили свой первоначальный смысл. Занавес ислама опустился над Ближним Востоком, и у христиан Сирии и Египта больше не было достаточно сил, чтобы выстаивать против
него и передавать потомкам самое главное.
* *
Сегодня существует пять «нехалкидонских» Церквей, которые сами себя называют «восточными православными» и насчитывают двадцать пять миллионов верующих. В Египте пять миллионов коптов сумели ценой вековых усилий внушить уважение к их вере. Литургический язык Древнего Египта используется лишь частично, в ходу все в большей мере становится арабский. Народное благочестие, мощное и узкое, сохранило ряд иудео-христианских обычаев, таких, как обрезание, запрет на употребление в пищу крови и некоторых нечистых животных (напомним, что во многих православных странах в силу запрета Апостольского Собора (Деян. 15, 5—29) сохраняются эти запреты).
В качестве ответа на «вызов» истории, подобно армянам, евреям, русским старообрядцам или индийским parsis, крупная коптская буржуазия стала играть в мусульманском Египте важную роль в интеллектуальном и экономическом плане. Роль эта была утрачена в наше время, но копты, трудолюбивые и лояльные, заняли достойное место в высшем эшелоне египетского общества. Сегодня это образованные миряне, что вносят свет разума в упорно держащуюся народную набожность, содействуя возрождению Церкви. Они играют большую роль в ее управлении, немаловажным было их влияние. Нынешний патриарх Кирилл VI, подлинный монах, аскет и молитвенник, оказывает поддержку и новым веяниям*. В Каире открыт
Институт Высших Коптских Исследований. Здесь возникло и молодежное движение, аналогичное тому, которое существует и в Антиохийском патриархате. Студенты проводят катехизацию, выпускники Института нередко принимают монашество, и «пустыня», давшая первые его ростки, продолжает приносить свои невидимые плоды. Работы, переведенные с французского и английского языков, дают возможность интеллигенции по-новому взглянуть на их собственное духовное наследие, чему немало способствуют труды православных богословов диаспоры. В Коптском Институте учатся и жители черной Африки, что ищут христианство, освобожденное от
его западнической «подкладки».
* * *
В сирийском мире «нехалкидонская» Церковь была организована Иаковом Барадаем, т.е. Иаковом «рванью», ибо он прикидывался нищим, чтобы обмануть имперскую полицию. Поэтому церковные общины Сирии и Ирака называют иногда яковитской Церковью. Сильно ослабленная католическим униатством, эта Церковь насчитывает приблизительно триста тысяч верующих. Она сохранила первоначальный антиохий- ский обряд, один из древнейших известных нам обрядов, и древнейшую евхаристическую Литургию, автором которой является святой Иаков, «брат Господень» и первый епископ Иерусалимский. Можно даже говорить о всех этих Церквах, столь явно отмеченных печатью иудео-христианства, как о христианстве святого Иакова, наследника семитической иерусалимской общины.