Оганезова М.А.

Молитва «анамнезис» - молитва воспоминания составляет важную часть евхаристического канона240, однако, главная смысловая точка Евхаристии – преложение хлеба и вина в Тело и Кровь Христа.

Вообще говоря, Павлу Рогозину свойственна странная непоследовательность мысли. Заявив, что Христос назвал вино Своей Кровью, а хлеб – Своим Телом, всего-навсего прибегнув к образному языку Востока 241, что слова эти – лишь символы, а значит, Евхаристия – лишь воспоминание о Тайной Вечере 242 и ничего более, вместе с тем, утверждается, что приобщение Телу и Крови Христовой в Евхаристии все же происходит. Как это возможно, если слова «плоть» и «кровь» есть лишь образные выражения? Рогозин утверждает, что это неизвестно, но тут же «разъясняет» образ этого приобщения – человек приобщается Телу и Крови Христовой (NB: не хлебу и вину, а все же Телу и Крови!) незримо, в своей душе243. Подобные рассуждения, на наш взгляд, не блещут последовательностью244.

Рогозин утверждает, что идея «…приношения бескровной жертвы за грехи тех, кто участвует в причащении, полностью отрицает единократное искупление грехов, единократной жертвы Иисуса Христа»245. Да, действительно, единожды в истории мира Богочеловек умер на Кресте за грехи многих (Евр. 9:28), единожды принесена всесовершеннейшая жертва за грехи (Евр. 10:10), один раз и навеки приобретено Искупление (Евр. 9:12). Но кто сказал, что Церковь это отрицает? Рогозин, стремясь опровергнуть возможность приношения Церковью бескровной жертвы за Евхаристией и подчеркнуть временной, исторический аспект Жертвы Христа, ссылается на послание к Евреям246, не замечая того, что это послание говорит как раз о внепространственном образе Христовой Жертвы: Первосвященник Нового Завета принес Свою Жертву в небесной скинии (Евр. 9:11; 9:24; 8:1-3). Соотношение между Евхаристией и Голгофской Жертвой помогает лучше понять именно эта богословская проблема: вопрос о месте жертвоприношения Иисуса Христа как Первосвященника Нового Завета. Учение Церкви о Христе как Первосвященнике и учение о Крестной Жертве Христовой главным образом основано на послании к Евреям. Исторически Кровь Христа была пролита на Голгофе, но послание к Евреям говорит о небесной скинии как о месте, где была принесена Жертва Господня. Временное и вечное представлено в послании к Евреям в нерасторжимом единстве.

В жертвоприношении следует различать две стороны – заклание и приношение247. Дело священника - не заклание, а приношение (Лев. 1:5). Иисус Христос был заклан на Голгофе, но Свою Кровь Он принес в небесной скинии. Та же сопряженность, которая существует между смертью Христа на Голгофе во времени и Его жертвой в небесной скинии вне времени, утверждается Церковью между жертвоприношением на небе и многократным совершением Евхаристии на земле. Евхаристия названа жертвой уже в Учении Двенадцати апостолов: «В день Господень, собравшись вместе, преломите хлеб и благодарите, исповедовав прежде грехи свои, дабы чиста была ваша жертва»248. Во время совершения Литургии мы пребываем в той точке, где вечность пересекается со временем, и в этой точке мы становимся действительными современниками библейских событий, как их очевидцы249. Вместе с тем, события Жертвы Христовой – Воплощение, Тайная вечеря, Распятие, Воскресение и Вознесение – не повторяются в таинстве Евхаристии, но присутствуют при ее совершении в настоящем. Подчеркнем, что Евхаристия – не просто воспоминание, образное представление Жертвы Христовой, но подлинное жертвоприношение, однако не новое или дополнительное, а сама Жертва Христа, совершаемая вне времени Самим Христом250.

Именно таинственный прорыв времени и пространства в Евхаристии позволяет понять ее жертвенный характер: удаленности по времени нет потому, что Христос всегда пребывает со Своей Церковью, присутствуя во Святом Духе: «се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20). Следовательно, Евхаристия, совершаемая здесь и сейчас, имеет вневременное содержание. Потому вопрос о том, повторяются ли в Евхаристии события из прошлого или нет, приобретает совершенно иной смысл.

Глава XIII Церковь

Рассмотрим «экклезиологию», предложенную читателям автором книги «Откуда все это появилось?». Что понимает под понятием «церковь» Рогозин? Мы находим следующий ответ на наш вопрос: «говоря о церкви, Св. Писание имеет в виду церковь вселенскую не как всемирную, могущественную организацию, но как живой организм, невидимое Тело Христово. Членами этого Тела являются возрожденные свыше «чада Божии», рассеянные по лицу всей земли»251. Закономерно возникновение вопроса: если члены Церкви рассеяны по всей земле, в чем же полагается единство членов церковного Тела? Говоря о Церкви как о Теле Христовом (Кол. 1:18, Рим. 12:5 и др.), ап. Павел, прежде всего, настойчиво подчеркивает единство верующих, представляющих собой в целокупности неделимое и живое Тело. Главный акцент ап. Павел делает на связи членов церковного тела друг с другом: «все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф. 4:16). Какие «взаимно скрепляющие связи» цементируют собой неразрывное единство церковного тела? В чем видит основание этого единства сам ап. Павел? Прежде всего, в участии в таинстве Евхаристии, в причастии от одного Хлеба: «Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо (выделено нами. – М.О.) все причащаемся от одного хлеба» (1 Кор. 10:17).

Евхаристическое общение верующих всех Поместных Православных Церквей есть основа, определяющая их единство. Евхаристическое общение основано и обусловлено, в первую очередь, единством веры: «один Господь, одна вера, одно крещение» (Еф. 4:5), «умоляю вас, братия, остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них» (Рим. 16:17). К единству веры призывает христиан ап. Павел: «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях» (1Кор. 1:10). Разделения и расколы, разрушающие целостность и единственность веры, а значит, и единство Тела Христова – Церкви, осуждены в Новом Завете как противоречащие истине и духу христианской любви: «Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы? и не по человеческому ли [обычаю] поступаете?» (1Кор. 3:3), «люди, отделяющие себя (от единства веры), душевные, не имеющие духа» (Иуд. 1:19). Но, видимо, «единство веры» не имеет ровно никакого значения для Павла Рогозина, так как, по его мнению: «Члены Тела Христова, как это ни странно, могут оказаться в любой христианской группировке (выделено нами. – М.О.)»252. И неважно, что эти группировки не «соединены в одном духе и в одних мыслях» (1Кор. 1:10), и не имеют «единства веры» (Иуд.

1:19), но зато в преизбытке обладают «спорами и разногласиями» (1Кор. 3:3), - и в их среде есть истинные члены невидимого Тела Христова. Вот только понятие «ересь» исключается из хода подобных логических построений: если неважно, к какой христианской конфессии принадлежит тот или иной верующий – все равно он может оказаться членом Церкви, то, следовательно, неважно содержание его веры, вероучение его «группировки», но как это соотносится с новозаветными словами о ереси: «Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи самоосужден» (Тит. 3:10 -11)? Может ли самоосужденный быть членом Церкви? Очевидно – нет: нельзя быть членом Церкви, исповедуя ересь. Таким образом, неизбежно возникает критерий истинности веры. В чем же, по мысли Рогозина, основание таинственного единства «членов» невидимой Церкви? Вернемся к тексту рассматриваемой нами книги. Итак, по мнению Рогозина, «Члены Тела Христова, как это ни странно, могут оказаться в любой христианской группировке»253. Далее автор продолжает: «…церковь Христа не определяется большим количеством собравшихся верующих. Она имеет место даже там, «где двое или трое собраны во имя Его», ибо там Христос «посреди их…» (Мф. 18:20). Слово Божие не указывает, к какой именно группировке должны принадлежать эти три «собравшихся во имя Его…».