Оганезова М.А.

«Повеление «сами будьте святы» - то, что надо совершить (1Пет. 1:15)»222, «побуждение к действию является обязательным для исполнения»223. Таким образом, «делать» нас святыми без нашего участия Бог не будет.

Дело спасения на страницах книги Рогозина предстает очень несложным. Самым главным224 (NB!) в нем Рогозин считает уверенность в спасении своей души, но если самое главное – именно такая уверенность, то все остальное второстепенно. Таким образом, чтобы спастись, необходимо самому быть убежденным в том, что ты уже спасен. Об уверенности в собственном спасении Павел Рогозин пишет: «одним из самых поразительных доказательств моего личного спасения является свидетельство Духа Святого, которое я имею в сердце (выделено нами. – М.О.). …Дух Святой создает в сердце всякого верующего эту ясную уверенность в спасении»225. Как видим, свидетельство о спасении - чисто субъективно и основывается, главным образом, на собственной убежденности в том, что это произошло. Ап. Павлу, например, такая самоуверенность явно не была свойственна: он пишет, что лишь стремится к «усовершению», «к почести высшего звания Божия во Христе Иисусе», как сам он говорит: «для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа…, чтобы познать Его, и силу воскресения Его, [Говорю так] не потому, чтобы я уже достиг, или усовершился; но стремлюсь, не достигну ли я, как достиг меня Христос Иисус. Братия, я не почитаю себя достигшим (выделено нами. – М.О.); а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели (выделено нами. - М.О.), к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп.

3:8в; 10а; 12-14). Об уверенности в спасении Рогозин пишет, в частности, следующее: «Многие не имеют уверенности в спасении потому, что они пренебрегают средствами благодати и свою духовную жизнь начинают без повиновения Богу. Бог говорит: «кто покается и креститься, спасен будет», а они принимают только первую половину повеления Божьего и пренебрегают другой… . Бог не может дать уверенности в спасении верующему, который не повинуется Слову Божьему. Да и можно ли вообще назвать такого человека верующим»226. Отсюда следует логический вывод: если ты не имеешь уверенности в своем спасении – ты неверующий, если ты неверующий – ты не спасен, следовательно, спасен лишь тот, кто уверен в своем спасении! Все гениальное просто, не правда ли?!!! Нам остается добавить лишь то, что изложение учения об уверенности в спасении Рогозиным соответствует самому примитивному его пониманию в рамках самого баптизма: «Сказать, что вера включает уверенность, - значит сказать, что человек должен верить, что он спасен, с тем чтобы быть спасенным. Это логическое противоречие (выделено нами. –М.О.). Грешник приходит ко Христу потому, что он не спасен, а не потому, что он верит, что он спасен. Если мы принимаем спасение по вере, то вера не может быть уверенностью в том, что мы спасены. Все эти обстоятельства вынуждают нас очень ясно и четко проводить различие между верой и уверенностью в спасении»227.

Глава XII Таинство Евхаристии

…как Он может дать нам есть Плоть Свою?...

Многие из учеников Его, слыша то, говорили:

Какие странные слова! Кто может это

слушать? ... С этого времени многие из учеников

Его отошли от Него и уже не ходили с Ним.

Ин. 6:52, 60, 66.

Значительную часть главы «Евхаристия» Павел Рогозин критике учения о пресуществлении, однако нигде не упоминая о том, что Православная Церковь не принимает его, что учение о пресуществлении – это учение Католической Церкви. В рамках православного богословия говорится о преложении, претворении Святых Даров в Тело и Кровь Христовы. Павел Рогозин пишет: «Обе церкви, западная и восточная, предлагают людям верить в чудо там, где никакого чуда не происходит. Чтобы убедиться в том, что хлеб и вино не пресуществляются или не меняют своей сущности и остаются теми же, какими были и до молитвы священника, нет нужды в сложных химических анализах. Вкус хлеба и запаха вина до молитвы о пресуществлении и после нее сохраняются»228. Видимо, автор уверен, что от внимания представителей Православной и Католической Церкви, наблюдения, касающиеся вкуса хлеба и запаха вина, ускользнули. Здесь снова напоминает о себе неосведомленность Павла Рогозина в вопросах теологии: суть католического догмата о пресуществлении (transsubstantiatio) – буквально «изменения по сущности» - как раз и заключается в том, что при изменении сущности хлеба в сущность Плоти Христовой, а сущности вина в сущность Крови Христовой, чувственные свойства хлеба и вина остаются по видимости неизменными, сохраняясь лишь как внешние случайные признаки (акциденции).

Православная Церковь, всегда настаивая на реальности изменения хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы, не пытается объяснить его способ: православная евхаристическая молитва использует нейтральный термин – (гр. metaballo) «преображаться», «претворяться», «изменяться». Понятие «претворение» встречается уже у св. Иустина Мученика († в кон. 160 гг.) (Апология I , 66)229. Что касается природы евхаристического хлеба и вина, то православное богословие неизменно подчеркивает ее неизменность, видя в ее сохранении при преложении тайну Богоприсутствия в Св. Дарах, которую можно сравнить с человечеством Христа, принявшего «образ раба» (Флп. 2:7): «видится хлеб и вино, и обоняется хлеб и вино, и осязается хлеб и вино, обнаруживаются же и являются святые Тайны через действие свое. Так открылся и Бог, прикрытый человечеством»230.

Понимая Тело и Кровь Христовы, наравне с многими протестантами, как «простой символ и воспоминание»231, Павел Рогозин пишет: «Он (Христос. – М.О.) мог пресуществить вино и кровь, предметы последнего ужина, в действительную плоть и кровь, сделать хлеб тождественным той плоти, в которой Он в данный момент находился»232. Остается неясным, каким образом представляет себе Павел Рогозин трапезу Последней Вечери, если бы Господь предложил Своим ученикам Свое Тело и Кровь, видимые и осязаемые ими как физическое Тело и человеческая Кровь. В то же время истории Церкви известны свидетельства о том, как сомневающиеся в реальности претворения хлеба и вина в Тело и Плоть Господа, получали подтверждение тому, когда им внезапно открывалась подлинность этого чуда через видение в Евхаристической Чаше Тела и Крови Христа. Например, Ланчанское чудо (произошедшее в VIII в. в г. Ланчано (Италия), в церкви Сан-Легонций (ныне – Сан-Франческо)). Святые Дары, через которых Господь явил подлинность преложения хлеба и вина, до сих пор хранятся в г. Ланчано, став предметом внимания ученых XXв.233

«Называя вино кровью, а хлеб телом Своим, Иисус Христос воспользовался тем образным языком, каким пользовался почти всегда и какой так широко был распространен среди жителей Востока, … в данном случае, говоря… «сие тело Мое, за вас ломимое», Христос употребил слова как символы Его искупительной жертвы»234. Если «тело» и «кровь» - лишь образные символические выражения, то почему ап. Павел говорит о том, что многие из христиан, недостойно причащающихся Тела и Крови Господней, болеют и умирают (1Кор. 11:30)? Очевидно, что речь идет не об обычном хлебе и вине, образно сравниваемом с Телом и Кровью, а о совершенно особой пище и совершенно особом питии, которые сам апостол называет Телом и Кровью Христа: «Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова?» (1Кор. 10:16). О необходимости благоговейного отношения к участию в таинстве Евхаристии, о необходимости покаяния перед участием в ней в Дидахэ говорится: «В день Господень, собравшись вместе, преломите хлеб и благодарите, исповедавши прежде грехи свои, дабы чиста была ваша жертва»235.

Ранняя Христианская Церковь видела в Евхаристии подлинные, а не символические Тело и Кровь Христовы. Св. Игнатий Богоносец († на руб. I-II в.) пишет о Евхаристии: «Евхаристия есть плоть Спасителя нашего Иисуса Христа»236, «хлеба Божия желаю, хлеба небесного, хлеба жизни, который есть плоть Иисуса Христа, Сына Божия, …. И пития Божия желаю, - крови Его, которая есть любовь нетленная и жизнь вечная»237. Св. Иустин Мученик: «Пища эта называется у нас Евхаристией, и никому другому не позволяется участвовать в ней, как только тому, кто верует в истину учения нашего и омылся омовением в оставление грехов и в возрождение, и живет так, как предал Христос. Ибо (NB! – М.О.) мы принимаем это не как обыкновенный хлеб или обыкновенное питие; но, как Христос Спаситель Словом Божиим воплотился и имел Плоть и Кровь для спасения нашего, таким же образом пища эта, над которой совершено благодарение через молитву Слова Его и от которой через уподобление получает питание наша кровь и плоть, есть – как мы научены – Плоть и Кровь Того воплотившегося Иисуса»238. Св. Кирилл Иерусалимский (IVв.): «По совершении призывания хлеб делается телом Христовым, а вино – Кровью Христовой»239. Необходимо заметить, что Православная Церковь отнюдь не отвергает осмысления Евхаристии как воспоминания смерти Христа. Но Она и не считает его единственным.