Страница 244 из 246
667
узнавать и рассуждать (греч.).
668
учиться (нем.).
669
узнавать посредством разума (фр.)… заключать о том, что представляет всякая вещь (нем.).
670
комбинирующее заключение о том, что означает каждое (нем.).
671
Rhet. Ι Π, 1371b 5—10. Ср. а 31—34.
672
Met. I 6, 988а 11.
673
Лосев А. Античный космос, 463—528.
674
Trendelenburg A. Rhein. Mus. 1828. Heft. 4, 457—483. Также в работе Arist. de an. Jenae, 1833, 192—194, и Geach. d. Kategorienlehre. Berl., 1846. 36—42.
675
Античный космос, 468— 469.
676
Там же, 474—475.
677
64 Там же, 475—480.
678
65 Там же, 483—+85.
679
66 Другие тексты см. там же, 487.
680
67 Перевод этих текстов и комментарий к ним — там же, 488—491.
681
68 Учение Аристотеля о потенции и энергии изложено мною там же, в прим. 87, стр. 373—386.
682
О символизме Аристотеля там же, 437—444.
683
В первом изд.: символически–предметное.
684
Это сравнение проведено мною там же, 393—398.
685
Здесь необходимо отдавать себе ясный отчет в общих различиях платонизма и аристотелизма. Этот вопрос я решаю в «Античном космосе», стр. 393—398. Подражание у Платона носит диалектико–парадейгмати–ческий характер, у Аристотеля же — феноменолого–диалектический (не в натуралистическо–виталистическом смысле). Здесь я должен сослаться на маленькую и старинную работу G. Abeken, высказывающую, однако, такие мысли, которые последующими авторами весьма редко принимались во внимание. А именно, все расхождение между Платоном и Аристотелем в том, что один разделяет искусства на подражательные и неподражательные (я бы сказал: понимает подражание в разном смысле) а другой этого не делает, G. Abeken объясняет основной метафизической антитезой обоих мыслителей. По Платону, идеи вне вещей, и потому подражать не идеям — плохо, и единственно допустимое «подражание» — это идеям, т. е.
допускается, другими словами, только подвиг (главным образом, монашеский); по Аристотелю же, идеи со своею вечностью и неподвижностью — в самих вещах, и потому только вещам и можно подражать, и всем искусствам свойственно одно и то же подражание Платона: «Aut enim quaecunque repraesentat, ad se ipsum refert, ita ut omnibus locis ipse appareat, aut se ipsum exuit, ita ut поп videas poetam nisi alienas personas ferentem» <Либо он, что бы он ни воспроиз–водил, все переносит на себя, так что повсюду является он сам, либо сам от себя отказывается, так что и не повстречаешь поэта, который бы не изображал иное лицо (лат.).> У Аристотеля: «Idea autem, quam inesse dicimus, non est nisi id, in quo singularum partium versatur necessi–tas, ita ut μίμησις appelletur rerum repraesentandarum secundum sum–mam earum, quae in ipsis est, veritatem imitatio» <Идея же, о которой мы говорим как о внутренне присущей, есть не что иное, как то, в чем состоит необходимость отдельных частей, так что «подражанием» называется воспроизведение вещей при условии изображения того основного, что составляет содержащуюся в них истину (лат.).> (Abeken. De μιμήσει a pud PI. et Arist. notione. 1836, 20—21). Эту важную мысль Абекен, однако, не разработал, ограничившись более или менее внешним описанием расхождения Платона и Аристотеля.
686
Здесь мы подходим к искусству с конструктивно–логической стороны, но можно подойти, с точки зрения Аристотеля, и несколько иначе, а именно, дедуцируя его из теории душевных сил, развиваемой в Dc an. Ill 9, 432а 15—433а 8 (о трех способностях и их взаимоотношении, ср. De motu anim. 9, 700b 17J; Ethic. Nicom. I 13, 1102a 13—1103a 10 (о разделении души на части αλογον и τό λόγον εχον, о трех восходящих типах душ и разделении добродетелей на днаноэтические и этические); 2, 1139а 3 — b 13 (об έπιστημονικόν и λογιστικόν, о разуме πρακτικός, ποιητικός и θεωρητικός, ср. I 1, 1094а 6; X 8, 1178b 20). Met. VI 1, 1025b 18—28 (διάνοια — πρακτική, ποιητική, θεωρητική <неразумную… обладающую разумом… познающем… рассудительном., практическом, творческом… созерцательном… мышление — практическое, творческое, теоретическое (греч.). > 1026b 4); Top. VI 6. 145a 15; VIII 1, 157a 10; XI 7, 1064a 10—19; De caelo III 7, 306a 16; и пр. общеизвестные места. Но это уже проделано в книге Reinkens I. И. Aristo–teles uber Kunst, besonders iiber Trag5die. Wien, 1870, 3—12.
687
Poet. 1450а.
688
Учение Аристотеля о перводвигателе изложено мною в «Античном космосе», 456—463.
689
Ср. тут же и учение Аристотеля об энергии (Античный космос, 373—386).
690
В первом изд.: совершенно.
691
Poet. XI 1452а.
692
Ibid.. XVI 1455а.
693
Ibid., XI 1452а.
694
Ibid., XI 1452b. Bonitz. Аг. St. V.
695
Rhet. И 5, 1382а 21—27.
696
Ibid., II 5, 1382а 27 — b27.
697
Ibid., II 5, 1382b 27—1383а 12.
698
Ibid., II 8, 1385b 13—16.
699
В первом изд.: не состоящие.
700
Ibid., II 8, 1385b 16–1386a 4.
701
Ibid., II 8, 1386a 4—16.
702
Poet. XIV 1453b.
703
Ibid., XIV 1453b— 1454a.
704
Ibid., XIII 1453а.
705
литературы по катарсису (нем.).
706
Поэтому не выдерживает критики теория Ed. Miiller, который в своем знаменитом труде «Geschichte d. Theorie d. Kunst bei d. Alten» (Bresl., 1837. II. Bd) наряду с моральным и почти религиозным истолкованием излишне выдвигает в катарсисе момент удовольствия. Он спрашивает (62): «Wer sollte da noch zweifeln, dass eben in Umwandlung der Unlust, die ihnen (dem Mitleid und der Furcht) anhaftet, in Lust die Reinigung dieser und anderer Leidenschaften besteht, oder damit wenigstens in innigsten Zusammenhange steht?» <Кто может еще сомневаться, что именно в претворении неудовольствия, которое присуще им (состраданию и страху), в удовольствие и состоит очищение этих л других страстей, либо по крайней мере все это теснейшим образом с очищением связано? (нем.).>. He выдерживает критики и рассуждение Кока (Kock. Ober d. Arist. Begr. d. Kathars. 1851), который очищение от сострадания видит в «мысли» о том, что потерпевший не вполне невинен, а очищение от страха — в «убеждении» в том, что мы не пострадаем, если не будем так ошибаться. Эту интеллектуалисти–ческую мораль отвергает даже Целлер (Phil. d. Gr. II 2, 780—781).
707
Поэтому нельзя согласиться и с Целлером, который в катарсисе выдвигает момент чисто художественного настроения (Phil. d. Gr. II 2, 773 слл.), отделяя, на основании Pol. VIII 7, 1341b 36, ср. 770, прим. 2, и VIII 6, 1341а 21, эстетический катарсис от этического. Это невозможно уже по одному тому, что сам Целлер несколькими страницами выше утверждает, что у Аристотеля эстетическое и этическое трудно отделимы друг от друга (765, 766: «Wenn das Schцne ebensogut die Eigenschaften einer wissenschaftlichen Untersuchung oder einer guten Handlung, wie die eines Kunstwerks, bezeichnet, so ist sein Begriff noch viel zu allgemein, um der Kunsttheorie zur Grundlage dienen zu kцnnen»), а несколькими страницами ниже говорит, что «von diesen reinigenden (в эстетическом смысле) Wirkung der Tragцdie die ethische als eine zweite, von ihr verschiedene zu unterscheiden (как это делал, напр., Ueberweg, Zeitschr. f. Philos. 36. Bd 184 слл.), scheint mir nicht richtig <Поскольку «прекрасное» одина¬ково хорошо описывает свойства научного исследования или хорошего поступка, как и произведения искус–ства, его понятие имеет слишком об–щий характер, чтобы послужить осно¬ванием теории искусства… мне пред¬ставляется неверным отделять от этого очищающего… действия траге¬дии этическое как некое второе, от него отличное (нем.). > (784, прим. 1).
708
Правильнее всего понимали катарсис те из старых исследователей, которые, подобно D. Lambin (XVI в.) или D. Heinsius (изд. Поэтики. Leyd., 1611), возводили его к религиозному очищению мистерий (по Lambin — Lustratio, expiatio). Из более новых я бы указал на литургически–теологическое толкование у К. Zell в его «Ober die Reinigung der Leidenschaften», напеч. вместе с переводом Поэтики Chr. Wotz. Stuttg., 1859, где в четырех тезисах, мне кажется, сказано все необходимое. Такое толкование имеет только тот недостаток, что оно недостаточно связывается с Аристотелевым учением о блаженстве, что и сделало бы это понятие более содержательным в смысле аристотелизма. (Кое–что дает в этом смысле гегелианская интерпретация катарсиса у Fr. Biese, D. Phil. d. Arist. Berl., 1842. II 699—701.) По существу, оно объемлет все те односторонности, которые выдвигались отдельными исследователями, хотевшими во что бы то ни стало понять катарсис по–европейски. Можно согласиться, напр., с Bernays, что катарсис имеет медицинское и даже, может быть, патологическое значение, и в возражениях на знаменитые «Grundzuge der verl. Abhandl. d. Arist. lib. Wirk. d. Trag.». Bresl., 1857, сделанных у L. Spengel, CJber die κάθαρσις τών παθημάτων, ein. Beitrag zur Poetik d. Arist. Abhandl. d. K. bayr. Acad. d. W. J. CI. IX.