Новомученица Анна Зерцалова

Тогда Татьяна Григорьевна взяла маленькую карточку батюшки, крепко прижала ее к себе и горячо стала просить его святых молитв, так как чувствовала себя все хуже и хуже. Горло еще больше налилось и распухло. И что же! Дорогой утешитель не замедлил откликнуться на ее горячий призыв: он явился ей на воздухе с крестом на груди, несколько раз как бы пролетел мимо нее, и даже почувствовала она, что коснулся ее своим наперсным крестом. Вдруг ей стало легко: удушье прекратилось, боль прошла; она, как бы не веря происшедшему, открыла глаза и осмотрелась вокруг. Видя испуганные лица своих родных, Татьяна Григорьевна в радостном восторге поспешила возвестить им, что сейчас являлся к ней батюшка и исцелил ее. Она даже свободно могла ходить по комнате и разговаривать, хотя за несколько минут перед этим совсем умирала и не могла почти дышать. В страхе и трепете возблагодарила Татьяна Григорьевна Господа за свое чудесное исцеление.

Вот о каком еще исцелении рассказывает нам Татьяна Григорьевна: умирала ее маленькая внучка Аня. Пригласили доктора, он прописал лекарство, но болезнь не уменьшалась, девочку все время потчевали разными лечебными снадобьями, от которых у нее поднялась тошнота. Татьяна Григорьевна настояла, чтобы ребенка причастили; ее причастили, и она немного успокоилась, но была очень слаба и еле дышала.

Приехал доктор и откровенно заявил матери и бабушке, что ребенок должен умереть и лечить больше нечем. Для успокоения родителей он еще прописал какое-то лекарство и посоветовал матери прилечь отдохнуть, так как она очень истомилась и ослабела. Тогда Татьяна Григорьевна встала и объявила, что она теперь пойдет к своему доктору, а когда врач поинтересовался узнать, к кому она хочет обратиться, то она заявила ему, что пойдет в Архангельский собор к батюшке отцу Валентину. Доктор, который тоже знал и чтил этого пастыря, одобрил ее намерение, говоря, что медицина предлагает свои научные средства, но что важнее всего обращаться к Всевышнему Врачу, Который один только истинно может помочь страждущим.

Приходит она в собор; батюшка сам подходит к ней и говорит: "Поздравляю вас с причастницей". Татьяна Григорьевна поражается, почему это батюшка мог знать, что они причащали девочку (она мало еще понимала тогда о величии пастыря, потому что только что начала ходить к нему). Тогда батюшка начинает расспрашивать ее о девочке, вынимает просфору и велит покормить ее. Татьяна Григорьевна в недоумении рассуждает про себя: девочка совсем умирает, разве можно кормить ее? Однако же по возвращении домой сейчас же с просфорой подходит к ребенку и видит, что у девочки уже останавливается дыхание, но больная, как бы по повелению высшей власти, обращается к ней, вдруг открывает глазенки и ручкой берет просфору. Татьяна Григорьевна быстро разламывает ее и дает ребенку. Умирающая девочка уже несколько дней ничего не могла есть, так что у нее во рту образовалась густая пленка, однако же она с нетерпением берет кусочек просфоры и проглатывает, потом другой, третий - и так быстро съедает всю головку. Татьяна Григорьевна наливает в стакан святой воды, и внучка ее (ей было год с небольшим) с полным наслаждением кушает всю просфору, после чего вскоре же встает на ножки, начиная прыгать и резвиться, как совсем здоровая.

Приходит после отдыха ее мама и в недоумении останавливается, не веря своим глазам, но когда узнает о чудесном исцелении своей умирающей дочки, то горячо благодарит Господа за Его неизреченную милость. После этого батюшка вскоре присылает другую просфору, и девочка совершенно выздоравливает.

Мать Татьяны Павловны (невестка Татьяны Григорьевны) Аграфена Андреевна опасно заболела. Дочь ее сильно горевала и все умоляла батюшку помочь ее маме. Батюшка стал молиться за нее, и она чудесно выздоровела, но вскоре же заболела и умерла маленькая девчурка Татьяны Павловны.

Тогда Татьяна Григорьевна, ее свекровь, после этого пришла в собор; батюшка перед ней взял исцеленную Аграфену Андреевну и сказал: "Тебе назначено было умереть, но ты - грешная, еще не готова; я выпросил у Господа тебе исцеление, а вместо тебя отдал Господу твою маленькую внучку". После этого батюшка брал ее на исповедь каждую свою службу и все больше и больше духовно возрождал ее. Он благодатно воспитывал ее целый год, после чего она в полной вере и смирении отошла ко Господу. Дорогой пастырь, так много потрудившийся над ней и неустанно ходатайствовавший за нее у Бога, радостно насладился великим успехом своего труда и сказал ее родным: "Какая она у нас стала хорошая".

Татьяна Григорьевна еще рассказывала, что у сына ее Вити сделался на спине около шеи карбункул; надо было решиться на операцию, но Татьяна Григорьевна все мысленно молила батюшку помочь ему. И вот уже подана была лошадь, чтобы везти мальчика на операцию, вдруг точно кто проколол нарыв и из него сразу струей вытекла материя. Радостная семья от всего сердца возблагодарила Господа за Его дивные милости, а также и праведного служителя Его, который неустанно ходатайствовал за своих духовных детей, охраняя их от всех зол, болезней и бедствий.

Одна из духовных дочерей батюшки, Елизавета Дмитриевна Васильева, передала нам о чудесном исцелении своего мужа от чахотки по молитвам пастыря. Алексей Васильевич сначала служил на одном месте, но товарищ стал переманивать его на другое. Когда обратились за советом к батюшке, то он был против этого, говоря, что и камушек на одном месте обрастает, но Алексей Васильевич не послушался, перешел на другое место, так как на прежнем ему было очень трудно. И вот, как бы за ослушание великому пастырю, он вскоре заболел.

Незадолго до его болезни, на святках 1900 года, пришла Елизавета Дмитриевна в собор, укутанная по нездоровью в черный платок сверх шапки, встала около мощей святого Димитрия-царевича. Батюшка в это время исповедовал народ на левой стороне амвона и все время свой взор направлял на нее; народу было очень много. Вдруг батюшка оставил исповедников, сошел с амвона и направился к ней. Он взял ее за руку и сказал:

- Я все глядел на тебя и думал, что это за старушонка (она была еще совсем молодой) стоит, потом вижу, что это моя. Скажи, зачем ты нарядилась во все черное, или у тебя горе, или траур? Сейчас не надо ходить во всем черном - вот впереди у нас с тобой большое горе, и много будет траура.

У Елизаветы Дмитриевны сейчас же мелькнула мысль, что у нее умрут старые дедушка и бабушка, но батюшка тотчас же ответил на ее мысль:

- А ты снималась с мужем? Есть у тебя его карточка?

Она ответила:

- Нет.

Тогда батюшка возразил:

- Пожалуйста, снимитесь вместе и дай мне карточку.

Они снялись и дали батюшке карточку.

К масленице муж ее стал прихварывать и обратился к докторам. Елизавета Дмитриевна пошла к батюшке и попросила его помолиться за мужа. Батюшка приказал показать ему его рецепты, потом позвал фельдшерицу Мешкову, которая служила в клиниках, и попросил ее показать Алексея Васильевича хорошему доктору. Когда доктор осмотрел его, то написал батюшке письмо, что больной безнадежен, что у него чахотка, одного легкого нет, а другое заражено. Елизавета Дмитриевна понесла это письмо батюшке, а он прочел и сказал: "Вот доктор пишет, что он безнадежен, а мы с ним жить еще будем, я завтра приеду его причастить".

Батюшка не замедлил это исполнить, на другой день приехал, причастил его и сказал Елизавете Дмитриевне: "Доктор говорит, что он безнадежен, в больницу его не примут, а в неизлечимую его жалко класть, ты за ним ходи, он выздоровеет, доктора ошибаются".

Каково было несчастной молодой женщине переносить свое тяжелое положение: больной муж, требующий самого тщательного ухода, его неизбежная смерть, будущее вдовство, беспомощность - все это настолько подрывало ее молодой организм тяжкими муками, что она не знала, за что взяться, к кому обратиться. И вот иногда в порыве такого тяжелого душевного страдания она бежала к батюшке, чтобы в его любвеобильной ласке найти выход из мучительного, непосильного горя, а дорогой пастырь, проникая заботливым взором в ее наболевшую душу, старался всей мощью своей благодати облегчить ее, успокоить.