Страница 60 из 84
выпотением мозга, но то, которое возгорается от небесного огня в сердцах наших и вносит
в душу божественный свет, свет,— как говорит Ориген,— более ясный и убедительный, чем
все рассудочные доказательства. В этом то и состоит познание Истины, как она пребывает во
Христе Иисусе,— в том сладостном, кротком, смиренном и любящем духе Иисуса, который,
как утреннее солнце, сияет на злых и благих».
«Искать же боговедения лишь в книгах и писаниях значит,— по словам блж. Августина,—
искать живого между мертвыми. Intra te queer Deum! Он лучше всего распознается, так
сказать, духовным осязанием. Мы должны стремиться видеть Его своими глазами,
слышать своими ушами, и наши руки должны осязать Слово жизни. Ведь душа наша, как и
тело, имеет свое чувство: вкусите и видите, как благ Господь!»
Достаточно и сих свидетельств, утверждающих то положение, что божественное,
внутреннее откровение Духа есть основной источник Богопознания.
Приведу теперь свидетельства, не только утверждающие и раскрывающие только что
высказанное мною положение, но с особенной силой настаивающие на необходимости и
безусловной общеобязательности того пути Богопознания, который, повторяю, оставлен и
забыт нами на великое горе нам, на великое,— ибо в забвении пути сего кроется причина
главнейших недугов наших и нашей неспособности исцелить их.
Начну со св. Исаака Сирина, этого величайшего, по мнению Киреевского, философа-
христианина.
«Пока душа не придет в упокоение верою в Бога, приятием в себя силы ея ощущения,
дотоле не уврачует немощи чувств, не возможет с силою попрать видимого вещества,
которое служить преградою внутреннему».
«Хочешь ли умом своим быть в общении с Богом, приять в себя ощущение этого
услаждения, не порабощенного чувствам? Послужи милостыне».
«Кто целомудрен, смиренномудр, гнушается вольностью в словах, и изгнал из сердца
раздражительность, тот (уверен я в этом), как скоро станет на молитву, видит в душе, своей
свет Св. Духа».
Различая три степени ведения св. Исаак пишет:
«Первая степень ведения охлаждает душу для дел шествия по Богу.
Вторая согревает душу для скорого течения к тому, что на степени веры.
Третья же есть упокоение от делания (что есть образ будущего) в едином упражнении ума,
наслаждающегося тайнами будущего... Все святые, сподобившиеся обрести житие сие (а это
есть восторжение к Богу) по силе веры, пребывают в услаждении оным
превышеестественным житием. Веру же разумеем не ту, какую человек имеет в рассуждении
различия достопокланяемых Божественных Ипостасей, все превосходящего и особенного
естества в самом Божестве, чудного домостроительства в воплощении восприятием нашего
естества (хотя и сия вера крайне высока), но веру, воссиявающую в душе, от света
благодати, свидетельством ума подкрепляющую сердце, чтобы не колебалось оно в
несомненности надежды, далекой от всякого самомнения. И вера сия обнаруживается не
в приращении слуха ушей, но в духовных очах, которые видят сокрытые в душе тайны,
невидимое и божественное богатство, сокровенное для очей сынов плоти, и открываемое
Духом питающимся с трапезы Христовой, в поучении законам Христовым, как сказал
Господь: если заповеди Мои соблюдете, пошлю вам Утешителя, Духа Истины, Его же мир
не может принять и Он вас научит всякой истине (Ин. 16, 17, 26). Он указывает человеку
сию святую силу, обитающую в нем во всякое время,… которая познаётся святыми (более) в
опытном приобщении к ней».
«Утверждение веры в Бога не то, что здравое исповедание, хотя оно и матерь веры,
напротив того, душа видит истину Божию по силе жития».
«Несомненность веры в людях высоких душою открывается по мере того, как нравы их
внимательны к житию по заповедям Господним».
«Что такое ведение?— вопрошает св. Исаак. И дает ответ: '' Ощущение бессмертной
жизни'' .— ''Что такое бессмертная жизнь?'' — ''Ощущение в Боге''».
«Исполни, Господи, сердце мое жизни вечной!»— восклицает святой.
«Истина есть ощущение по Богу, какое только вкушает в себе человек ощущением чувств
духовного ума».
«Проси у Бога, чтобы дал тебе прийти в меру веры. И если ощутишь в душе своей
наслаждение сие, то нетрудно сказать мне при этом, что ничем уже не отвратить тебя от
Христа... Об этом молись неленостно, сего испрашивай с горячностью, об этом умоляй с
великим рачением, пока не получишь».
«Когда Бог усмотрит в тебе сию волю, что со всею чистотою мыслей доверился ты самому
Богу более, нежели себе самому....тогда вселится в тебя оная неведомая сила, и
ощутительно почувствуешь, что с тобою несомненно сила, та сила, которую ощутив в себе,
многие идут в огонь, и не боятся, и ходя по водам, не колеблются в помысле своем
опасением потонуть, потому что вера укрепляет душевные чувства, и человек ощущает в
себе, что как будто нечто невидимое убеждает его не внимать видению вещей страшных и не
взирать на видение, невыносимое для чувств.
Конечно, думается тебе, что душевным (умовым, рассудочным) ведением иной приемлет
оное духовное ведение? Не только невозможно душевным ведением принять это духовное,
но даже нет возможности ощутить его и чувством, или сподобиться его кому-либо из
ревностно упражняющихся в ведении душевном. И если некоторые из них желают
приблизиться к этому духовному ведению, то, пока не отрекутся от сего душевного и от
всяких изворотов его тонкости, и многосложных его способов, и не поставят себя в
младенческий образ мыслей, до тех пор не возмогут приблизиться, хотя бы немного, к
ведению духовному. Напротив того, великим препятствием бывают для них навык и
понятия душевного ведения, пока не изгладят сего мало по малу. Это духовное ведение
просто, и не просиявает в помыслах душевных.
Пока разум не освободится от помыслов многих (неразрывных с душевным ведением) и не
прийдет в единую простоту чистоты, до тех пор не возможет ощутить духовного ведения.
Вот порядок сего ведения — ощутить наслаждение этою жизнью этого века.... Но такого
духовного ведения никто не может принять, если не обратится, и не будет, как дитя. Ибо с
сего только времени ощущается это услаждение небесным царствием. О царствии небесном
говорят, что оно есть духовное созерцание. И обретается оно не делами помыслов (т. е. не
усилиями рассудка), но может быть вкушаемо по благодати. И пока не очистит себя человек,
не имеет он достаточных сил и слышать о нем, потому что никто не может приобрести
этого изучением. Если ты, чадо, достигнешь чистоты сердца, производимой верою в
безмолвии от людей, и позабудешь знание мира сего, так что не будешь и ощущать его: то
внезапно обретается пред тобою духовное ведение, без розыскания о нём... Если же
удерживаешься веревкой душевного знания, то уместно мне сказать, что удобнее тебе
освободиться от железных оков, нежели от этой веревки; и всегда будешь не далек от сетей
прелести, и никогда не уразумеешь, как возыметь дерзновение перед Господом и
упование на Него, на всякий же час будешь ходить по острию меча, и никоим образом не
возможешь быть без печали».
«Душа, пока болезнует страстями, не ощущает чувством своим духовного и не умеет
желать его, желает же только по слуху ушей и по писаниям».
«...Обучение и ведение при страстях не приносят пользы, и недостаточны к тому, чтобы
отверзать дверь, заключенную перед лицом чистоты. Если же отняты от души будут страсти,
то ум просветляется и поставляется на первом месте естества, и не имеет нужды в
вопросах, потому что ясно видит блага, обретаемые на своем месте. Ибо, как внешние
наши чувства, не вследствие обучения и вопросов ощущают соприкосновенные им естества
и вещи, но каждое чувство естественно, а не с помощью вопросов, ощущает
встречающуюся ему вещь (потому что нет учения посредствующего между ощущающим
и ощущаемым; слепому сколько ни говори о славе солнца и луны, о сонме звезд, о блеске
драгоценных вещей,— и приемлет, и судит, и представляет себе красоту, какую имеют они,
только по названию; знание же и рассуждение его далеки от удовольствия,
доставляемого самим видением); так, подобным сему образом, представляй себе и о
созерцании духовном. Ибо ум, прозирающий в сокровенные тайны духа, если он в своем
естественном здравии, вполне созерцает славу Христову, и не спрашивает, и не учится,
но наслаждается тайнами нового мира».