Страница 59 из 84
В 1508 году по поручению папы Юлия II Рафаэль расписывает станцы (парадные залы) Ватиканского дворца. Станца делла Сеньятура была первой из станц, расписанных Рафаэлем (1508-1511 гг.). Её фрески - это аллегорические изображения человеческой деятельности: «Афинская школа» - философия, «Диспута» - богословие, «Мудрость, умеренность и сила» - правосудие, «Парнас» - поэзия. В своих четырех великих композициях Рафаэль показал четыре основания, на которых, по его убеждению, должно покоиться человеческое общество: разум (философия, наука), доброта и любовь (религия), красота (искусство), справедливость (правосудие).
Фреска «Афинская школа» по праву признается одним из лучших произведений не только Рафаэля, но и ренессансного искусства в целом.
КОНЕЦ
Новомуч.Михаил (Новоселов).
Забытый путь опытного богопознания
Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследывайте.
Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас?
Разве только вы не то, чем должны быть. (2Кор. 13, 5).
Вот что говорит в одном из своих Писем о христианской жизни(4) известный подвижник и
ученый доктор богословия епископ Феофан.
«Всякому должно испытать и несомненно увериться, истинна ли та вера, которой он
держится, и если она окажется не истинною, отыскать, где та единая, истинная, которая
истинно ведет к истинному Богу и дарует, несомненно, вечное спасение. Это так обязательно
и понудительно, как исхищать себя из огня. Господь …не переставал свидетельствовать о
Себе (Деян. 15, 17), а равно, и о единой своей истинной вере; но когда Он попустил, чтоб
близ нея на сей земле существовали другие веры и, как бы, вступали с нею в соперничество,
то тем самым, на всех наложил обязательство не без смысла держаться веры Его, а по
несокрушимым основаниям, ради которых с полным убеждением, отвергается все прочее.
Этим испытанием воздается честь вере и удерживается истинное достоинство человека, лица
разумного, сознательного, совестного. Вера наша в нашу веру, т. е., убеждение в истине
православного христианского исповедания должна быть разумная. Посему Господь, чтобы
расположить к вере в Себя и Свое учение, говорил: исследуйте Писания (Ин. 5, 39), убеждал
к тому проповедью Иоанна Крестителя и своими чудесами. Апостолы в проповеди тоже всех
убеждали и только одним убеждением приучали к вере, а не насилием. Сама твердость
исповедания зависит от сего убеждения, а далее и вся жизнь в духе своей веры. На это
указывают бесчисленные опыты, от которых видно, как сильно иные возбуждаются к
сообразной с верою деятельности, с минуты сознания её истинности единственной, и
напротив, как многие спят в беспечности от того, что не привели в ясность сего сознания.
Сколько оснований к тому, чтобы испытать и увериться, какая вера есть вера истинная!
Как же увериться и каким путем испытать? К сему два способа: один внешний, научный,
а другой внутренний, путь веры. Первый предлагается, обыкновенно, в систематическом
изложении Богословия. Он действителен, и для ученых существенно необходим; но,
очевидно, не всеобщ, ибо в основании своем содержит знания, не для всех доступные....
Нельзя (кроме того) не видеть, что сей путь очень, очень долог и труден, и, что особенно
замечательно, помещаясь в голове, оставляет сердце самому себе, своему своенравию и
свободе (т. е. тому, что главным образом разъединяет человека с Богом. Ср. св. Исаака:
Сирина: «Вера по науке не освобождает человека от гордости и сомнения»). Путь веры
искреннее, внутреннее, живее, многоплоднее и общедоступнее. Это молитва к единому
истинному Богу о вразумлении. Есть Бог истинный. Он сказал волю Свою нам в наше
спасение, с желанием, чтоб она была понята и выполнена. Теперь мудрованиями людскими
она скрыта, или запутана до того, что тот или другой не имеет достаточно сил найти исход из
сего лабиринта. Когда, в чувстве сей кровной нужды, с воплем, стенанием, болезнью
сердечною, обратится кто к Богу, истинному Отцу всех человеков, Богу, желающему, чтоб
вера Его была действенною, может ли быть, чтобы Он не дал такому решительного указания
к убеждению в истине её?... Примеры убеждения в вере сим путем почти повсюдны.
Корнилий сотник испросил себе веру... Множество было таких, кои приходили к
пустынникам вопрошать о вере, а они, вместо всех доводов, заставляли их молиться, и Бог
открывал им истину, например святой великомученице Екатерине. В смутные времена
ересей, Бог воздвигал людей с отличной святостью, облекал их силою чудодейственною и
ставил на виду всех, как свечи на подсвечнике, да светят всем; так как они были сосуды веры
и силы Божией, то и служили для всех сомневающихся решительными указателями истины.
Все ожидали или желали знать, как исповедует тот и тот святой муж, и держались его
исповедания.... Один говорил о себе: когда я смотрю на нетленные останки, источающие
целебную Божественную силу, и помышляю, что дух, освятивший сие тело, исповедал
именно ту веру, которую я содержу, то у меня исчезает всякое сомнение, которое иногда
навевает враг истины, и я не могу не радоваться тому, что Богу угодно было дать нам такой
решительный и вместе такой доступный способ убеждения в истине святой веры.... Так вот
где успокоительная проповедь об истине веры!... Но блаженнее из всех тот, кто, вместе с
Иеронимом Греческим, может сказать: «истинна вера, исповедуемая мною, ибо ею я
сподобился принять Божественную некоторую силу, действующую во мне ощутительно. И
язычники имеют писания и храмы, и жертвы, и учителей, и книги, и отчасти Боговедение, и
некоторые добрые дела, и праздники, и перемену одежд, и молитвы, и всенощные бдения, и
священников, и много другого; но сей сокровенной в сердце христианина благодати и
действия Св. Духа никто в целом свете не получает. а получают верою только одни
правильно крестившиеся в Отца, Сына и Святого Духа». Так вот прямейший путь к
открытию истинной веры именно: вера же, молитва, непрерывность чудодейственности в
церкви, и особенно, внутренняя сила, доставляемая в вере.
Вот этот-то последний путь познания Истины Божией, отмеченный преосвященным
Феофаном, путь внутреннего опыта и забыт нами, настолько забыт, что при указании на него
многие, почитающиеся христианами, приходят в недоумение и так высказываются
относительно этого пути, что, в свою очередь, приводят в недоумение говорящего. Да, и в
самом деле, не мнение ли это одного или немногих лиц,— все эти ссылки на какие то
неясные, таинственные переживания души, на эти ощущения, столь субъективные, что их и
понять не может громадное большинство немудрствующих лукаво христиан? Не придаток
ли это к христианству, насколько личный, настолько и не общеобязательный? Не есть ли это
лишь для полноты изложения вставленное, не имеющее особенной цены, маленькое звено
аргументации? Пусть умножится несколько блаженство человека, который ощутит в себе то,
о чем свидетельствует блж. Иероним.... Но разве это уж так важно для христианина? Не
довольно ли правого исповедания и тех добрых дел, на которые человек наталкивается на
каждом шагу жизни? Даже философствующая и богословствующая мысль должна, кажется,
быть удовлетворенной этим дружным сочетанием метафизики и морали, догмы и
нравственности... Да! но нет ли в этом спасительном ковчеге отверстия, небезопасного для
плывущих в царствие Божие?
Заглянем в писания людей, отмеченных печатью святости.
«Одно дело,— говорит Климент Александрийский,— что приобретено упражнением, и
учением, и иное, что воспринято через откровение верою. Только последний путь ведет к
познанию божественной Истины, и она очень близка от нас, даже в наших жилищах, как
свидетельствует боговидец Моисей».
«Научает нас,— утверждает блж. Августин,—внутренний Учитель, научает Христос,
божественное вдохновение; где нет этого вдохновения и внутреннего просвещения, там
тщетно действие слов извне».
И если Духа Божия нет в сердце слушателя,— подтверждает также Григорий Богослов,— то
напрасны рассуждения учителя, ибо, если Тот, Кто научает, не находится внутри, то язык
учителя, который вне, трудится понапрасну.
«Потому что,— заключает блж. Иероним,— закон духовен, и нужно откровение, чтобы
понимать его».
«Кто слышит только внешний и плотской голос,— поучает св. Лев Великий,— тот слышит
тварь; Бог же есть Дух, и Его можно слышать только чрез Духа, так и Иисуса никто не
может назвать Господом, как только Духом Святым».
«Лучшее и вернейшее познание Бога не то, которое выработано усилиями рассудка и