НАШ КАЛЕНДАРЬ

Он хочет, чтобы Бог явился ему в гро­ме и буре его человеческих страстей. Он гово­рит: «Бог любит меня в моих исканиях и стра­даниях, в моих падениях и разочарованиях больше, чем тех, кто успокоился, найдя Его». Но на самом деле интеллигент просто не хо­чет расстаться со своими страстями, а все его «страдания» - это просто попытка взойти на крест в осквернённом рубище души. Может быть, у интеллигента вначале и бывают какие-то искания, но затем они превращаются в дра­матические монологи на сцене души, когда этот артист от религии любуется самим собой.

Итак, странное дело - интеллигенты твердят о принципиальности, а требуют от нас, верующих, религиозной беспринципно­сти во имя какой-то абстрактной любви и единства: примите-де идеи теософии или же хотя бы экуменизма, и тогда согласие и мир воцарятся на земле. Но на деле без истины не может существовать сама любовь: исчез­нут и одна, и другая, останется только шанс получить гуманитарную помощь.

Как уже было замечено, интеллигент яро­стно дорожит своей индивидуальностью, но в то же время интеллигенция отличается рез­ко выраженными корпоративными свойства­ми и особенностями. Интеллигенция во все времена имела свои особые интеллектуаль­ные стандарты, типизированный, своего рода суммированный менталитет. Интеллигент может быть верующим или неверующим, иде­алистом или материалистом, поклонником тех или иных философских течений, привер­женцем различных политических партий, сто­ронником любых течений в литературе и ис­кусстве - от реализма до кубизма*, но при этом интеллигент всё равно будет находить­ся в каком-то особом душевном «поле».

* Кубизм (1910-1920) - авангардистское направ­ление в европейском искусстве.

Ин­теллигенцию можно сравнить с многочислен­ным, разветвлённым орденом, имеющим свои правила, свою этику и свои неписаные зако­ны. Этот «орден» не имеет единого центра управления, но тем не менее мы замечаем у него однотипную шкалу ценностей, выработанный этический кодекс, а точнее говоря - этикет, сходные идеи и настроения. В этом «ордене» собраны люди с самыми разными характера­ми они могут диспутировать и конфликто­вать друг с другом до бесконечности, но их объединяет дух союза, в который они вступи­ли. В этом «ордене» индивидуальность отно­сится к корпорации - как биологическая особь к виду, к которому принадлежит; ее мен­талитет принимает определённое направле­ние, как стрелка компаса под воздействием магнитного поля. Интеллигенцию более все­го характеризует одинаковая реакция на ду­ховные ценности. Нам трудно выразить нашу мысль просто, и поэтому мы прибегнем к парадоксу - интеллигент может быть религи­озно ориентированным, в душевном аспекте, и в то же время духовным нигилистом.

Чем характеризуется современный интел­лигент? Нам кажется, внутренней асиммет­ричностью. Сила и способность души в нём развиты негармонично. Разрыв между чув­ством и умом постоянен, разобщение ума и воли еще более глубоко. Чтобы как-нибудь скрыть эту внутреннюю дисгармонию от себя и от окружающих, интеллигент беспрерывно играет. Он, как сказано выше, артист от рели­гии. Более того, он артист, постановщик и зри­тель пьесы одновременно. Сложность - это проклятие интеллигенции. Даже когда ин­теллигент хочет быть искренним, он играет в правду. Из набора масок интеллигент вы­бирает наиболее соответствующую его со­стоянию, но говорит-то - маска, а не сердце.

Отношение интеллигента к Церкви насто­роженное, полное внутренней тревоги и опа­сения. Ему легче войти в какую-нибудь эзо­терическую секту, чем в храм для молитвы в воскресный день. При слове Церковь в душе интеллигента просыпаются необъяснимые для него самого фобии. По нашему мнению, разгадка этой психологической проблемы со­стоит в том, что интеллигент, повторимся, принадлежит к невидимому ордену-союзу, что он находится внутри некоей системы, грани­цы которой очертил невидимый циркуль.

Интеллигент понимает, что в Церкви он должен стать другим. Он должен отказаться от своих прежних представлений, он должен разорвать душевные связи, которые объединяли его с прежними друзьями, а точнее с единомышленниками. Интеллигент дол­жен своё интеллектуальное «имение» отдать нищим, то есть, как уже известно, бесам, он должен начать жестокую борьбу со своими страстями, в которых он видел, ещё раз под­черкнём, полноту и содержание жизни и которые привык «перебирать», как музы­кант - струны инструмента, чтоб вызвать ча­рующие душу звуки.

Но у тайных союзов есть свой устав, и че­ловек, покидающий союз, будет подвергнут остракизму и наказан: он перебежчик и враг. Верующий интеллигент в своей среде под­вергается невидимой изоляции и негласно­му бойкоту. Он становится чужим, конечно при условии, что он действительно стал цер­ковным христианином, а не играет в христи­анство. Если же он - артист от религии, то остаётся своим в своём кругу. Развлекаться волен каждый так, как ему угодно.

Интеллигент может быть внешне вполне порядочным человеком, он может искренно возмущаться несправедливостью, он может с презрением отвергать махинации и взятки, он может быть щедрым и великодушным, однако он никогда не сможет очистить своё сердце от похоти, грязи и страстей, потому что его добродетели основаны на гордости, кото­рую он считает чувством собственного досто­инства, и на тайном самолюбовании, которое приводит его к превозношению над другими. Оттого-то порядочность интеллигента - и мы уже это говорили - простое исполнение общественной нормы и игра в нравственного героя. Что же касается самой души, то интел­лигент считает, что его внутреннее состояние, его страсти и грехи, к нравственности не име­ет прямого отношения, поскольку не наруша­ет прав других людей. Вот почему душевный разврат, поражающий глубины сердца, как метастазы,- явление, характерное особенно для интеллигенции. В этом отношении твор­ческая интеллигенция, люди искусства уже несколько столетий прочно держат лидерство. Играть со своим воображением, развлекать­ся игрой со страстями и оставаться незапят­нанным невозможно. Восточная пословица гласит: «Кто хочет покататься верхом на тиг­ре, оказывается в его зубах».

Наша интеллигенция закомплексована, потому что легко ранима. Комплексы - это латки, которые накладывают на рваные дыры подсознания. Наибольший процент душевнобольных поставляет интеллиген­ция. Душевные болезни главной своей при­чиной имеют гордость. Гордый человек глу­боко несчастен, он находится в постоянном конфликте со всеми, и в то же время он не хочет и поэтому не может смирить свою гордыню.

Для интеллигенции гордость - это не де­монический грех, а синоним достоинства. Церковное учение о смирении интеллигент понимает как малодушие и постоянную го­товность к капитуляции. Христианин сми­ряется, видя глубину своей греховности. Интеллигент имеет обширные познания о внешнем мире, но свою душу он знает и понимает меньше всего, поэтому он и не ви­дит, в чём его, а вернее общечеловеческая - греховность, в чем он должен каяться, что он должен постоянно исправлять. Интелли­гент считает себя нравственным также по­тому, что может сказать много красивых слов о нравственности.

Христианин смиряет себя, видя в каждом человеке красоту и подобие образа Божиего. Интеллигент видит в каждом человеке прежде всего, степень его культуры. Он хо­чет превзойти других и еще более утвердить свою гордость, своё раздувшееся «эго».

Гордость всегда протестует, гордость все­гда недовольна. Сословная гордость интел­лигента подготавливала революции. Бунты устраивали разбойники, а революцию - ин­теллигенты. Конец был один: бунтовщики попадали на плаху, а интеллигенция оказы­валась размолотой жерновами революции. Поджигая корабль, на котором она плыла, интеллигенция сгорала в пламени этого пожара или тонула в волнах моря. Больше все­го пострадала интеллигенция во время трёх самых грандиозных революций - француз­ской, русской и китайской. Она всё пережи­ла, всё перетерпела и в результате ничему не научилась. После недавнего шока, кото­рый пробудил стремление приблизиться к Церкви, найти в ней защиту, прийти к ней, интеллигенция снова стала организовываться в подобие средневекового ордена, она по-прежнему очарована фаустовской меч­той, она по-прежнему стремится к невоз­можному - остановить время, установить хилиастическое* царство на земле, хотя бы продав за это душу дьяволу. Современное искусство - это конвейер расписок, нацарапанных кровью, расписок, хотя и зашиф­рованных, но расписок о продаже души.