Страница 15 из 52
А какое страшное и умилительное зрелище было в последний их час! Эти осужденники, видя, что кто-нибудь из них приближался к кончине, окружали его, когда он еще был в полной памяти, и с плачем спрашивали умирающего: "Что, брат и осужденник? Каково тебе? Что скажешь нам? На что ты надеешься? Что думаешь? Отверз ли ты себе дверь милосердия или еще повинен суду? Был ли внутри тебя голос, говорящий: Вот, ты выздоровел (Ин. 5, 14), или: Прощаются тебе грехи твои (Мф. 9, 2); или: Вера твоя спасла тебя (Мф. 9, 22; Мк. 5, 34)? Или слышишь такой глас: Да возвратятся грешники в ад (Пс. 9, 18); и еще: Свяжите ему руки и ноги (Мф. 22, 13); и еще: Да будет взят нечестивый, чтобы не видеть славы Господней (Ис. 26, 10).
Что скажешь нам, брат наш? Скажи нам кратко, умоляем тебя, чтобы и мы узнали, в каком будем состоянии".
На это некоторые из умирающих отвечали: Благословен Господь, Который не отверг молитву мою и не отвратил милость Свою от меня (Пс. 65, 20). Другие говорили: Благословен Господь, Который не предал нас в добычу зубам их (Пс. 123, 5). А иные со скорбью произносили: "Горе душе, не сохранившей обета своего в непорочности; только в этот час она познает, что ей уготовано". Я же, видя и слыша все это, едва не пришел в отчаяние, зная свое нерадение и сравнивая его с их страданием.
А каково было устройство того места и жилища их! Все темно, все нечисто и смрадно. Оно справедливо называлось Темницей и затвором осужденных. Пробыв там тридцать дней, я с нетерпением возвратился в великое общежитие к великому отцу, который, видя перемены во мне, сказал: "Что, отче Иоанне, видел ли ты подвиги труждающихся?" Я отвечал: "Видел, отче, и удивился, и ублажил падших и плачущих больше, чем не падших и не плачущих о себе; потому что те через падение восстали восстанием благонадежным" 37. Таково было покаяние согрешающих в древние времена; таков был их плач о грехах своих! Читаешь эту дивную повесть и изумляешься: Господи, какая же горячая любовь к Тебе пылала в сердцах этих кающихся грешников!
30. См. Достопамятные сказания о подвигах святых и блаженных Отцов.
31. См. Четьи-Минеи. 8 октября.
32. См. Четьи-Минеи. 15 мая.
33. Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица. Слово 4, О послушании. 11, 12.
34. См. Четьи-Минеи. 1 марта.
35. См. Слова епископа Тамбовского и Шацкого Макария..
36. Из книги свящ. Г. Дьяченко "Полный годичный круг кратких поучений". Т. I.
37. См. "Лествица". Слово 5.
Примеры благотворности покаянных слез
1. Один инок безмолвствовал в некоем монастыре и постоянно молился: "Господи! Нет во мне страха Твоего, пошли мне или тяжкий недуг, или напасть, чтобы хотя бы таким образом пришла окаянная душа моя в страх Твой. Знаю, что грехи мои сами по себе непростительны: много и тяжко согрешил я пред Тобою, Владыко, но ради милости Твоей, по святой воле Твоей, прости мне грех мой. Если же и этого не может быть, то пошли мне мучение здесь, чтобы здешними муками была немного ослаблена мука будущая. Начни отныне казнить меня, Владыко, казнить не в гневе Твоем, а в человеколюбии".
Брат провел целый год, молясь таким образом в сокрушении и смирении сердца, в строгом посте. Между тем ему постоянно сопутствовала мысль о том, какое значение имеют слова Господа: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф. 5, 4). Однажды, когда брат, объятый печалью, по обычаю сидел на земле и плакал, напал на него тонкий сон. Явился к нему Христос Спаситель, взглянул на него милостиво и сказал тихим голосом: "Что с тобой? О чем ты плачешь?" Брат отвечал Господу: "Господи! Я пал". Явившийся сказал на это: "Восстань!" Брат отвечал, сидя на земле: "Не могу встать, если Ты не подашь руки Твоей и не поднимешь меня".
Господь протянул руку и поднял его. Явившийся опять сказал тихо: "Что ты плачешь, о чем скорбишь?" Брат отвечал: "Господи! Как мне не плакать и не скорбеть, если я так прогневал Тебя?" Тогда Явившийся протянул руку Свою, приложил ладонь к сердцу брата и, погладив его сердце, сказал ему: "Не скорби, Бог поможет тебе. Я не буду карать тебя, потому что ты сам наказал себя. Ради тебя Я пролил Кровь Мою, пролью и человеколюбие Мое на всякую душу, приносящую покаяние".
Брат, придя в себя после окончания видения, ощутил в сердце своем радость и получил весть, что Бог сотворил с ним милость. Оставшееся время жизни своей он провел в великом смирении, славословя Бога, и отошел к Богу в этом покаянном состоянии духа. 38
2. "Жил некто Викторин, - пишет свт. Григорий Двоеслов, - который назывался и другим именем - Эмилиан, обеспеченный человек. Но так как при вещественном богатстве преобладает греховность плоти, то он впал в некое преступление. Проникшись осознанием своей виновности, он восстал против себя самого, оставил в этом мире все и поступил в монастырь.
В этом монастыре он показал такое смирение и такие подвиги покаяния, что все братья, которые там возрастали в любви к Богу, вынуждены были презирать свою жизнь, когда видели его покаяние. Ибо он со всем усердием души старался распять плоть, переломить собственную волю, тайно молиться, ежедневно омывать себя слезами, желать себе презрения и страшиться почтения от братьев. Он привык вставать раньше всех братьев на ночные бдения, и до начала бдения имел обыкновение выходить на то место, где выдавалась гора, на которой стоял монастырь, чтобы тем свободнее ежедневно изнурять себя плачем покаяния, чем потаеннее было место.
Но однажды ночью бодрствующий настоятель монастыря, заметив, что он тайно выходит из кельи, тихо пошел за ним. Увидев, что брат вошел в горную пещеру и простерся на молитву, авва хотел дождаться, когда тот встанет, чтобы узнать продолжительность его молитвы, как вдруг с неба пролился свет на того, кто лежал распростертым на молитве. Сияние было настолько ярким, что все вокруг побелело от него. Увидев это, настоятель испугался и ушел.
Когда же, спустя продолжительное время, тот брат возвратился в монастырь, авва, чтобы узнать, видел ли он над собой необыкновенное сияние света, старался выведать у него об этом и спросил: "Где ты был, брат?" Но он, думая, что может укрыться, отвечал, что был в монастыре. Авва вынужден был сказать о том, что видел.
Тогда, видя, что его подвиг открылся, брат рассказал и о том, что было тайной для аввы: "Когда ты видел свет, нисходящий на меня с неба, тогда был и голос, говорящий: "Грех твой отпущен"".
И хотя Всемогущий Бог мог и молча очистить грех его, однако же, издавая голос и проливая свет, Он хотел примером Своего милосердия возбудить наши сердца к покаянию". 39
3. При Императоре Маврикии на границах Фракии появился страшный разбойник, который своими грабежами и убийствами навел ужас на все окрестности, так что никто не отваживался даже проходить там, где он разбойничал. Правительство не раз посылало отряды солдат, чтобы схватить его; принимались все меры предосторожности, шли на разные хитрости, чтобы нечаянно застигнуть его, но ничего не удавалось.
Наконец, Император решил послать к нему свое повеление, через одного молодого человека, который взялся доставить его разбойнику и исполнил это поручение. Как только увидел разбой-ник царский указ, он весь изменился, будто пораженный божественной силой. Он тотчас оставил свое гнусное занятие и поспешил пасть к ногам Императора, рассказал ему обо всех своих преступлениях и предал себя его милости.
Император простил разбойника. Но угрызения совести так мучили бывшего преступника, что он скоро заболел и был отправлен в общую лечебницу, где болезнь его усилилась до последней степени. Чувствуя близость смерти и припоминая грехи своей жизни, он сильно сокрушался о них, одно только упование на милосердие Божие удерживало его от отчаяния.
Уста его невольно, вслед за сердцем, произнесли такую молитву к Господу Иисусу Христу: "О Преблагий Спасителю! Будь милосерден ко мне, как Ты был милосерден к разбойнику, распятому справа от Тебя. Прими слезы мои, источаемые мной при дверях смерти! Ты милостиво принял пришедших на делание и в одиннадцатый час, хотя они уже не могли сделать ничего, достойного милости. Ради этой же благости Твоей воззри милостиво и на мои слезы и сотвори их для меня второй купелью Крещения, да очищусь и получу прощение всех грехов моих".
Молитву эту слышали многие, окружающие постель умирающего. При этом из очей кающегося так обильно источались слезы, что ими был пропитан весь платок его. Наконец, он умер с тем же чувством сердечного сокрушения.