Страница 4 из 5
В Римской Церкви издавна существовал обычай принимать в Церковь еретиков только через возложение рук. Стефан Римский уже имел жаркий спор за этот обычай с некоторыми восточными епископами, особенно с Фирмилианом Каппадокийским25. Но посредничество святителя Дионисия Александрийского помогло если не окончанию спора, то по крайне мере его утешению. На Востоке вопрос о крещении еретиков не производил ни малейшего разделения между епископами, хотя и там не все держались одного правила в этом деле. Так, святой Дионисий поступал иначе относительно присоединения к Церкви еретиков, чем Фирмилиан (первый придерживался обычая, почти одинакового с Римской Церковью, а последний, напротив, держался правила, одинакового с постановлениями Африканской Церкви). Но и тот, и другой были в совершенном мире как между собой, так и с другими православными епископами Востока. Но в Риме этот вопрос решали совершенно по иному. Оставив в покое восточных епископов, папа Стефан не хотел так поступить с западными, которые не соглашались ему уступать. Понятно, что епископы, пользовавшиеся наибольшим авторитетом, должны были вызывать в нем наибольшее негодование, поскольку не разделяли его убеждений. А славнее всех был епископ Карфагенский. Стефан, слышал о постановлениях Карфагенского собора и готовился противодействовать им.
Когда Карфагенские послы пришли в Рим, то он не допустил их к себе и даже запретил другим принимать их в свои дома и оказывать им гостеприимство, несмотря на то, что между этими послами были епископы26. Может быть, это запрещение и не достигло своей цели, но раздраженный папа Стефан решил принудить Африканскую Церковь к принятию своего мнения, которое сам он считал апостольскою истиною27 и церковным догматом. Отвечая Киприану, он угрожал ему и всем африканским епископам отлучением от Церкви, если они останутся при своих определениях и не согласятся, подобно Римской Церкви, присоединять еретиков, обращающихся к Церкви, через одно возложение рук: “итак, если кто от какой бы то ни было ереси обратится к вам, то да не вводится при этом ничего нового, кроме того, что передано, т. е. да совершается над таковым одно возложение рук в знак покаяния, так как и сами еретики всякого обращающегося к ним от другой ереси, взаимно не крестят, а только приобщают.”28
Странно, что Римский епископ для поддержки своего мнения ссылается на обычай еретиков. А ведь некоторые из них даже не веруют в Пресвятую Троицу ! Это явное заблуждение, на которое святитель Киприан ясно указывает в своем ответе: “До такого-то нечестия унижена Церковь Божия и Невеста Христова, что она должна подражать примерам еретиков; что при совершении небесных таинств свет ее учения должен заменяться тьмою, и христиане должны делать то, что делают антихристы.”29
Получив такое письмо, Карфагенский предстоятель не думал отражать нападение нападением и платить за оскорбление оскорблением. Он боялся, чтобы это разногласие между Церквами не послужило поводом к спорам в Африканской Церкви, а споры не повели к вражде. Разномыслие действительно вскоре появилось между африканскими епископами. Кто-то даже написал письмо против перекрещивающих. Письмо это передал Киприану епископ Юбаян, который сам при этом спрашивал, как относиться к его содержанию. Другой епископ, Помпей, просил прислать ему в подлиннике письмо Стефана, чтобы узнать, как именно принято Римским епископом определение Карфагенского собора. По желанию Юбаяна, Киприан подробно разобрал письмо неизвестного, а Помпею переслал ответ Стефана со своими комментариями.
Если бы суждения и требования Стефана были по умеренней, то конфликт был бы скоро исчерпан. Но требования Римского предстоятеля не давали надежды на примирение. “Брат наш Стефан утверждает, говорил с горестью святитель Киприан, что и от крещения Маркионова, и от крещения Валентиниана, Апелиса и других, хуливших Бога-Отца, раждаются Богу чада...”30 В этом мнении такая крайность, что допустить его значило почти тоже, что позволить язычников присоединять к Церкви без крещения.
Чтобы обезопасить мир в собственной Церкви, Карфагенский предстоятель решил созвать новый, третий собор по этому же вопросу. Собор открылся в сентябре 256 года, на котором присутствовали 87 епископов и множество священства и мирян. На нем была зачитана переписка Киприана с Юбаяном, а затем Киприан пригласил отцов собора высказать свои мнения с полной свободой, ничего не опасаясь за то, что скажет: “Мы никого не принуждаем и никого не лишаем общения, хотя бы кто мыслил и неодинаково с нами; ибо никто из нас не ставит себя епископом епископов, никто страхом насильственной власти не принуждает братий к повиновению себе; каждый епископ с полною свободою и властию может действовать по своему усмотрению, и ни сам быть судим от других, ни других судить не может; все мы ждем суда Господа нашего Иисуса Христа, Который один только имеет власть избирать нас для управления своею Церковию и судить наши дела.”31 Все епископы единодушно держались главного – вне Церкви нет крещения. После всех выступил святой Киприан: “мое мнение вполне высказано в письме моем к собрату нашему Юбаяну: еретиков, этих противников Христа и антихристов, по выражению об них евангельскому и апостольскому, должно крестить единым крещением Церкви, чтобы они могли сделаться из врагов - друзьями, из антихристов - христианами.”32
Чтобы еще более упрочить мир в Африканской Церкви, ее предстоятель решился войти в сношения с восточными епископами, которые защищали одинаковое с ним мнение против Римского епископа. Он написал через диакона Рогациана письмо к Фирмилиану Каппадокийскому, извещая его о своем разногласии со Стефаном. Фирмилиан, в подтверждение справедливости мнения святителя Киприана, уведомляет его, что многие малоазийские епископы на Иконийском соборе (около 230 года) постановили не признавать действительным крещение, совершаемое еретиками33. В своем письме к святому Киприану Фирмилиан порицает папу за высокомерие, нарушение церковного мира с епископами Африки и посрамлявшего апостолов Петра и Павла: “По справедливости возмущаюсь явным безумием Стефана, с одной стороны, похваляющегося местом своего епископства и полагающим будто ему принадлежит наследие Петра, на котором положены были основания Церкви, а с другой стороны созидающим новые здания многочисленных Церквей и своею собственною властию утверждающего, будто они имеют истинное крещение...
Стефан, похваляющийся, что ему по преемству принадлежит кафедра Петра, не ревностно действует против еретиков... Вы, Африканские, вы можете сказать Стефану, что, узнав истину, отвергли обычай заблуждения; но у нас находятся в то же время истина и обычай; мы противопоставляем обычаю римлян наш собственный обычай - обычай истины, хранимый с самого начала и сообщенный нам Христом и Апостолами... А Стефан не стыдится утверждать, что пребывающие во грехе могут отпускать грехи, как-будто купель жизни может находиться в жилище смерти ! Как? Неужели не страшишься ты суда Божия, благоприятствуя еретикам вопреки Церкви? Но ты хуже всех еретиков, потому что, когда некоторые из них, узнав свое заблуждение, прибегают к тебе за получением истинного света Церкви, ты, потворствуешь их заблуждениям и погашаешь свет истины церковной, собирая около них мрак ереси. Разве не понимаешь, что в день суда от тебя потребуется отчет за эти души, потому что жаждущим отказал ты в воде Церкви и стал причиною смерти тех, которые желали бы жить ! Однако ты негодуешь ! Посмотри же, каково твое безумие, когда осмеливаешься оспаривать защитников истины. У кого же более причины негодовать: у того ли, кто заодно с врагами Божиими, или у того, кто, защищая истину церковную, ратует против соглашающегося с врагами Божиими? ...Сколько распрей, сколько споров возбуждаешь ты во всех Церквах мира !
Какой великий грех сделал ты, отделившись от стольких паств ! Ты умертвил самого себя. Не заблуждайся же, потому что действительно раскольник тот, кто отказался от общения с единством Церкви. Полагая, что все прочие отделились от тебя, ты сам отделился от прочих.”34 Святитель Дионисий Александрийский, пользовавшийся уважением во всей Церкви, не поддержал мнения папы Стефана, и убеждал его оказать больше кротости в этом споре, дабы не оказаться виновником нового раскола35. Блаженный Августин утверждает, что Киприан Карфагенский мог законным образом поддерживать свое мнение, потому что Церковь не приняла еще в то время никакого единого, повсеместно принятого, решения, а решений Римского епископа никто не считал обязательными36.