Монахиня N

Отцы, учившие молитве, не рекомендовали возводить кровлю раньше фундамента, т.е. приступать к умному деланию прежде очищения покаянием. 96 советов новоначальному монаху преподобного Ефрема Сирина не содержат ни слова о молитве; все они морального характера и призывают не лгать, не лукавить, не распускать языка, не любопытствовать о чужих пороках, не хитрить, терпеть недостатки ближних, остерегаться ненависти и зависти к преуспевшим, подчиняться старшим, не превозноситься, не злорадствовать, не жалеть себя, хранить верность Богу и монашеству 638. Преподобный Нил Синайский в послании к монаху Агафию о молитве также пишет больше о милосердии, покаянии и сострадании; и другой преподобный Нил, наш, Сорский в своем Уставе говорит преимущественно о рукоделии, труде, нестяжании, помыслах, очищении души и меньше всего о молитвенных упражнениях и нетварном свете.

По наблюдению святого Исаака Сирина, высокого преуспеяния в молитве удостоивается один из десяти тысяч; не потому ли, что, как свидетельствуют патерики, нравы всегда были несоизмеримо ниже евангельской нормы. Все знают историю о двойном самоубийстве в женском монастыре Мен, когда утопилась инокиня, затравленная клеветой, а следом от угрызений совести повесилась виновница, пустившая сплетню. Между тем обитель славилась «строгостью правил, чистотой учения и примерной святостью жизни». Не менее известна повесть о блаженной Исидоре юродивой, единственной из четырехсот (!) сестер избранной ангелом в назидание Порфиритскому старцу: её дружно поносили, унижали, выражали отвращение, оскорбляли – смиренницы и постницы, молящиеся день и ночь 639.

Нынешние ревнители молитвы, прекрасно осведомленные о пресловутом пупе и разнообразных телесных приемах, обостряющих чувствительность, храбро пропускают у того же Симеона Нового Богослова рассуждения о четырех ступенях духовного возрастания и первой из них – укоренении в христианском нравственном идеале, возращении тех же чувствований, какие и во Христе Иисусе 640.

«Богоподобные добродетели только и делают человека способным к приятию божественного единения», – учит главный и несумненный авторитет всех молитвенников святитель Григорий Палама 641, а до него преподобный Григорий Синаит; вдумчивый наставник иноков, по собственным словам, «нечто из опыта познавший». Он далеко не всем и далеко не сразу разрешал приступать к сокровенному деланию, оберегая учеников от поругания 642, ибо бесстыдно и дерзостно желающий внити к Богу, взыскав того, что не соответствует его состоянию, может сделаться поношением и посмехом для бесов 643.

Скажут: все грешники, несть человек и т.п., что ж и не молиться теперь?! Понятно, не одни святые и бесстрастные призваны к общению с Христом, но и повседневно согрешающие, при непременном однако условии: со страхом и трепетом, сокрушением и смирением, знанием Священного Писания и советовании с единодушными братиями, как учил преподобный Паисий (Величковский). Увы, в наше время минусы избравших благую часть строптивость, безответственность, эгоизм, мстительность, истерическое саможаление, диктат плоти – вряд ли компенсируются угрызениями совести, ощущением вины, скорбным сокрушением и плачем о грехах.

Бесперебойная деятельность уст, даже многолетняя, привычная, «навязавшаяся», автоматическая – не увенчивается при далеко отстоящем сердце 644, и целая жизнь, без остатка отданная борьбе за молитву, может обернуться трагедией впустую потраченного времени. Глинский старец о. Серафим (Романцов) вынес чудовищный приговор одному пустыннику: «никакой молитвы у тебя нет, ты просто привык к ее словам, как некоторые привыкают к ругани», а отшельнице схимонахине, избравшей изнурительный пост из нежелания отвлекаться от молитвы на приготовление горячей пищи, сурово сказал: «ты не имеешь никакой молитвы и никогда не имела ее» 645.

«Из молитвы Иисусовой незнать что сделали, – отмечал святитель Феофан Затворник, – думают, как только стал кто творить сию молитву, то этим одним уже всё сделал; молитва сия стала как заговор какой: твори ее, приложив к сему телесные положения, о коих инде говорится, и все получишь. Вот и мурлычут, а сердце остается пусто, и мысли бродят, даже и срамные движения приходят, а им ничего, будто все такое в порядке вещей» 646.

С тех пор явление подверглось прогрессу: Иисусову молитву могучим хором в сотни голосов распевают во время многодневных крестных ходов и хвалятся: какая лилась благодать! Облеченные соответствующими возможностями посвящают умному деланию целые монастыри; наивным, неотесаным мальчикам и девочкам, вчера с дискотеки, из спортивного зала, от телевизора, только только узнавшим о Христе, не остывшим от мирских пристрастий, властно благословляют четочное правило, отменяя прочие молитвословия, вечерние и утренние, тропари, каноны, акафисты, Псалтирь; словом, всё назидающее 647 гимнографическое сокровище Церкви.

Мессалиане травили святителя Григория Паламу, клеймя ересью всякое иное обращение к Богу, кроме молитвы Отче наш, данной в Евангелии, теперь же поклонники Григория Паламы объявляют всё, кроме пяти слов Иисусовой, неудобным к общению с Богом, обременительным, излишним, включая богослужение: один современный автор с одобрением описывает монахов, во время всенощной поглощенных четками и напрочь равнодушных к кафизмам, чтениям и стихирам, отражающим содержание праздника.

Некоторые духовные вожди из самых благих намерений возводят свое учительство в степень неоспоримой, Небом уполномоченной инстанции и фанатически устремляются к деланию кукол 648, одинаковых, покорных, безмолвных рабов, впрочем, искренно, от всей души желая устроить монастырскую жизнь якобы по последнему слову святоотеческих творений.

В результате насельники, не способные собирать внимание на виду у всех, приобретают стойкое отвращение к молитве и затем лицемерят, скрывая внутреннюю пустоту, влачатся обгорелыми головешками, а то и покидают монастырь. Другие проявляют безудержное рвение и, сочтя себя достойными небесных озарений, залетают совсем не туда… отчитки, больницы, нервные срывы, скандалы так не уместны среди исихастов.

Нынче, куда ни глянь, модно всё упрощать, понижать, игнорируя сокровенное, сводить чудо Божьего дара к общеполезной и общедоступной яичнице, таинство единения с Христом к дисциплине, публичности, к молитве из под палки. Ужасают непомерные мистические посягательства, например, держать ум нерассеянным; старец Паисий Афонский на склоне лет говорил: «кто я такой, чтоб непрестанно держать ум при Боге?»; а преподобный Григорий Синаит замечал: никто не может сам собою удержать ума, если не будет он удержан Духом, и никто никогда не отгоняет помысла, если Бог не отгонит его 649.

Претендуют молиться непрестанно; но и в те благословенные времена, когда отцы пустынники питались хлебом, приносимым ангелами, одним взглядом сокрушали идолов, воскрешали мертвых, без вреда стояли в пламени, укрощали диких зверей, видели грешника насквозь, изгоняли демонов, возили мешки на диких зверях и переправлялись через Нил на крокодилах, они посредством камешков вели счет кратким молитвам.

Знаменитый Павел Фермейский, совершая триста молитв в сутки, встревожился, узнав о какой то сельской девственнице, исполняющей семьсот молитв, и пришел к святому Макарию Александрийскому. «Я вот уже шестидесятый год совершаю только по сто положенных молитв, – ответил старец, – зарабатываю нужное для пропитания своими руками, по долгу не отказываю братьям в свидании и, однако, ум не укоряет меня в нерадении» 650; смущение же, добавил преподобный, признак нечистого сердца. Значение имеют искренность и внимание, а численности прилежали больше на Западе: Клара Ассизская хвалилась тысячей, а иезуит Иаков Керрут аж двадцатью четырьмя тысячами молитв в день!

Исаак Сирин упоминает о ста молитвах первого учителя монашества пустынника Евагрия, пятидесяти преподобного Моисея Мурина, притом конечно эти люди сами полностью сделались алтарем молитвы 651, ибо в представлении святых отцов молиться непрестанно означает содержать ум прилепленным к Богу с великим благоговением и теплым желанием, висеть на уповании на Него и о Нем дерзать во всем – во всех делах и приключениях 652.

Молитва не столько занятие, сколько состояние души; начетнический, подневольный скучный труд никому не нужен и не полезен; «беседуй с Ним, как сын с Отцом, и ты скоро почувствуешь, что Отец рядом и что ты действительно сын, а не раб», – писал один будущий епископ 653 в армию младшему брату, будущему протоиерею.