Страница 28 из 35
Это первое видение, сопряженное с покаянием, является основанием правильной (т.е. праведной) жизни и необходимым условием возвращения человека в радость Божественной жизни. Законная радость (в отличие от беззаконной, прелестной) приобретается по мере исцеления от страстей через покаяние и подвиг правильной молитвы, о действии которой св. Исаак Сирин писал: «молитва есть радость, воссылающая благодарение».
— Какова правильная молитва?
— Правильная молитва должна быть, прежде всего, внимательной. Внимание — то необходимое условие, без которого, как пишет святитель Игнатий (Брянчанинов), любая молитва «не молитва. Она мертва! Она - бесполезное, душевредное, оскорбительное для Бога пустословие». Святитель подчеркивает при этом необходимость приучения себя к неспешности в молитве Иисусовой, о чем он пишет в своей замечательной статье «О молитве Иисусовой. Беседа старца с учеником». Русский подвижник 19-го века священноинок Дорофей говорил: «Кто молится устами, а о душе небрежет и сердца не хранит, такой человек молится воздуху, а не Богу, и всуе трудится, потому что Бог внимает уму и усердию, а не многоречию». Речь идет не о том, когда мы рассеиваемся по своей неспособности к молитве, но стараемся и вновь и вновь возвращаем себя к вниманию, а об отсутствии понуждения себя к вниманию и просто механически вычитываем молитвы.
Невнимание - одно из самых опасных явлений в духовной жизни, к которому настолько можно привыкнуть, что полностью забыть о самой молитве. Глинский старец архимандрит Серафим (Романцов) замечательно сказал одному монаху, у которого четки сверкали как лапки белки в колесе: «Никакой молитвы у тебя нет, ты просто привык к ее словам, как некоторые привыкают к ругани». Опасность такого привыкания состоит в том, что человек не только остается без молитвы, но и начинает гордиться своей молитвенностью. Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: «Существенными принадлежностями молитвы должны быть: внимание, заключение ума в слова молитвы, крайняя неспешность при произнесении ее и сокрушение духа».
Второе необходимое условие молитвы — сокрушение духа, покаяние. Молитвой может быть названо только искреннее, внимательное, сердечное — насколько это возможно — покаянное обращение к Богу. Св. Исаак Сирин предупреждал: «Хотя бы кто стоял на самой высоте добродетелей, но если он молится не как грешник: молитва его отвергается Богом». “Одним из святых написано: “кто не почитает себя грешником, того молитва не приемлется Господом”.
Свт. Игнатий обращает внимание и еще на одно серьезное условие правильной молитвы, на нравственность: «Особенное попечение, попечение самое тщательное должно быть принято о благоустроении нравственности сообразно учению Евангелия... Тщетен труд зиждущего на песке: на нравственности легкой, колеблющейся». Потому св. Исаак Сирин писал: “Что такое молитва? …свобода и упразднение ума от всего здешнего».
Естественные условия в молитве - смирение и благоговение, без которых она становится богопротивной. Чувство своей праведности, достоинства пред Богом, просьба у Него духовных дарований, благодатных состояний, искание переживаний божественной любви - верный признак прелестного состояния. В одном из писем свт. Игнатий говорит: «Сегодня я прочитал то изречение Великого Сисоя, которое мне всегда особенно нравилось, всегда было мне особенно по сердцу. Некоторый инок сказал ему: “Я нахожусь в непрестанном памятовании Бога”. Преподобный Сисой отвечал ему: “Это не велико; велико будет то, когда ты сочтешь себя хуже всей твари”. Высокое занятие, – продолжает Святитель, – непрестанное памятование Бога! Но эта высота очень опасная, когда лествица к ней не основана на прочном камне смирения. При недостатке смирения молитвенный подвиг делается удобопреклонным к самообольщению и к бесовской прелести».
Отцы авторитетнейшего сборника аскетических писаний древней Церкви «Добротолюбие» решительно запрещают во время молитвы представление себе образов Христа, Богоматери, святых и говорят о необходимости сохранения ума безвидным. Преподобный Симеон Новый Богослов, например, рассуждая о тех, кто на молитве «воображает блага небесные, чины ангелов и обители святых», прямо говорит, что «это есть знак прелести».
— А посмертное наказание — это не возмездие?
— Святой Исаак Сирин прекрасно отвечает на этот вопрос: «Где любовь, там нет возмездия; а где возмездие, там нет любви». “Милосердие и правосудие в одной душе – то же, что человек, который в одном доме покланяется Богу и идолам. Милосердие противоположно правосудию.… Как сено и огонь не терпят быть в одном доме, так правосудие и милосердие – в одной душе”. Поэтому посмертные страдания души - это не Божье наказание, или возмездие, но естественное следствие неизжитых страстей, нераскаянных грехов, которые и продолжают мучить душу до ее исцеления.
—Меня однажды спросили: «А зачем была нужна Жертва Христа. Почему Бог не мог просто все изменить, зачем было нужно убийство Сына»?
— Вопрос очень большой, чтобы его можно было сейчас обстоятельно раскрыть. Поэтому попытаюсь насколько возможно кратко сказать о самом главном.
Если бы Бог Своей властью мог изменить человека, то это означало бы лишение человека свободы, и, следовательно, его человеческого достоинства. Но уже первый человек, захотев лукавым путем стать как боги (Быт. 3,5), свободно отступил от Бога и тем самым извратил свою природу, которая стала смертной, тленной, страстной (подверженной страданию) и потому не способной к полноте богообщения. Исцелить эту первородную поврежденность не мог ни один человек, хотя бы и достиг величайшей святости. Ибо, как писал святитель Афанасий Великий, «покаяние омывает грехи, но не исцеляет природы». Лишь Божественная помощь могла спасти человека. Она и явилась в Лице Богочеловека Иисуса Христа
Почему для этой цели «было нужно убийство Сына»?
Один из законов нашего бытия заключается в том, что любое повреждение, любая катастрофическая ситуация: органическая, природная, психологическая, нравственная, социальная, политическая, военная…. для своей нормализации требует усилий, страданий, а иногда и жертвы самой жизнью (напр., герои). Этот закон действует и в духовной сфере. Потому для исцеления природы человека от первородного повреждения потребовались добровольные страдания и смерть Богочеловека. Что они дали?
Об этом сообщает Апостол в послании к Евреям: "Ибо надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все, приводящего многих сынов в славу, Вождя спасения их совершил (teleiùsai) через страдания» (Евр. 2,10). Употребляемое здесь Апостолом слово telšо означает: доводить до конца, до совершенства. Поэтому слова «Вождя спасения их совершил через страдания»»»»» означают: Бог-Отец Вождя спасения их - Иисуса Христа - сделал совершенным через страдания. Что значит сделал совершенным? Речь здесь идет не о духовно-нравственном совершенстве Христа, ибо Он был Тем единственным, в Котором не было греха, но о полном исцелении воспринятой Им человеческой природы от страдательности, тленности и смертности – той первородной поврежденности, которая поразила Адама и весь род человеческий. Как писал свт. Кирилл Александрийский, в Воскресении Сыну Человеческому было возвращено бессмертие, «которого прежде не доставало Христу по человечеству; его восполнил Ему Отец через Воскресение. Когда Он воскрес, смерть уже более не господствует над Ним. И всю природу Он удостоил этого совершенства»[145]. Архиепископ Феофилакт Болгарский так объясняет это место: «Святой Кирилл совершенством называет бессмертие, которого не доставало Христу по человечеству; его восполнил Ему Отец чрез воскресение. Когда Он воскрес, смерть уже более не господствует над Ним. И всю природу Он удостоил этого совершенства»[146].
То есть речь идет не об удовлетворении правосудию разгневанного Божества, не о юридическом оправдании человека, не о снятии с человечества вины за грех Адама, не о выкупе, как учат католицизм и протестантизм, а об онтологическом изменении человеческой природы страданиями Христа и Его Воскресением. Крестными страданиями, а не внешним актом всемогущества наш Вождь-Христос "в Себе Самом" сделал совершенной воспринятую Им человеческую природу - исцелил и воскресил ее от смертности, тленности, страстности. Это основная мысль православно-восточного понимания Жертвы Христовой. Так, прп. Максим Исповедник говорит: «Ибо если изменение произволения в Адаме ввело страстность, тленность и смертность в естество [человеческое], то непреложность произволения во Христе вновь вернула этому естеству через Воскресение бесстрастность, нетленность и бессмертие»[147].