Страница 3 из 6
Но из всех глав три наипаче запечатлелись в сердце его; первая: "Ища врачевания, пекись о совести своей (внимай ей); и что она говорит тебе, сделай то, и получишь пользу" (Глава 69)- Вторая: "Ищущий (чающий получить) действенность Святого Духа, прежде делания заповедей, подобен купленному за деньги рабу, который в то же время, как его только что купили, ищет, чтоб вместе с уплатою за него денег подписали ему и свободу" (Гл.64 о хотящ. оправ. от дел). Третья: "Молящийся телесно и не имеющий еще духовного разума подобен слепцу, который взывал: Сыне Давидов, помилуй мя (Мк.10:48). Другой же некто, прежде слепой, когда прозрел и увидел Господа, уже не называл его сыном Давидовым., но исповедал Его Сыном Божиим" (Ин.9:35,38) (Гл.13,14). Эти три главы очень ему понравились, и он поверил, что чрез внимание к своей совести, как внушает первая глава, он получит уврачевание (немощей душевных); чрез исполнение заповедей достигнет действенности Святого Духа, как учит вторая глава, и благодатью Святого Духа прозрит умно и узрит неизреченную красоту Господа, как обещает третья глава. - И уязвился он любовью к красоте сей и, хотя еще не видел ее, сильно возжелал ее и усердно взыскал, в надежде узреть ее, наконец.
При всем, том, однако ж, он ничего особенного не делал (как уверял лгеня с клятвою), кроме того, что каждый вечер неопустительно исправлял то небольшое правило, которое дал ему старец, и не иначе, как, исправив уже его, ложился в постелъ и засыпал. Но со временем совесть начала ему говорить: положи и еще несколько поклонов, прочитай сколько-нибудь других псалмов, проговори, сколько можешь, большее число раз: Господи, Иисусе Христе, помилуй мя! Он охотно слушался своей совести, и что она внушала ему, делал без размышления все так, как бы то повелевал ему Сам Бог; и ни разу не ложился он спать так, чтобы совесть обличала его, говоря: для чего не сделал ты того и того? Так всегда слушался он совести своей, и никогда не оставлял без исполнения того, что сделать она внушала ему. А она каждый день все больше и больше прилагала к обычному правилу, и в немногие дни вечернее его молитвословие возросло в великое последование. Днем он находился в палатах одного патрикия, и на нем лежало попечение о всем потребном для людей, живших там. Вечером же каждый день он уходил оттуда, и никто не знал, что делал он у себя.
Он же и слезы проливал из очей своих обильные, и коленопреклонений делал великое множество, падая лицом на землю; когда стоял на молитве, ноги держал тесно одну к другой, и стоял неподвижно; и к Пресвятой Богородице читал молитвы с болезнью сердечной, воздыханиями и слезами; ко Христу же Господу обращаясь, падал к Пречистым ногам. Его, как бы Он телесно присущ был ему, и умолял Его умилосердиться над ним, как некогда над слепым, и даровать прозрение душевным, очам его. Поелику каждый вечер увеличивалась молитва его, то он наконец простаивал, молясъ, до самой полночи; и, однако же, во все время молитвы, ни разленения себе не дозволял, ни нерадения себе не допускал, ни членов тела своего не распускал, ни очей не обращал по сторонами или вверх, чтоб взглянуть на что, но так стоял неподвижно, как столп какой или бестелесный.
Однажды, как он стоял таким образом на молитве и говорил умом, паче, нежели устами: Боже, милостив буди мне грешному, - внезапно низошло на него свыше Божественное осияние пресветлое и исполнило все то место.
Потом ум его востек на небеса, и он увидел там другой свет, более светлый, чем тот, который был окрест его. И показалось ему, к изумлению его, что вскрой света того стоит помянутый выше святый оный и равноангельный старец, который дал ему небольшую ту заповедь о молитве и книжицу Святого Марка Подвижника. Услышав это от юноши, я подумал, что ему много содействовала молитва старца, и что Бог устроил такое видение, чтоб показать юноше, на какой высоте добродетели стоял старец оный. Когда прошло видение то, и юноша пришел в себя, то нашел себя (как говорил после) всего исполненным радости и изумления, и плакал от всего сердца, которое со слезами было исполняемо и сладостью великою. Наконец, лег он в постель; но тотчас запел петух и показал, что была уже полночь. Немного спустя заблаговестили в церкви и к утрени; и юноша встал, чтоб прочитать, по обычаю своему, исследование утрени. Так он совсем не спал в ту ночь; сон и на ум ему не приходил.
Случилось это как ведает Господь, Который и соделал сие, ими же весть судьбами. Юноша же тот ничего особенного не делал, кроме того, что с крепкою верою и несомненною надеждою всегда верно исполнял слышанное им от старца правило и вычитанное в книжице наставление. И никто не говори, что он делал это для испытания. Это и на ум ему не приходило. Кто испытывает, тот не имеет твердой веры; но юноша тот, отложив всякий страстный и самоугодливый помысл, так много заботился о верном исполнении того, что внушала ежу совесть, что никакого уже сочувствия не имел к вещам, мира сего, даже пищи и пития не вкушал всласть пли вдоволь.
Давид приял свидетельство от Бога, помазан в царя и пророка, получил Духа Святого и многие имел о Боге удостоверения. Почему, когда согрешил, и потерял благодать Святого Духа и дар пророческий, и отчужден был от обычного собеседования с Богом, - что дивного, если, вспомнив о благодати, от коей ниспал, опять взыскал он от Бога потерянные блага? Но этот юноша ничего такого не имел, а был связан мирскими делами, заботился только о временном, а о чем-либо высшем земли и подумать не имел времени, - и, однако ж, - дивны судьбы Господни!
Этот юноша ни постов долгих не держал, ни на земле не спал, ни власяницы не носил, ни из мира не выходил телесно, а только духовно - душевным настроением, - и с небольшим бдением, которое совершил, явился высшим дивного оного Лота, бывшего в Содоме, или, лучше сказать, явился ангелом в теле человеческом., - человеком по видимости и ангелом по умному строю. За что и сподобился увидеть сладчайший оный свет мысленного Солнца правды, Господа нашего Иисуса Христа, каковой свет удостоверил его, что он имел восприятъ и будущий свет. И праведно: ибо любовь и сердечное его к Богу прилепление сделали его иступленным, отторгли дух его и от мира сего, и от собственного естества, и от всех вещей и сделали его всего светом от Святого Духа, при всем том, что он и жил среди города, и правил целым домом, и пекся о рабах и свободных, и делал все, что потребно для настоящей жизни.
Довольно этого в похвалу юноше, и для того, чтобы подвигнуть и вас придти в такую же любовь, подражая ему; или желаете, чтоб я сказал вам и другое что большее, чего, может быть и слух ваш приять не сможет? Впрочем, что может быть больше и совершеннее страха Божия? Конечно, ничего. Святой Григорий Богослов сказал: "Начало премудрости - страх Господень. Ибо где страх, там заповедей соблюдение, там. очищение плоти - этого облака, облегающего душу и не дающего ей чисто видеть Божественный свет; где очищение, там осияние, а осияние есть исполнение желания Божественного". Говоря так, он показал, что освящение Духом есть нескончаемый конец всякой добродетели, и кто достигнет такого освящения Духом, тот покончил со всем чувственным и начал пребывать сознанием в одном духовном. Это, братия мои, суть дивности Божий. И Бог для того изводит в явь сокровенных рабов Своих, чтоб подражали им добротолюбивые и благие, а злонравные остались безответными. Ибо и те, которые вращаются в многолюдстве и проводят жизнь в треволнениях мира, если ведут себя как должно, обретают спасение и сподобляются от Бога великих благ ради веры, которую показывают к Нему, чтоб в день суда ничего не имели сказать в оправдание свое те, которые не обретают спасения по причине лености своей и нерадения. Так истинен Тот, Кто обетовал даров спасение ради веры в Него!
Итак, братия мои возлюбленные, попечальтесь о себе самих и о мне, любящем вас и многократно проливающем, слезы о вас. Ибо благоугодный и милостивый Бог повелел и нам быть благоугодными и милостивыми и печалиться как о себе самих, так и друг о друге. Веруйте от всей души в Господа, ненавидьте мир сей, как подобает, и не пекитесь о временных и неверных благах его, но приступите к Богу и прилепитесь к Нему. Ибо пройдет еще немного времени, и настанет конец жира сего и настоящей жизни; и горе тем, которые ниспадут от Царствия Божия. Меня душат слезы, и я плачу и скорблю от всего сердца, когда помышляю, что, имея такого великодаровитого и человеколюбивого Владыку, Который за одну, искренне являемую к Нему, веру дарует нам.