Страница 2 из 6
Нередко, в доказательство преданности себе, они требуют от приходящих к ним продать их скудное имущество, в результате чего те, лишившись имущества и жилья, попадают в абсолютную зависимость от такого пастыря. Столь превратное толкование слов Спасителя: "Все, что имеешь, продай... и... следуй за Мною" (Лк.18:22), больше согласуется с практикой современных тоталитарных, сект, наводнивших Россию в последние годы, чем с духом Евангельских заветов".
Молитвами и слезами умоли Бога послать тебе бесстрастного и святого руководителя. Также и сам исследуй Божественные Писания, особенно же практические сочинения Святых Отцов, чтобы, сравнивая с ними то, чему учит тебя учитель и предстоятель, ты смог видеть это, как в зеркале, и сопоставлять, и согласное с Божественными Писаниями принижать внутрь и удерживать в мысли, а ложное и чуждое выявлять и отбрасывать, чтобы не прельститься. Ибо знай, что много в эти дни стало прельстителей и лжеучителей (Симеон Новый Богослов).
Отношение Симеона Нового Богослова к его старцу Симеону Благоговейному является удивительным примером истинного послушания и любви к своему наставнику. Поэтому именно этому святому и посвящается первая книга настоящего издания.
Симеон Новый Богослов и Симеон Благоговейный
Симеон Новый Богослов родился в 949 году по Р.Х. Место рождения - поселение Галати в Пафлагонии. Родители Симеона, Василий и Феофано, были богатыми и влиятельными провинциальными аристократами. С одиннадцатилетнего возраста Симеон жил со своим дядей в Константинополе, где тот занимал видный пост при императорском дворе. Симеон обучался в "грамматической" (средней) школе, изучал тахиграфию (скоропись) и выработал, по свидетельству Никиты Стифата, прекрасный почерк, но отказался продолжить "внешнее образование" в риторике и философии.
При всем своем внешнем благополучии, Симеон очень рано испытал большие внутренние страдания из-за одиночества, отсутствия друзей и своей неспособности удовлетвориться земными благами. Ранняя неудовлетворенность жизнью в миру побудила Симеона к чтению духовной литературы и к поискам святого человека, который стал бы его учителем. Как новорожденному дитяти нельзя жить без матери, которая печется о нем, лелеет его, пестунствует, так новорожденному в духе и обратившемуся существенно нужны на первый раз пестун и пестунство, руководитель и руководство. Необходимость в руководителе-отце очевидна сама собою. Всякому, начинающему искать спасения., нельзя браться за это дело самому или содеватъ свое спасение по своему разумению и хотению, но с первого же раза надо отдать себя кому-нибудь под науку в сем. Вступил человек на новый, совершенно безызвестный ему путь; пусть лее пользуется верным указанием, а не останавливается на одних своих догадках (Свт. Феофан Затворник).
Путь вопрошения других оправдан уже многими примерами. Как я могу разуметь, если никто не наставит меня? - вопрошает вельможа диакона апостола Филиппа (Деян.8:31); призванный апостол Павел посылается для научения к Анании (Деян.9:6). И Святые Отцы-подвижники, даже величайшие из них, каковы Антоний Великий, Макарий Египетский, Пахомий Великий, Илларион, Савва и другие, предварительно расспрашивали о путях, советовались и покорялись другим наставникам. Они, как выразился Св. Афанасий Великий об Антонии Великом, как мудрые пчелы собирали себе духовный мед у других подвижников, слагая его в свое сердце, как в улей. И спрашивать у других Св. Антоний считал столь спасительным делом, что и потом сам - учитель всех, он обращался с вопросами к какому-либо преуспевавшему ученику своему. Так, когда он получил от императора Констанция приглашение прибыть в Константинополь, спросил ученика своего Павла Препростого: идти ему или нет? И после того, как Павел сказал ему: если пойдешь, будешь Антоний, а если нет - будешь авва Антоний, он остался (Добротолюбие, т.1, стр.123).
Новоначальному в духовной жизни необходим руководитель, так как подвижнику приходится вести борьбу с самим собой, не внешнего врага нам надобно бояться: враг наш заключен в нас самих... Воистину человеку надлежит надвое рассечь себя (Добротолюбие, т.2), Являясь наблюдателем и, в то же время, предметом наблюдения, заключая в самом себе врага и друга, человек не способен сам по себе различить, что "наше и что от неприятелей наших". Только постороннее лицо, неподверженное страстям, владеющими нами, может ясно увидеть наше душевное устроение. В деле совершенствования, в деле приобретения добродетелей более, кажется, чем где-либо, должна быть постепенность, ровная и внимательная "неотдышная" борьба. Новоначалъный, часто ревностный вначале, скоро ослабевает от чрезмерного трудничества или его недостаточности. Сегодня он побеждает страсти, а завтра, по слабости или нерадению, он допускает страстям пленить его ум и подчиняется им; сегодня он умеренно побуждает природу свою к добродетели, а завтра он переходит даже пределы умеренного делания; но и в ослаблении подвига, и в чрезмерном подвиге - зло: добродетель не в излишестве, а в умеренности заключается (Только умеренному деланию цены нет, Св. Исаак Сирин, сл.150). Такую жизнь подвижников, которая течет подобно малому, но постоянно текущему ручейку, никогда не иссыхающему (по словам Прп.
Амвросия Оптинского), можно проводить только под руководством человека, имеющего дар рассуждения, постоянно вопрошая его, не доверяя себе.
После долгих трудов и сокрушений нашел я, - говорит Петр Дамаскин, - вот какое у Св. Отцов рассуждение: начало всякого блага и всякого зла есть данный человеку разум, и по разуму - воля. Начало спасения: да оставит человек свои хотения и разумения и сотворит Божий хотения и разумения. Прежде закона, в законе и благодати много обретается спасенных потому, что они предпочли разум Божий и волю Его паче своих разумений и хотений; и опять во все те времена много обретается погибших, поскольку свои хотения и разумения предпочли паче Божиих. Волю же Божию (в частных случаях) узнать иначе нельзя, как чрез рассуждение, и рассуждение не свое, а утвержденное вопрошением имеющих дар рассуждения и опытных. Только сим образом узнаем, какие хочет Бог, чтоб мы проходили делания. Если же не так, не можем спастись никак. Без сего даже и то, что мы почитаем благим, не бывает на добро, - или потому, что неблаговременно, или потому, что не нужно (Творения Св. Петра Дамаскина, кн.1, с.5, Москва, 1894 г.).
Устремление Симеона найти духовного наставника не встретило одобрения окружающих, которые наперебой утверждали, что "ныне нет такого святого на земле". Однако Симеон продолжал поиск, и, в конце концов, его усилия увенчались успехом.
Дивно то, - говорит Свт. Феофан (Путь ко спасению), - что ищущему искренно всегда подается истинный руководитель. И руководитель, кто бы он ни был, всегда дает точное и верное руководство, как скоро руководимый предается ему всей душок" и верою; - Сам Господь уже блюдет такого преданника... Молись, и Господь укажет руководителя; предайся руководителю, и Господь научит его, как руководить тебя.
Решающей оказалась для юного Симеона встреча с монахом Константинопольского Студийского монастыря, Симеоном Благоговейным, который стал его духовным отцом. Симеон Благоговейный был пожилым иноком, он не имел священного сана, но обладал глубоким духовным опытом, и в его лице Симеон-младший обрел того, кого долго искал. Юный Симеон так любил своего учителя, что почитал его за святого и считал себя недостойным прикоснуться к его одежде или поцеловать место, где тот стоял во время молитвы.
По "Лествице", если человек желает жить под старческим руководством, он должен соблюсти следующие требования: полнейшее предание себя, отречение от своей воли, мыслей и желаний, полная невменяемость, омертвелость, обязанности же старца - принятие, очищение и совершенствование души ученика, решительное уверение в ее спасении, ответ за нее пред судом Божиим. Между старцем и учеником заключается завет о любви и доверии.
Если соблюдешь мою заповедь, паче же Божию, исповедаю, что отвечаю за тебя в день оный, в который Бог имеет судить тайная человеков (Преп. Варсануфий Великий, отв.58), - говорит старец. Как железо кузнецу, предаю себя тебе, святейший отче, в повиновение (Лествица, сл.4, 23).
В 22 Огласительном слове Прп. Симеон пишет о некоем Георгие, подразумевая себя.
Жил в Костантинополе некто по имени Георгий, юноша возрастом лет двадцати. Это в наши дни, на нашей памяти. Он был красив лицом, и в его походке, в манере держать себя и в приемах обращения было нечто показливое: так что по сей причине делали о нем разные недобрые предположения те, которые смотрят на одну внешность и, не зная, что сокрыто внутри каждого, судят о других ошибочно. Он познакомиться с неким монахом, жившим в одном из константинопольских монастырей, человеком святым, и, открывая ему сокровенности сердца своего, сказал и то, что сильно жаждет спасения души своей. Честный старец, поучив его, как следовало, и дав ему небольшое правило к исполнению, дал еще и книжицу Святого Марка Подвижника, где он пишет о духовном законе. Юноша принял эту книжицу с такой любовью и с таким благоговением, как бы она была послана ему от Самого Бога, и сильную возымел к ней веру, надеясь получить от нее великую пользу и великий плод. Посему читал ее с великим усердием и вниманием, и, прочитав всю, великую получил пользу от всех глав ее.