Страница 82 из 104
[7. Итак, необходимо строжайше различать: 1) число как принцип сущностного осмысления (тут оно — непрерывная потенция прерывно возникающего первоединого); 2) число как само сущностное осмысление, как умный эйдос (тут оно — ипо–стасийное, смысловое изваяние, — в таком виде оно осмысляет все живое, истекающее из умного мира); 3) число как новый принцип — уже чувственного осмысления и принцип количества (тут оно возникает как начало фактического счисления меональ–ных вещей с точки зрения числа как умного эйдоса); и, наконец, 4) число как вещную величину (тут оно — сама меональная, напр., чувственная вещь, исчисленная с точки зрения умных чисел), причем, если угодно, можно и здесь, по «подражанию» умным взаимоотношениям, различать — а) умный эйдос чувственного конструирования категориальной ипостасийности, или эй–дол, и b) результат этого конструирования — чувственное количество] .
17. [Число в основе своей бесконечно не в смысле непрестанной увеличиваемости, но в смысле умного предмета, служащего смысловым основанием для бесконечных проявлений жизни. Оно одновременно и бесконечно и ограниченно, определенно}.
1. Как существует так называемое бесконечное число? а) Ведь [все] эти, [предыдущие], рассуждения дают ему [определенную] границу, [как и вообще всякий умный эйдос есть нечто строго ограниченное и резко определенное]. Это, конечно, и правильно, если только [у нас] будет действительно число, потому что беспредельное противоречит [самому понятию] числа. b) Но тогда как же все–таки мы говорим: «беспредельное число»? Может быть, мы здесь говорим это так же, как и в отношении беспредельной линии (беспредельной мы называем линию не потому, что она имеет [действительно] это свойство [бесконечности], но потому что возможно примыслить для [данной линии, хотя и] наибольшей, напр. для линии, охватывающей всю вселенную, линию еще большую)? Ибо, кто узнал количество данных вещей, может его удвоить [в] своей мысли [τή διανοία), не прибавляя для этого к прежнему числу [нового], потому что как, [в самом деле], можно было бы присоединить к [внешним] сущим [вещам] мысль и представление, находящиеся только в тебе, [в твоем субъекте]? [Значит, мысль допускает бесконечное увеличение независимо от фактов опыта].
2. [Если же мы вообще допускаем в мысли бесконечное увеличение линии, то], значит, мы скажем, что линия [вообще] в умном мире беспредельна, так как [без этого] она была бы там только [чисто] количественной, [количественно–беспредельной]. Наоборот, если [мы допустим, что она там не просто] количественна, то — она беспредельна по [умному] числу, [и] беспредельна в ином смысле, не в том, что она не имеет границ, которые бы нельзя было перейти[561]. [Но если линия в уме беспредельна, и беспредельна не количественно, но по своему числу, то опять спрашиваем:] как же [надо понимать], что [линия и число] беспредельны [в умном мире] ?
3. [Это нужно так понимать, что] мыслительная концепция границы (προσνοούμενον πέρας) не содержится в [самом] смысле (έν τω λόγω) линии–в–себе (τής αύτογραμμής). [Стало быть, линия беспредельна не в силу фактической способности своей к увеличению, но потому, что она по смыслу своему беспредельна.].
а) [Если линия — в умном мире, то] как и где она содержится там? [Ясно, во–первых, что] она [по смыслу], конечно, позже числа, ибо единое [уже] созерцается в ней [и, стало быть, уже предполагается ею], и, кроме того, она [отправляется] от единого, [одной точки], и проходит до одного [определенного] размера. Но, [во–вторых], масштаб этого размера не содержит в себе количества. [Как мы установили раньше, число предшествует количеству: число — в умном мире, количество — результат счета чувственных вещей. Но вот, исследуя понятие линии, мы находим, что ей, как и всегда, предшествует умное число, но в ней, оказывается, нет никакого количества; она — не количество чувственных вещей и процессов]. Но [в таком случае] где же эта линия находится? b) Уж не в мыслительном ли определении только (έν τή νοήσει οριστική)? [Не только это, однако]. Она — еще и вещь, но, конечно, вещь разума (νοερόν). Ибо и все [обстоит] таким же образом: оно и умно, [мыслительно] (νοερά), и как–то есть и вещь. И относительно поверхности, тела и всех фигур, [еcли они существуют в умном мире], есть также [соответственное] «где» и «как» [в виде умных определений], так как, очевидно, не мы [сами] примышляем [от себя] эти фигуры.
Доказательством этого является то, что фигура мира предшествует нам, равно как и прочее, что является физическими формами в вещах природы и что, стало быть, необходимым образом существует до тел в качестве вне–фигурных [оформлений] умного мира и первых фигур. Ибо это — формы (μορφαί), которые не существуют в других вещах, но, будучи сами при себе, не нуждаются в [пространственном] протяжении, так как протяженное [есть признак уже] иных, [инобытийных вещей].
4. Следовательно, везде существует в сущем единственная фигура, расчленена же она или в живом, или до живого, а) Под расчленением я понимаю не то, что она стала величиной, но то, что каждый [момент] ее разделен в отношении к каждому [другому моменту] в соответствии с [определенной] живой [субстанцией, т. е. я имею здесь в виду чисто смысловое расчленение, расчлененность смысла в себе], и придана она телам умного мира, как, напр., умная пирамида, если угодно, придана [в качестве оформляющего принципа] умному огню. b) Вследствие этого, [т. е. такого строения универсальной фигуры мира], наш мир хочет подражать [ей], хотя он и не может [этого достигнуть] по причине материи, [в которую он погружен], и [хочет подражать] прочим [фигурам] по аналогии, поскольку это имеет значение для чувственных вещей, с) Но [фигура эта] находится в живой [субстанции только] потому ли, что это — живая [субстанция] ? [Нет, не потому.] В уме она находится раньше. Конечно, она находится [и], в живой [субстанции]. Однако если бы живая [субстанция] содержала в себе ум, то [фигуры были бы] в ней испер–ва. Если же ум по [смысловому] порядку раньше, то [фигуры] раньше [существуют] в уме. Во всяком случае, если и души находятся во всесовершенной живой [субстанции], все же ум раньше. Но ум, говорит [Платон], видит все это во всесовершенной живой [субстанции, т. е. так, как все это налично в живой субстанции].
Если, значит, видит, то он [по смыслу] — позднее. Но это «он видит» можно высказать в том смысле, что в этом видении [впервые] возникает [самая] ипостась [живой субстанции]. И в самом деле, [видящий ум] не есть [нечто] иное, [чем видимая жизнь], но все — едино, и мышление содержит в себе чистую [смысловую] сферу, живая же [субстанция] — сферу жизни [562].
[5. В итоге: число в основе своей умно, но так как умное беспредельно по своему смыслу (ибо ничто конечное и меональное его не затрагивает), то и числа беспредельны; и потому беспредельность их не имеет ничего общего с бесконечной увеличивае–мостью; беспредельность числа есть беспредельное «всесовер–шенство» умной жизни, вырастающей на его основе].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
18. [Продолжение учения об умной предельности и меональ–ной беспредельности числа].
1. Во всяком случае, [умное] число имеет там определение [себя как числа]; мы можем примышлять число и большее того, которое дано, так что беспредельное [в числе] есть результат [только] счисляющего [субъекта], а) В умном мире, [где все строго оформлено и все дано сразу], нельзя примыслить число, большее [уже] примышленного, так как [то самое, что мы его стараемся примыслить, указывает на то, что] оно уже есть [в умном мире], ибо не было и не будет [там] недостатка [ни в каком числе] — так, чтобы нельзя было ничего к нему прибавить. b) Можно, [значит], считать умное число беспредельным потому, что оно не вымерено [считающим субъектом, что оно — источник беспредельных меональных увеличений], ибо чем же [оно могло бы быть вымерено]? Число, которое существует [там], существует как нацело единое, единосовокупное и, конечно, целое, как не охваченное никакой [меонально–чувственной] границей. Но существует оно для себя тем> что оно есть [на самом деле] . [В этом заключается умная определенность его бесконечности]. Да и вообще из сущего ничто не находится в [чувственных] границах, но быть ограниченным и быть измеренным [для умного числа] значит испытывать препятствие к уходу в [чувственную] беспредельность и не нуждаться в [чувственных] мерах [для порождения нового из себя бытия наряду с собою].