Кожаные ризы

На него не так просто ответить. Некоторый намек дается в заключении к пространному рассуждению о воскресении мертвых в Первом послании к Коринфянам (15,35-58): "Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мертвые? и в каком теле придут?.. сеется тело душевное, восстает тело духоное. Есть тело душевное, есть тело и духовное". Соотнося создание и воссоздание человека, Апостол поясняет: "Первый человек Адам стал душою живущею; а последний Адам есть дух животворящий". В воскресении "сбудется слово написанное: поглощена смерть победою. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?" И вот, наконец, то, что мы ищем: "Жало же смерти - грех; а сила греха - закон". Здесь, несомненно, речь идет о Моисееве законе. Но как же может данный Богом закон составлять силу греха?! Кажется, это проясняется только из общего контекста отрывка, его связи со смертью и воскресением, его противопоставления первому Адаму, введшему в мир смерть, - Второго, умертвившего "жало смерти", грех. Возможно, закон так назван именно потому, что он некоторым образом коренится в состоянии греха, дан людям по причине этого состояния и в точности соотнесен с ним - так, чтобы исправлять его.

Если так посмотреть на Закон - данный по падении как "снисхождение" [13] - то можно увидеть в нем второй, позитивный аспект закона греховного, этого плачевного состояния, до которого умален человек, имеющего явно негативную природу. "Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак! Но я не иначе узнал грех, как посредством закона" (Рим.7,7). Закон, как "добавленная" Богом позитивная сторона закона греховного, являет его негативность - с тем, чтобы было возможно исправление [14]. Если бы он не коренился в самой глубине закона греховного, он не мог бы справедливо исправлять его. Без органичной связи с законом греха данный Богом закон был бы несправедливым; он действовал бы лишь внешне и принудительно, а Бог не бывает несправедлив.

Отсюда понятно желание св. Павла - особенно заметное в Посланиях к Римлянам и к Галатам - показать одновременно оба эти аспекта. "Закон свят" (Рим.7,12) - но он же и "клятва" (Гал.3,13). Мы освобождены от закона (ср. Гал.4,5) [15] - но неправильно думать, будто верою во Христа мы "уничтожаем" закон: "никак; но закон утверждаем" (Рим.3,31). Закон существует "до времени пришествия семени, к которому относится обетование" (Гал.3,19) - однако любовь, принесенная обетованным Спасителем, есть не разорение, а "исполнение закона" (Рим.13,10). "Мы знаем, что закон добр" - и при этом он "положен не для праведника, но для беззаконных и непокоривых, нечестивых и грешников" (1Тим.1,8-9), - одним словом, для тех, в ком действует закон греха. Несомненно, закон имеет своей целью Христа, "ибо конец закона - Христос" (Рим.10,4); его подлинное значение - чисто подготовительное: "Итак закон был для нас детоводителем ко Христу" (Гал.3,24) [16].

Справедливо сказать, что закон дан как средство нравственного выживания - как общества в целом, так и отдельных лиц - в условиях, созданных падением [17]. Он положительно полезен, как уравновешивающий закон греха, и безусловно свят, как ведущий ко Христу; но в конечном итоге его, вместе с законом греха, превосходит Христос. Выражаясь точнее, любовь, которая есть новая жизнь во Христе, преобразив, "исполняет" его, уничтожая закон греха.

Будучи "исполнением закона" (Рим.13,10), любовь преодолевает его ограничения, выводя человека на свободу - где уже нет никаких ограничений, кроме предела, полагаемого сущностью самой любви. Любовь и есть точное содержание и подлинное проявление свободы, которая - будучи полнейшим согласием личности с Богом, миром и людьми - на деле противоположна индивидуально мыслимой независимости. Свобода как человеческое состояние тождественна любви. Любовь и есть свобода. Поэтому свобода не восстает на закон, а почитает его с любовью [18]: она расширяет его до любви, уяснением смысла его пределов преображая его. "Истина не разрушает, а уясняет символы" [19]. Нравственное содержание свободы задается узами любви.

Итак, закон как принадлежность кожаных риз - и благ, и полезен, и дар Божий. Но любовь, проявляющаяся в свободе, выше его. "Собственно говоря, только она одна представляет человека сущим по образу Творца, мудро подчиняя разуму то, что находится в нашей власти ... Она убеждает волю двигаться соответственно естеству и не бунтовать против логоса природы" [20].

Брак

Мы видели, что согласным с природой назначением первозданного человека было, собрав все чувственное творение в себе, вознести его к Богу, соединив его с Творцом. Это привело бы и к всецелому единству в Боге самого человека со всеми его свойствами, включая разделение на два пола, - поскольку в число разделений, которые, согласно прп. Максиму, человек должен был преодолеть и которые были преодолены Христом, входит и это разделение.

Мы также видели, как, извратив естественное движение душевно-телесных сил, человек поработился противоестественному наслаждению, и как правда творения постоянно и справедливо воздает ему страданием за непрестанный поиск неестественных удовольствий. Прп. Максим подробно говорит о том, как это заключает грешника в порочный круг - безумный и смертоносный, поскольку, чем напряженнее поиск наслаждения, тем интенсивнее горечь страдания, достигающая кульминации в смерти. "Так через удовольствие, введенное в естество противным разуму образом, входит в него и страдание, не противное разуму" [21]. Осознав, что за удовольствием обычно следует страдание, человек "приобрел тягу к наслаждению и отвращение от страдания; и борется изо всех сил, чтобы достичь первого и избежать второго, полагая, что этим он сможет отделить одно от другого и обладать одним только связанным с себялюбием наслаждением, избежав опыта страданий, - что невозможно. Ибо не понял он... что не бывает удовольствия без страдания; неестественное наслаждение само несет в себе горечь страдания" [22].

Эту новую действительность, созданную грехом, соединившим наслаждение со страданием, Божественный Промысл использует после падения так, чтобы дать человеческому роду выжить биологически, как и законом дает ему выжить нравственно. Единым Божиим действием решительно полагаются пределы и неразумному наслаждению, и страданию - полностью упраздняемым во Христе.

Однако, прежде чем подробно вникать в это действие Божественного Промысла, необходимо освежить в памяти однозначное и единодушное святоотеческое положение о том, что до падения брака (в том смысле, как он теперь понимается, т.е. как средства продолжения рода) не было.

Св. Иоанн Златоуст пишет: "Первозданный жил в раю, а о браке и речи не было. Понадобился ему помощник - и он явился; и при этом брак еще не представлялся необходимым. Его не было бы и доселе, и люди оставались бы без него, живя в раю, как на небе, и наслаждаясь беседою с Богом; плотская похоть, зачатие, болезни чадородия и всякая вообще тленность не имели бы доступа к их душе" [23].

Бросается в глаза сходство, даже лексическое, с уже известным текстом, в котором св. Григорий Нисский определяет "плотское общение", "зачатие", "чадородие" и т.п. как принадлежности кожаных риз. Учение двух отцов совпадает - и объясняет, почему я подчеркнул, говоря об отсутствии брака в раю, слова "в том смысле, как он теперь понимается". В обоих отрывках ударение делается на том, что зачатие, сопряженное с плотской похотью, муки рождения и все остальные формы тленности привзошли в человеческую природу после падения. Нам не известно в точности, что до падения предполагали слова "прилепится к жене своей и будут два одна плоть" (Быт.2,24) и к какого рода союзу и браку вели - как не знаем мы и того, каково было человеческое тело, свободное от кожаных риз.

Тело существовало, и муж и жена существовали отдельно друг от друга, с присущими им душевно-телесными особенностями. Однако нет никаких сомнений в том, что - и святые отцы это неоднократно подчеркивают - первозданные люди были "свободны от телесных нужд" [24], что они, имея тела, не имели нужды "ни в чем телесном" [25]. "Так они жили в раю подобно ангелам, ни воспламеняясь похотью, ни подвергаясь досаждению других страстей" [26]. От нас сокрыто, каким образом должно было осуществляться Божие благословение, данное до падения: "раститеся, множитеся и наполните землю" (Быт.1,28). Прп. Максим лишь в общих словах говорит о "духовном плодоносии" человеческого рода [27].